Галина Юзефович: «Урал – это всероссийское литературное месторождение»

12:28, 02 Март 2016
10325646_915664378473945_7823765725678484380_n.jpg
Фото со страницы Галины Юзефович, facebook.com
Почему Евгений Ройзман не поэт, в чем «искра гения» и недостатки книги «Ебург» Алексея Иванова, какую из литературных новинок стоит прочитать в первую очередь – об этом литературный критик рассказала ЕТВ.
Люди в Екатеринбурге и в Лондоне одинаково глобализованы
О последних книжных трендах — директор магазина «Пиотровский» Михаил Мальцев.
Критик Галина Юзефович приехала на Средний Урал, чтобы устроить глубокое погружение в современную литературу посетителям трехдневного интенсива в книжном магазине «Пиотровский». Журналист ЕТВ Владислав Горин расспросил гостью о совместимости искусства и политики, новых бестселлерах и книжных патриархах.

«Для меня Ройзман — литературный персонаж»

— Сейчас в России на виду очень много писателей, которые участвуют в политической деятельности, причем как с одной, так и с другой стороны. Это потому что литературный процесс замер? Или мы видим тех, кто занимается политикой?

— Конечно, второе. Мне кажется, в том, что касается, например, Захара Прилепина, нужно разделять человека, который что-то говорит о политике, и писателя. Мне, понятное дело, интересней второй, но в целом это просто две разные грани одной личности. Я не чувствую специального влечения писателей к политике, мне не кажется, что это естественно и нормально. Просто есть люди, у которых есть несколько публичных ипостасей, но их не так много. Даже Дмитрий Быков порядком охладел и отошел от политической деятельности, выдохнул и расслабился.

— Мне кажется, что больше всего от политической деятельности выигрывает Эдуард Лимонов, потому что он делает свою судьбу так же, как и литературу, он как будто живет в литературном произведении. А вообще писателю на пользу участие в политике?

— Мне кажется, говорить о чем-то вообще трудно. В случае Лимонова, как вы правильно сказали, он не разделяет одно и другое, для него литература и жизнь — одно и то же искусство. У него такой акционизм длиной в жизнь. Что касается Прилепина, ему это идет во вред. Потому что многие люди, которые могли бы и должны были бы оценить его литературный талант, меряют его довольно спорной и специфической политической активностью, и это мешает им увидеть масштаб его дарования. Что касается Шаргунова, тут ситуация немного другая: он, все-таки, личность иного масштаба, так что тут скорее попытка немного поддуть себя. Хотя мне кажется, что это и ему идет во вред, потому что размывает образ. Чтобы быть честным художником в политике, нужно быть Лимоновым, который всего себя отдал без остатка, никто другой этого сделать не может.

— На Среднем Урале писатели все так или иначе связаны с политикой. Евгений Касимов — депутат Законодательного собрания, Анна Матвеева воспринимается как супруга публициста (а некоторые называют его телекиллером) Иннокентия Шеремета, мэр Евгений Ройзман — поэт, Николай Коляда участвует в политических кампаниях и так далее. Это специфика Екатеринбурга? Как влияет участие в политической жизни на местных авторов?

— Для меня Ройзман в первую очередь политик, и в некотором роде литературный персонаж. Я ни в коем случае не воспринимаю его как поэта. Из всех перечисленных я хорошо понимаю только, кто такая Анна Матвеева. Но как только уезжаешь из Екатеринбурга, перестаешь видеть ее как жену ее мужа, она все-таки состоявшийся популярный, хорошо продающийся писатель. Не думаю, что для кого-то кроме екатеринбуржцев позиция ее супруга играет роль. Взаимосвязь между литературой и политикой условна, нельзя сказать, что это мощный тренд. Всегда бывает один-два человека на поколение, которые сплавляют эти две стихии и превращают их в единое целое, для остальных это случайные флуктуации.
Дмитрий Глуховский: «Хватит хвалить свой зипун»!
В Екатеринбурге презентовали «третье метро». Правда, речь идет не о новой ветке, а о книге.

«Улицкая может быть патриархом русской литературы»

— Сегодня писатель может достучаться до читателя исключительно своими произведениями, не вдаваясь в побочные сферы? Мне кажется, если бы Сорокин не написал «День опричника», его бы не читало так много людей.

