В Екатеринбурге открыли иллюминатор в космос Ильи Кормильцева

06:00, 14 Январь 2018
oblozhka_knigi.jpg
Фото: ЕТВ
В Ельцин Центре представили книгу продюсера и публициста Александра Кушнира о  поэте, переводчике и издателе, которого все знают, прежде всего, как автора текстов «Наутилуса Помпилиуса».
Сумма за неделю
Богоявленская / Мусор / Путин и гордума / Пока все елиВладислава Горина
От Владислава Горина
Александр Кушнир назвал свою книгу «Кормильцев. Космос как воспоминание». А на презентацию пригласил тех, кто близко знал Илью. И они поделились своими воспоминаниями, раскрыв малоизвестные факты из его жизни.
Александр Кушнир на презентации своей книги о Кормильцеве.
Александр Кушнир на презентации своей книги о Кормильцеве.

Фото: ЕТВ

О психоделических опытах с веселящим газом в далекой юности

Друг юности Ильи Кормильцева Николай Соляник:

— Александр Кушнир попросил меня рассказать про ЛСД. За это не скажу, ведь моя с Ильей юность прошла в советском Свердловске. А в СССР, как вы знаете, особых наркотиков не было, но мы свое нашли.

Когда мы были молодыми, да что там, — в девятом классе учились, больница скорой помощи еще работала, а не была руинами, как сейчас. А в больнице проводились операции под наркозом. И для этого, в том числе, использовали закись азота. Если операция была долгой и сложной, то врачи использовали весь баллон с газом. Но были и простые, быстрые операции, для которых нужно было не так много газа. Так что в баллоне еще оставалось. И их — с остатками — вместе с другими, абсолютно пустыми, вывозили во двор больницы и там складировали. Они-то и были нашей с Ильей целью.

Поздним вечером мы пробирались на территорию больницы, выбирали среди баллонов тот, в котором еще есть газ, взваливали его на плечи и уходили. А уже на квартире Ильи к баллону с закисью азота присоединяли шланг от советской стиральной машинки. И вдыхали газ. Убирало хорошо. Если сильно затянуться, то могло сшибить с ног.

Мы получали такое состояние, что в пору было сказать: я летучая мышь, которая движется по параболе в сторону бесконечности. Подышав, мы курили. Илья сочинял стихи. А потом мы могли начать думать: кого бы позвать, чтобы послать за новым баллоном. Потому что сами второй раз утащить его уже бы не смогли. Закись азота она, все-таки, дает некоторую слабость.

Поймать зеленую волну
Как живут светофоры Екатеринбурга.

О «Болдинской осени» и искусстве быть «настоящим засранцем»

Переводчик Алексей Кокин:

— С Ильей я познакомился на студии звукозаписи у Лени Порохни, но достаточно шапочно. А плотное общение у нас завязалось после встречи на дне рождения барабанщика Назимова [Владимир Назимов играл в группах «Урфин Джюс», «Настя», «Чайф», «Наутилус Помпилиус», «Апрельский Марш» — прим. ред.]. А потом как-то курили в подвале университета на разбитом теннисном столе. И выяснилось, что мы оба учим итальянский. И переводим песни с этого языка.

Потом Илья, как переводчик, уехал в Ревду, помогать в общении итальянским монтажникам, которые налаживали какое-то производство. В эту команду подтянулся и я. Так что хапнул я быта с Ильей Валерьевичем достаточно. А именно в быту он умел быть по-настоящему невыносимым. Мы провели вместе целый год. И могу сказать, что это время в Ревде, когда он, можно сказать, выпал из свердловской тусовки, стала для него какой-то «Болдинской осенью». Именно там Кормильцев написал стихи, которые потом вошли в наутилусовский альбом «Разлука».

Биографию Ильи пытались писать многие, но не у всех получалось. А Саша Кушнир смог пройти по тонкой дощечке и соблюсти баланс, который неизбежно нарушается, когда ты пишешь вроде бы про человека, а потом понимаешь, что рассказываешь про себя. А всегда боюсь, что в биографии за пароходом пропадет человек. Книга Кушнира, действительно, про Илью. Со всеми его чертами характера, не все из которых были ми-ми-мишными.

Он умел быть засранцем и делал это с искусством. Ссора, как искусство, — это про Илью. Он считал, что хорошая ссора только способствует укреплению дружбы, умножает, углубляет ее смысл.
В парке Маяковского отменили старый Новый год
Праздничной программы не будет из-за морозов.

О сделке с итальянскими спелеологами: грелки в обмен на компьютер

Руководитель свердловского спелеоклуба Евгений Цурихин:

— В 1989 году свердловский клуб спелеологов пригласил итальянцев в совместную экспедицию в Азию — исследовать пещеры Бой-Булок на хребте Ходжа-Гур-Гур-Ата. Мы тога не знали итальянского, а итальянцы очень плохо говорили на английском и не понимали русский. Нам потребовался переводчик. И на Илью Кормильцева мы вышли через его сокурсников по вузу.

И вот представьте, мы в Таджикистане. Ждем заброски в горы в одном из маленьких пыльных городков, где даже дороги не асфальтированы. И там находим книжный магазин. От нечего делать я зашел туда с Ильей. Мы увидели книги — в основном, учебники: на таджикском и узбекском. Кормильцев сразу же выбрал и отложил себе пару словарей-разговорников. Так проявилась его страсть к языкам. А потом к нам навстречу вышел директор магазина и показал свои закрома — полные стеллажи дефицитных тогда книг на русском языке. Ему присылали их по разнарядке, но спроса в городке на такой товар не было, так что их даже на продажу не выставляли. Мы все себе что-то купили и оставили в базовом лагере.

