«К сексу стали относиться слишком серьезно»

Главный редактор журнала Maxim Александр Маленков рассказал ЕТВ об отношении к феминизму, скучному будущему без эротики и движению #metoo.
Уже 17 лет в России выходит журнал Maxim. Он остается одним из немногих мужских глянцевых изданий, который остается на плаву в эпоху высоких технологий. И даже развивается: у журнала появились канал на YouTube и онлайн-версия.

ЕТВ встретился с бессменным главредом Maxim Александром Маленковым на медиафоруме «Планерка» и поговорил о том, как эротический журнал переживает третью волну феминизма, почему секс больше не продает и почему равенство недостижимо.

— Сейчас по миру идет уже третья волна феминизма…

— Россия все-таки стоит на периферии мирового феминистского движения. Даже случай с депутатом Слуцким для него последствий не имел. Дальше разговоров дело не идет. И я не думаю, что кто-то что-то поменял в своих действиях с оглядкой на феминизм. Может быть, только в формулировках.

Но… Климат изменился: политкорректность, феминизм, новое ханжество — все это есть. Опосредованно, не через восприятие аудитории, а, скорее, через бизнес, где стали с большей настороженностью относиться к любому проявлению либертарианства, и к эротике, в том числе. Цена ошибки в западном мире очень возросла, и это докатывается до России. Ты можешь лишиться рекламного контракта или даже быть изгнанным — мы все знаем, как это бывает.

Все стали очень осторожными. И на всякий случай предпочитают не рисковать. И вот из-за этого «лучше не рисковать» мы имеем мощнейшую цензуру. То, что раньше можно было использовать как хитрый коммерческий ход: мы публикуем эротические фотки звезд, имеем бешеные тиражи, а за это имеем бешеные рекламные доходы — сейчас не работает. Рекламодатели просто не пойдут. На всякий случай. Потому что это какой-то подозрительный контент. Такая эпоха настала, невеселая.

— Вы в Maxim каким-то образом хотите изменять контент в угоду новой эпохе?

— Мы стали печатать более одетые фотографии. Но даже «Ашан», допустим, заклеивает блямбой «все интересное внутри». Под эротический контент Яндекс.Дзена или Facebook может попасть даже девушка с голым животом. Поэтому мы сделали шаг в сторону art, fashion и более закрытых съемок.

Фото: Александр Мамаев / vk.com / planerka_org

— Это вписывается в вашу систему ценностей?

— Конечно. Я постараюсь назвать основные: свобода, широкий кругозор, терпимость, толерантность (во многих смыслах), рационализм, атеизм. Здравый смысл можно вынести на наше знамя.

Я — борец с политкорректностью, потому что она противоречит такой ценности, как свобода. Потому что политкорректность — это самая жесткая цензура со времен тоталитаризма. Да и этот навык оскорбляться я считаю вредным. Точнее, ты можешь оскорбляться, но… попытки запретить то, что тебя оскорбляет, ведут в тупик — ведь при правильном подходе оскорбить может что угодно. В сказке про репку можно найти многое с окончанием -изм: сексизм, эйджизм. Но надо уметь существовать в мире, где есть разные системы ценностей. И их наличие не должно призывать к запрету одной из.

Равенства нет и не будет. И я страстный борец с равенством. Потому что оно недостижимо. Нельзя всех мерить одной линейкой. Должно быть равноправие, но люди путают эти два понятия.

Допустим, у представителей негроидной расы центр тяжести чуть выше. Удивительная особенность, благодаря которой они намного успешнее в беге, чем в плавании. Ну, разные мы, глупо это отрицать.


Фото: Александр Мамаев / vk.com / planerka_org

Мужчины и женщины тоже разные. Даже физиологически, хотя феминистка Залина Маршенкулова [создательница telegram-канала «Женская власть» и портала Breaking Mad — прим. ЕТВ] меня чуть ли не уверяла в обратном. Вплоть до того, что у женщин более тонкая кожа на кончиках пальцев, поэтому они более успешнее в мелкой моторике. А мужчинам с грубыми пальцами проще рубить дрова, чем вдевать нитку в иголку. Это не хуже и не лучше, это просто разная физиология. И призыв поделить нас пополам противоречит другой нашей ценности — здравому смыслу. Поэтому я мучительно отстаиваю и свободу, и здравый смысл.