— У Сорокина была совсем другая история, его сделало движение «Наши». Это было косвенно связано с политикой, но это была не его инициатива. Сорокин должен был оставаться интеллектуальным автором, рассчитанным на умного, специализированного читателя. История со злополучным золотым унитазом, в котором общественное движение топило странички романа «Лёд», вывело Сорокина за пределы его специфической ниши. И уже потом он стал ориентироваться на читателя, думать, что бы такого ему предложить, чтобы подтвердить и усилить свою репутацию медийного персонажа и публичного оратора. Мне кажется, это было вторично: сначала он стал известен, а потом стал ориентироваться на широкий вкус посредством романов «День опричника» и «Сахарный Кремль». Это была попытка встроиться в мейнстрим, а поскольку он человек бесконечно талантливый, мне кажется, он может встроиться куда угодно. 

— Писатель Быков как-то заметил, что в России всегда был  писатель-патриарх, к которому народ шел за мудростью и советом. Такими были Толстой, Солженицын… Есть ли подобные персоны сейчас?

— Отчасти эту функцию выполняет Людмила Улицкая. Может быть, не на полную катушку, не так, как хотелось бы тем, кто испытывает потребность в таком патриаршестве. Но она максимально близка к такому статусу, потому что она относится к категории людей, про которых никто ничего плохого сказать не может. Она известна как универсально хороший человек. Даже ее противники, которые не разделяют ее политические убеждения, не могут критиковать ее с точки зрения этики и нравственности. Она очень хороший, безукоризненно хороший человек, и нравственное совершенство дает ей право говорить от лица народа и восприниматься им как носитель сакральной мудрости. В целом идея абсолютно верная, в русской традиции всегда должен быть писатель-пророк, официальный представитель литературы на земле, обличенный некоторыми божественными регалиями. Сейчас одного такого человека нет, но ближе всего к нему Улицкая.

— Такое ощущение, что молодежь сейчас интересуется только кем-то политическим или медийным. Выход в медийную или сериальную сферу — это достаточное условия, чтобы получить известность?

— Сложно сказать. Сериал скорее заменяет, чем продолжает и развивает литературу. Многие люди, которые раньше читали романы, плавно переключаются на сериалы, одно вытесняет другое. Сериал функционально, по манере потребления похож на большой роман, только он использует другие выразительные средства. Думаю, мы еще доживем до того дня, когда сериалы и романы сольются в одно и будут цвести вместе. Что касается медийности, я много наблюдаю молодежь, потому что преподаю в университете. Они много и охотно читают, но это в основном переводная литература. Наш условный Прилепин проходит мимо, он не попадает в эту аудиторию. У нас мало писателей, которые рассказывают что-то такое, что отзывается в существах 19 — 23-летних. Конечно, это проблема, российская аудитория стареет. 
Невыносимая легкость чтения
Автор повестей в «легком жанре» Марина Живулина рассказывает, почему стыдно читать книги в мягких обложках.

«В обществе нет запроса на бестселлеры»

— Какого автора вы бы сбросили с корабля современности и заменили хорошей теленовеллой?  

— Никакого. Мне сложно с сериалами и вообще с визуальным искусством, я мало что смотрю, потому что для меня это большое напряжение. Я вербальный человек и привыкла оперировать буквами. Для меня просмотр сериала это не отдых, как для большинства, а тяжелая интеллектуальная работа. Я сижу, пыхчу, устаю, потею, мне трудно. Для меня такого вопроса нет. Наоборот, некоторые сериалы я бы написала, чтобы наконец с ними ознакомиться. 

— Какой должна быть русская популярная книга, чтобы ее прочитала бы вся страна?

— Есть чудесная книга Федерика Рувиллуа «История бестселлеров», в которой очень интересно и убедительно объясняется, почему та или иная книга стала бестселлером. Читая ее, понимаешь, что нет универсального рецепта. Причины успеха понятны, когда смотришь назад, но они никак не транслируются вперед. В начале нулевых годов была такая модная телега, что сейчас литература будет продюсерской, мудрый издатель будет прозревать народные чаяния и формировать техзадание, а литератор — виртуозно его воплощать, и будут бестселлеры. Нет — не будет, не работает, не приживается. Могу точно сказать, что бестселлер выражает что-то очень важное, лежащее далеко за пределами литературы. Говорят, что хорошо продаваемая книга — это голос людей, погребенных под землей. Это очень важная социальная вещь. Сейчас нет четко выраженного социального запроса, поэтому нет и мегабестселлера. Как только запрос появится и начнет пульсировать в десятках тысяч голов, тогда появится и бестселлер, который будет ему отвечать. 
Ты узнаешь меня по почерку. Развенчиваем мифы графологии
Можно ли раскрыть тайны человеческой души, взглянув на рукописный листок?

«Закрытой популяции уральских гениев не существует»

— Ваш отец, писатель Леонид Юзефович известен как человек, который отчасти способствовал литературной карьере Алексея Иванова, нашего земляка. Как вы к нему относитесь?

