Владислав Горин: Билет в место, которого нет. Читаем «Утопию» Евгения

20:55, 21 Март 2014
kujvashev_obl.png
Губернатор Свердловской области Евгений Куйвашев встал в ряд весьма достойных авторов. Попал в конец списка людей, которые в разное время писали тексты об утопическом преобразовании общества.
Люди, не чуждые философии и глубоко понимающие греческий язык, говорят, что мы извращенно понимаем слово «утопия». Оно означает вовсе не описание светлого будущего, даже не оптимальный порядок, который человечеству почему-то пока не удается установить. Утопия — «место, которого нет» — это пространство, которое в принципе не может существовать; идеал, или даже — идеальная модель мира. Что-то такое имел в виду родоначальник жанра Томас Мор, когда писал свой труд. И внештатный автор «Областной газеты» Евгений Куйвашев оказался ближе к Томасу Мору, чем многие другие сочинители утопий. Губернатор сумел снабдить свой труд вот таким оригинальным сюжетным парадоксом: описывая желаемое будущее Свердловской области, автор программной статьи блестяще описал прошлое.
В статье, которая должна выглядеть как план развития Урала на два десятилетия вперед (то есть предопределить экономический и социальный рывок региона из постсоветской неопределенности в развитое капиталистическое будущее), так вот в этой статье нас фактически отправляют в двадцатый век. Примерно в 1970-е годы, времена правления первого секретаря обкома КПСС Бориса Ельцина. В своем тексте Куйвашев пишет с нажимом (это не фигура речи — в тексте строчка написана жирным шрифтом и выделена курсивом): Наше дело — металлургия и передел металлов“. Там есть пояснение чеканной формулировки: мол, ряд специалистов настаивает, что нужно менять специализацию области, «развивать новые отрасли — биоинженерию, транспортную логистику, сельское хозяйство, снова возвращаться к идее евразийского финансового центра» (отдельной грустной усмешки заслуживает прилагательное новые“ применительно к перечисленным отраслям) . Но мнение этих специалистов, продолжает губернатор, в расчет брать не надо: мы стояли и стоять будем на металлургии, ВПК и другой тяжелой индустрии. А главные рынки сбыта для нас — Россия и страны Таможенного союза (то есть практически все та же Россия, учитывая размеры экономик стран-союзниц).
Знаете, такая стратегия хуже, чем если бы у нас не было никакой.
Трудно представить себе современный мир, в котором государственный муж, желающий успеха своей земле, говорил бы практически открытым текстом следующее (предлагаю свой перевод с бюрократического на общегосударственный): «Нам не нужно будущее, мы туда не стремимся. Я обещаю вам процветание, но я отказываюсь от производства новых товаров, усложнения нашей экономики и завоевания мировых рынков. Мы будем делать товары, которые делали всегда, еще с петровским времен, потому что… Просто потому что это — становой хребет нашей экономики. Давайте развивать металлургию и военно-промышленный комплекс. До сих пор этот рецепт работал». Пример руководителя с такими скромными амбициями не часто встречаются даже в истории. Поставим на вид первого императора, раз Евгений Куйвашев упомянул его в своем трактате. Невероятно, чтобы царь Петр начал свою модернизацию России словами: «Нужда в мануфактурах вроде немецких у нас огромна, но поелику народ российский давно доказал умение выращивать хлеб и пеньку драть, пусть мануфактуры произрастут в земле российской сами, а мы сохраним верность заведенным века назад занятиям. Ибо это становой наш хребет».