До самих пещер мы добирались пешком, все вверх и вверх. Илья не стонал, не жаловался, а, когда мы добрались до нужного места, распаковал рюкзак и достал из него книги. Представляете, он взял в горы тяжелые книги. А еще — зонт и складной стульчик! Когда спелеологи были в пещерах и его помощь переводчика не требовалась, он обычно сидел в тени, что-то читал и сочинял стихи.

После этой экспедиции пришло время нанести итальянцам ответный визит. И наш спелеоклуб собрался в командировку в Италию. Конечно же, с собой взяли Илью. Перед отъездом за границу он в магазине «Охотник» купил партию титановых каталитических грелок. Этот товар итальянцы у него быстро раскупили. Он выручил бешеные деньги и купил на них персональный компьютер. Но тогда еще не закончилась война в Афганистане, страна была под санкциями, поэтому так просто перевезти лаптоп через границу нам бы не дали. И Илья разобрал его на части. Так мы и доставили компьютер в Свердловск. Уже дома Кормильцев собрал ПК и, насколько мне известно, какое-то время работал на нем.
В Свердловской области будут менять дорожные указатели
Региональное управление Росреестра проверило, как соблюдается закон «О наименовании географических о

Об эмиграции, неизлечимой болезни и шутках на пороге смерти

Брат Ильи Кормильцева Евгений Кормильцев:

— Илья был очень ироничным, даже едким. Как-то он сказал мне: «сочетание отита, горной болезни и дизентерии помогают воспарить духом над суетой бытия». Подозреваю, что именно в таком состоянии он написал строчки «видишь, там на горе».
Автор книги Александр Кушнир:
— Издательство »Ультра-Культура» — было уникальным феноменом. Это была смесь всего: и левого, и правого, от идеологии до киберпанка. Всякое было, но особо запомнились два издания: »Культура времен Апокалипсиса» Адама Парфея [была запрещена в России к распространению по решению суда, тираж изъят и уничтожен — прим. ред.] и «Аллах не любит Америку».

Удивительно еще, что власти позволили »Ультра-Культуре» существовать целых три года, а не прижали ее раньше.

Именно уничтожение издательства подтолкнула Кормильцева на эмиграцию в Великобританию. В Лондоне он хотел возродить »Ультра-культуру», но болезнь взяла свое. У него обнаружили рак позвоночника третьей стадии».

Фотокпия стиха Кормильцева, который он написал за два дня до смерти
Фотокпия стиха Кормильцева, который он написал за два дня до смерти

Фото: ЕТВ

Брат Ильи Кормильцева Евгений Кормильцев:

— Последние годы Илья сильно зашифровался, закрылся. Так что люди даже и не знали, что у него рак. Мне он под страхом страшных кар запретил говорить кому-либо о его болезни. В последние дни, когда он лежал в клинике, его лечащим врачам был англичанин Мартин Гор. И Кормильцев, даже в его состоянии, находил очень смешным то, что за его здоровьем следит доктор именно с таким именем и фамилией [Мартин Гор — британский композитор, участник группы Depeche Mode — прим. ред.].

Помню, я собирался приехать к Илье. Подал документы на визу. Перед этим позвонил, была суббота. Мы поговорили, речь его была уже невнятной, половину слов я не смог разобрать. А на следующий день, в воскресенье, я узнал, что он умер.
— За 10 лет на месте Ильи Кормильцева выросла какая-то золоченая статуя в тоге и лавровом венке. Стало правильно и даже модно говорить о Кормильцеве: великий, гениальный поэт. Но по-моему мнению, говоря так, мы прежде всего девальвируем и обесцениваем эти эпитеты. Что я могу сказать: 90% стихов Кормильцева мне не понравились. И я не считаю его великим и, уж тем более, гениальным поэтом. Говорят, что без Кормильцева не было бы «Наутилуса». Но так же можно сказать и обратное: без «Наутилуса» не было бы и Кормильцева-поэта. Ведь его самые известные и лучшие стихи — это как раз песни «Нау». Те тексты, которые выбрал Вячеслав Бутусов из всего, что создавал Кормильцев с его кипучей энергией. Это мое мнение, и я его никому не навязываю. Я просто хочу, чтобы люди абстрагировались от общего, клишированного представления о Кормильцеве, как гениальном авторе песен «Наутилус Помпилиус». Кормильцев человечнее любого представления. Глубже, противоречивей. Пусть каждый сформирует свое отношение к нему. Так что читайте сами!
Дмитрий Карасюк,
секретарь свердловского рок-клуба
«Совершеннолетие власти».  О первом мэре Екатеринбурга издали книгу
Город
«Совершеннолетие власти». О первом мэре Екатеринбурга издали книгу
Биографию Аркадия Чернецкого написал директор института муниципального управления Игорь Выдрин.
Марк Розовский: «На моем месте может оказаться любой»
Детский невролог о гиперактивности и «опасных звоночках»
Семь образов Росселя: редкие фото экс-губернатора
Семь образов Росселя: редкие фото экс-губернатора
На выставке в честь 80-летия Эдуарда Эргартовича можно увидеть архивные снимки именинника. Редакция ЕТВ выбрала самые интересные из них.