— Я считаю его одним из самых талантливых прозаиков, пишущих сегодня по-русски. Я возлагаю на него большие надежды, а то, что у нас с ним не складываются человеческие отношения,  — бывает.

— Вам понравилась книга «Ебург»? У нас ее много критиковали, называли «конспектом Шеремета».

— Сложно сказать, эта книга очень локальная. Можно сказать, что я в Екатеринбурге в первый раз, в прошлый раз я здесь была 20 лет назад. Для меня как для человека внешнего в ней много такого, что я не понимаю. Мне кажется она смутно-сомнительной, но нет ресурса, чтобы это проверить. «Ебург» кажется мне недостаточно адаптированным для широкого читателя. Мне, как читателю, не вовсе чуждого уральскому топосу, все равно было сложно. Потом, это безусловно не моя любимая книга Иванова, хотя безусловно, как и во всем, что он делает, там есть искры гения.

— Вы можете вычленить пермскую или шире уральскую школу? И сказать, что это цельное и отдельное явление?

— Нет, мне кажется что Урал и в первую очередь Екатеринбург — это кузница кадров, место, откуда приходит в большую русскую литературу много всего разного. И Матвеева, и Славникова, и Сахновский — много важных людей, пишущих по-русски. Это скорее месторождение, я бы не сказала, что это закрытая популяция уральских гениев. Скорее это общероссийское литературное месторождение. Несмотря на то, что Алексей Иванов, в первую очередь, пермяк, культурно он сформирован Екатеринбургом. 

— Что вы посоветуете почитать из недавно вышедшего?  

— Мое самое последнее и сильное литературное впечатление — хотя по своей доброй воле я бы эту книгу никогда читать не стала — это книга Варвары Малахиевой-Мирович «Маятник жизни моей». Я очень долго и мучительно сопротивлялась, не хотела ее читать. Это фактически дневники, записки абсолютно никому не известной женщины с трудной фамилией на 800 страницах. Все вместе это не навевает мысли о приятном чтении. Но могу сказать, что эта книга меня потрясла. Это невероятное новое имя. Малахиеву-Мирович позиционируют как знакомую, подругу, возлюбленную огромного количества важных для русской культуры людей. У нее был роман со Львом Шестовым,   она встречалась с Луначарским, с актером Игорем Ильинским, ее воспитанницей была актриса Алла Тарасова. Она была включена в самую богемную, интеллектуальную жизнь России конца XIX — начала XX века. Она прожила длинную жизнь, несколько исторических эпох. Я была готова к тому, что это будут «воспоминания о моих великих современниках». Но это оказался тот случай, когда голос рассказчицы, такой закрытой, отчасти аутичной персоны как Варвара Малахиева-Мирович, оказывается неизмеримо масштабней и интересней ее звездных друзей и знакомых. Русская литература обрела нового персонажа, важного человека. Я призываю не пугаться 800 страниц и незнакомого имени на обложке, это мудрый, глубокий, страшный, парадоксальный, яркий текст, который многим было бы полезно прочитать.

Посмотреть видеозапись беседы вы можете на сайте ЕТВ в программе «Сумма мнений».
Фекла Толстая: «„Война и мир“ кажется написана про наши дни
Праправнучка великого русского писателя запустила по стране четырехсуточные чтения его романа.
Играй в город! В музее истории презентовали настолку о Екатеринбурге
Развлечения
Играй в город! В музее истории презентовали настолку о Екатеринбурге
Пока что игру «МЕГА выходной в Екатеринбурге» можно получить только в подарок от создателей, в продажу ее запустят через пять-шесть месяцев.
Корь в Екатеринбурге. Эпидемиолог о болезни
Екатеринбургский ТЮЗ покажет, как люди становятся ботами в соцсетях
Развлечения
Екатеринбургский ТЮЗ покажет, как люди становятся ботами в соцсетях
«Провинциальные танцы» представят свою новую постановку про самообучаемый вирус, идею которого придумал Гофман.
Антон Симаков помянул Россию тараканами в трусах
Развлечения
Антон Симаков помянул Россию тараканами в трусах
Маг и художник с помощниками почтили память погибших в результате революции 1917 года.
Журналист Владимир Гридин о носках, как чувстве стиля
Екатеринбургский оперный театр предлагает новое искушение про Христа
Развлечения
Екатеринбургский оперный театр предлагает новое искушение про Христа
ЕТВ одним из первых взглянул на макеты декораций и эскизы костюмов к опере «Греческие пассионы».