Чтобы выдумать план, который бы так витиевато описывал призыв ничего не делать, надо сильно постараться. Гораздо меньше фантазии нужно иметь, чтобы вообразить, какую еще роль в мире может играть Свердловская область, кроме скромной роли всероссийского металлурга (такого, который кует меч и щит родины, рассчитывая, что благодарные соотечественники поднесут за это щедрый обед). У меня фантазии меньше, чем у губернатора, поэтому мне кажется, что кроме металлургии и ВПК, Свердловская область может с не меньшим размахом заниматься уже упомянутыми транспортом и логистикой, фармацевтикой и медициной. А еще — производить для всего мира электронику и машины (мы это умели, а значит, можем делать снова). Экспортировать сельхозпродукцию (успехом могут пользоваться самые неожиданные наши продукты; подумайте как-нибудь, почему в Екатеринбурге продается минералка из Франции, Италии, Британии, даже Новой Зеландии, а купить «Обуховскую» за пределами области можно разве что в пассажирских поездах Свердловской железной дороги). В Екатеринбурге можно делать деньги даже из воздуха: в креативной (простите за выражение) индустрии. Речь даже не о заслуживших международное признание рекламных агентствах. Вы когда-нибудь задумывались над тем, как повезло Екатеринбургу с телеканалами, а еще о том, что у такой большой страны, как Россия, должно быть национальное телевещание (а также теле- и кинопроизводство) в чуть большем числе городов, чем один столичный город? Про более серьезную во всех смыслах уральскую IT-индустрию  вспоминать совсем неловко. Вообще неловко сводить такую громадную и сложную штуку как свердловская экономика до двух цехов — сталелитейного и второго, секретного, машиностроительного.
Но самое поразительное в тексте главы региона даже не призыв бросить попытки догнать мир и обзавестись современными отраслями, не строгая приверженность производстве товаров группы А (кажется, какой-то такой хозяйственный перекос обрушил одну из наших предыдущих государственностей). И даже не все те маячки поменьше, указывающие, что написанная Евгением Куйвашевым статья принадлежит вовсе не российскому губернатору, а какому-то неведомому советскому руководителю. Самое поразительное, какие царят в Утопии отношения. Будущий остров «Свердловская область», в глазах губернатора, это мир, в котором существуют лишь два вида экономических субъектов: 1) индустриальные гиганты (в газете, кстати, перечислены несколько — НПО Автоматики, «Уральская горно-металлургическая компания», «Трубная металлургическая компания» и «Уралвагонзавод»), 2) , а также серый безликий океан трудящихся. Вариант, что из этого океана может вырасти что-то новое, не рассматривается в принципе. То есть частная инициатива (малые и средние предприятия, инноваторы-одиночки, любые предприниматели) в тексте Евгения Куйвашева не упоминаются совсем. Точнее так: частная инициатива упоминается в тексте однажды. В том месте, где губернатор вдруг вспоминает, что неплохо бы вывести из тени добычу (внимание) самоцветов. Чтобы камнями промышляли белые старатели, а не черте кто. Это даже не анекдот, это издевательство. В статье оно смотрится вполне органично.
Мартовские тезисы — как будто один большой памфлет, в котором остроумно соединены шеренги металлургов, шагающих на смену в цеха новых уралмашей; оттянутые карманы этих металлургов (к 2030 году пролетариату обещаны зарплаты на уровне 70-90 тысяч рублей); взирающие на этих металлургов окна современных малоэтажных домов, эти дома чудесным образом вытеснили «сталинки», «хрущевки» и «брежневки»; и сидящие на крылечках этих домов счастливые пенсионеры, средний возраст которых достигает, а то и превышает 82 года. Ярким маскарадом кружатся образы какого-то не сбывшегося социалистического рая перед обескураженным читателем. И не сразу можно заметить, что все эти образы, сам документ — это план уже прошедшей (и, кстати, проигранной) войны. Он описывает не будущее, а далекое прошлое. И поступить с этим историческим текстом можно единственным способом: сдать в архив и забыть.
Екатеринбургский телеканал вступил в борьбу за статуэтку «Тэфи»
Общество
Екатеринбургский телеканал вступил в борьбу за статуэтку «Тэфи»
Программа «Четверки» претендует на звание лучшей публицистической программы в стране.
Журналист Владимир Гридин о носках, как чувстве стиля
Вика Цыганова: о музыке, мехах и красоте
Екатеринбуржец вошел в тройку финалистов конкурса «Директор года»
Общество
Екатеринбуржец вошел в тройку финалистов конкурса «Директор года»
В Москве подвели итоги конкурса среди директоров школ. Лучшими сразу в нескольких номинациях стали уральцы.