Легенды победы. Как 17-летний мальчишка самураев победил

08:00, 05 Май 2017
img_2600.jpg
Михаил Дмитриевич Девятых
О первых майских днях Михаил Дмитриевич Девятых говорит: «Такая напряженка…» Каждый год он рассказывает школьникам о том, что такое война: «Сложно мне уже. Но надо. А то ведь скоро совсем некому будет это делать».
Михаилу Дмитриевичу — 90 лет. 65 из них он живет с Октябриной Васильевной, «спортсменкой, комсомолкой красавицей», с которой познакомился в Свердловске после войны. 40 лет он отдал заводу «Уралэлектротяжмаш», куда пришел после демобилизации — деревенский мальчишка из-под Вятки, специальностью которого до войны было «пахать, сеять, хлеб растить».
Михаил Дмитриевич и Октябрина Васильевна Девятых — 65 лет вместе
Михаил Дмитриевич и Октябрина Васильевна Девятых — 65 лет вместе

Они были и остаются особыми, совсем другими людьми. Способными с легкостью рассказывать о том, что сегодня называется подвигом: работать в тылу, жить под пулями, сутками не спать ради великой победы.

У Михаила Дмитриевича и Октябрины Васильевны — взрослый сын и внуки, младшая правнучка уже ходит в школу. Но они помнят до мелочей-то, что было 70 лет назад. Как шевелилась трава на сопках Манчжурии, разрывные пули сносили головы однополчанам и приходилось «ковать победу» в промерзших заводских цехах. А потом пришла другая жизнь, которая объединила их навсегда.

… наши мальчики головы подняли — повзрослели они до поры

Когда война началась, мне 14 лет было. Отца вскоре забрали на фронт: он у меня участник трех войн — гражданской, первой мировой и второй. Я в семье старшим остался. Так и началась взрослая жизнь. Деревня. Мать — инвалид. Борьба за урожай. Главное — кормить страну.

А в 1944-м, когда семнадцать исполнилось, был призван. Это последний военный призыв был — когда нас, мальчишек 1927 года рождения, на фронт взяли. Сначала попал в военный лагерь, где из нас, курсантов, готовили младших командиров для фронта. Четыре месяца проучился, получил обмундирование с иголочки и отправился на фронт. А уже апрель 1945 года. Повезли на нас на запад, но вдруг эшелон развернули и… на восток. Ехали мы только ночью, секретно. И вот ранним утром, где-то в Сибири, останавливается наш поезд, а за окнами кричат: «Ура! Победа!» Радости, конечно не было предела, но нас дальше отправили. До Приморья добирались 22 суток. И 9 августа СССР объявил войну Японии. В ней-то я с первых дней в боях и участвовал. Надо было освободить полуостров Сахалин, Курилы, за которые до сих пор у нас идет вражда с Японией. И Манчжурию. Аккурат по ней мы и шли. Мукден, Муданьцзянь… Очень укрепленная местность была. Дрались японцы сильно. И природа им помогала: реки — горные, быстрые, глубокие, все мосты самураи взорвали. Сопки, трава по пояс.

Наш эшелон, когда мы на фронт прибыли, расформировали — влили в воинские части, которые с Запада приехали. При орденах все, усатые. Мы-то всю дорогу сухариками питались, один раз в сутки кормили, а у них — кухни свои, богато ехали. Вышли к границе — сколько техники! Танки, пушки.
Легенды Победы. Истории ветеранов о войне
Цикл рассказов участников Великой отечественной начинает фронтовая медсестра Саяра Саляева. Сегодня ей 93 года.
4.jpg

Помню, как в окопчиках ждали начала атаки. Ой, какая гроза была… Всю ночь нас мочило. А мы сидим. Часа в четыре все началось: разведчики наши всю погранзаставу вырезали, человек десять — кинжалами. А следом уже мы пошли в наступление. Первым делом у нас командир роты из строя вышел. Взобрались на сопку — нас обстреляли. Командир под пулю и попал — его в ногу ранили.

Был бой, когда дрались мы почти целые сутки. Я был связным у командира взвода и попал под японского снайпера. Бежал с донесением, звук услышал, смотрю — он мне в подсумок автоматный попал, прямо в диск. Стал снимать — дымит, но ни один из патронов не взорвался.

Тылы наши чуть ли не на километр растянулись между двух сопок. И пострадали — и артиллерия, и санчасть, и снаряжение. Мой взвод автоматный послали их сопровождать. Ночью шли по сопкам — тьма: спускались, друг друга не видя, за руки держались. Вышли к дороге. Двигаемся: какой-то звук. Сквозь темноту смотрим — первые повозки брошенные. Лошади траву едят. Идем дальше: слышим — шум, стоны. Совсем близко подошли: «Стой, стрелять буду». А нам и пароль-то не сказал никто. Ладно, офицеры-фронтовики друг друга по голосам узнали. Зашли в расположение, а там — ой, что там делается. Раненые плачут, ругаются. И два конника прилетают: сержанты и с руганью — почему вы не трогаетесь? Кухни первыми схватились — надо накормить людей, потом артиллеристы пошли. Обоз на километр растянулся. Кто-то на конях, а мы-то — пешком.

Легенды Победы. Как в Екатеринбурге войну поджидали
В этом году Евдокии Мартыновой исполнится 102 года.

Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими, не жалейте ни пуль, ни гранат

И тут начался бой. Пулеметы, пушки японские заработали. А у нас только сержанты постарше и командир взвода с запада, остальные — мальчишки необстрелянные. Мы, пока далеко были, шли в полный рост — трава-то высокая. А бой неравный: самураи на сопке, мы внизу, видно даже, как трава шевелится. И начали минометным огнем нас накрывать. Тут мы и повоевали… Ни окопов, ни укрытий. Смотрю, в пулеметном расчете первый номер в руку ранило, второй номер ему бинт стал наматывать, спиной к японцам повернулся, в него и попали. Первый к нам бежит, бинт по траве волочется, мокрый от росы. Я ему говорю: давай за речку, там наши. Он ревет. Второй ползет — кровь изо рта, из носа, кусками вываливается: в легкие ранили. Снял с него вещмешок, шинель, кричу санитарам через реку — перебрались, подобрали его, выжил.

Прибегает связной к командиру взвода, на коленки сел, донесение отдать — и пулеметная очередь по нему, а я в метре был. И что вы думаете? Пуля ему в голову разрывная попала, полголовы вместе с пилоткой было и нет…
Легенды Победы. «О поросенке, который всех спас»
Своими детскими воспоминаниями о жизни в захваченной немцами деревне поделилась Светлана Ивановна Санина.
2.jpg

И этот бой продолжался до позднего вечера. Задание было сорвано. Дальше мы не пошли. А соседний полк продолжал воевать. Я об этом узнал потом, в 49-м: в отпуск поехал, зашел в магазин, смотрю — солдат лошадь привязал. И на култышке деревянной заходит. Господи… я ж его узнал — Шмаков Сергей, мы с ним рядом спали в учебке. Он и рассказал, что у них в полку почти все полегли. А у меня только одно ранение легкое было. Я и не уходил в санчасть, так и остался при роте.

Сапоги — ну куда от них денешься? Да зеленые крылья погон…

Месяц я воевал, а потом шесть лет еще служил. После нас в армию никого не брали четыре года — все на заводах и фабриках работали. Мне звание присвоили — младший сержант. Дали отделение. Весной 46-го учения серьезные были, а Мерецков над нами на самолете летал. Обидно, что мы-то молодые, ладно, но… Ровесники отца у меня в отделении были. Их, стариков с нами вместе гоняли. Ни к чему это, я считаю.

Была еще история с обмундированием у нас. Нашу часть, когда война закончилась, определили в японский гарнизон в городе Гирин. И устроили нам баню. Мы пришли, разделись, помылись, вышли… А у нашей роты, чуть ли не у всех, сгорели гимнастерки и брюки — прожарка вспыхнула. Пришлось нам на складах, что рядом были, японские гимнастерки, кителя и брюки взять.
3.jpg

Семь лет я прослужил, перед самой демобилизацией я в отпуск съездил, по пути к тетке в Свердловск заглянул. И, когда документы заполняли, я написал, что сюда поеду. Хотя не очень было у родни, где жить, пока устраивался на завод, на полу у них во времянке спал. Потом общежитие дали на Шефской. Хорошее, почти новое. Слесарем сборщиком устроился.

У меня тогда специальности никакой не было. Что я мог? Пахать, сеять. В поле мое рабочее место было. А на заводе собирал масляные выключатели, какие устанавливаются на небольших подстанциях. И много нас таких. Очень много.
1.jpg

А потом повстречал этого человека [Михаил Дмитриевич кивает на Октябрину Васильевну]. На стадионе. Она, как в кино была — спортсменка, комсомолка, красавица. И токарем в том же цехе, что и я работала. Вот и бегали в столовую вместе. Пирожки ели. Летом познакомились, в январе — поженились. Свадьбы-то у нас не было. В обеденный перерыв сбегали в ЗАГС на Краснофлотцев, расписались. Так наша жизнь начиналась. Сейчас — ух, свадьбы дорогие. А поживут полгода и разбегаются.

В октябре сын родился. Трудно, конечно, было. У тебя семья, а ничего нет — только шинель, сапоги, да гимнастерка. И радость — это банка газировки и пирожки с повидлом. Жили сначала в общежитии. Потом на квартире у одной знакомой. А затем комнату дали на Стачек. Я пять лет без образования проработал, пошел учиться: вечернюю школу закончил, техникум закончил. Слесарь-сборщик, мастер, начальник цеха. Потом ушел начальником технологом в отдел.
Завод большой, 9 мая мы по фронтам собирались: Белорусский, Украинский, Дальневосточный. О войне мы не только в День Победы вспоминали. Часто разговоры возникали: не столь о том, как воевали, как о больших делах — как Жуков командовал, какие военные операции были, как отступали, как нападали.

«Легенды Победы» — истории уральских ветеранов о войне читайте на ЕТВ каждый день.

Легенды Победы. Как семья фронтовика ждала победу и ругала Гитлера
Общество
Легенды Победы. Как семья фронтовика ждала победу и ругала Гитлера
Цикл «Легенды Победы» мы завершаем историей, переданной советом ветеранов ЗРА. Как пятеро детей ждали с фронта отца-сержанта, как в Екатеринбурге выживали зимой 43-го, а потом встречали победу и материли Гитлера, рассказал Николай Бадин.
Иван Бакаидов. Я говорю с помощью компьютера и выгляжу как пророк!
ИЗ ЖИЗНИ «ТОЛСТЯКОВ»
Легенды Победы. Как бойцы в окопе потерялись, да на Урале встретились
Общество
Легенды Победы. Как бойцы в окопе потерялись, да на Урале встретились
Эту историю нам прислал совет ветеранов Завода радиоаппаратуры. Ее герой — стрелок Николай Анциферов — в годы войны служил в 16-м стрелковом полку и дошел до Берлина. Сегодня ветерана нет в живых, но не опубликовать его рассказ мы не можем.