— Как вы вообще к феминизму относитесь?

— Положительно. Признаю, что было вековое неравенство женщин, что нечестно и несправедливо. Я, в общем, спокойно отношусь даже к перегибам, потому что не может маятник, отведенный в сторону, поехать обратно и остановиться ровно на середине. Неизбежная гиперкомпенсация происходит в том, что касается расовых вопросов, национальных, гендерных. И сейчас мы переживаем период этой гиперкомпенсации. Он нелогичный и противоречит здравому смыслу. Нужно какое-то время, чтобы все устаканилось. Я за справедливость, и в этом смысле феминизм поддерживаю.


— Думаю, вы знаете издание Wonderzine. У них однажды статья вышла под названием «Секс перестал продавать». Это так?

— Да. Потому что продажи теперь осуществляются через посредника. Если раньше между журналом и покупателем никто не стоял (максимум киоски или полка в супермаркете), то сейчас — соцстети или агрегатор. И эти посредники начали вводить свои правила: они, как я говорил, на всякий случай цензурят. И делают это строже государства. Поэтому сексуально заряженный контент не доходит до пользователя. Людям по-прежнему нравится о нем читать и на него смотреть, но сейчас нужно совершат усилие, чтобы до него добраться. Что грустно для меня как для волюнтариста: я любил эту тему. К сексу стали относиться слишком серьезно.

Фото: Александр Мамаев / vk.com / planerka_org

— Да?

— И понятно почему. Человечество сейчас встало перед странной, на первый взгляд, дилеммой: выбирать между безопасностью и свободой. Потому что, как выяснилось, свобода была достаточно опасной вещью. И из ста человек, радостно пользующихся свободой, один обжигался. Сексуальная свобода приводила к случаям насилия, свобода кататься без шлема на велосипеде приводила к падениям. И ради безопасности одного остальным 99-ти теперь приходится следовать множеству ограничений.

Я за свободу. За то, чтобы взрослый человек сам понимал свои риски, и не подвергался запретам на риски. Решать за взрослого человека, в шлеме ему кататься или без, — это оскорбительно. Мне не 12 лет, и я сам хочу решить, ударяться головой или нет, а вы мне не родители. И этот патернализм, навязываемый сверху, порождает инфантилизм снизу: люди становятся менее ответственными.

Нас приучают жить в безопасном мире, где кругом мягкие стены как в детском саду или в психушке. Нам заведомо ограничивает все, что может травмировать. А жизнь — штука травматичная. И мы движемся в стерильный, скучнейший и безопасный мир. Особенно виртуальная его часть. Все закончится тем, что люди перестанут размножаться вживую, и законодатели перекрестятся. Потому что виртуальный секс не так опасен… хотя, я уверен, возникнет термин «виртуальное сексуальное насилие». Это антиутопия в духе iPhuck Пелевина, которой я не желаю.


Я призываю всех быть взрослыми рациональными людьми и принимать риски живой настоящей жизни. Не ныть по каждому поводу, когда ты ударился ногой о диван, и не подавать в суд на производителя дивана. И если ты идешь к пьяному мужику в номер, не удивляться, что он хочет с тобой заняться сексом.

— Это вы про #metoo?

— Во многом. Я не занимаюсь виктимблеймингом, но опять же, взрослый человек должен понимать свои риски.

Фото: Александр Мамаев / vk.com / planerka_org

— Журнал Maxim транслирует патриархальную парадигму и имеет четкую гетеросексуальную направленность. Но в виду одной из ценностей — свободы — я не могу не спросить о том, как вы отреагировали на ситуацию со студентом УрГЭУ [молодого человека хотели отчислить из-за того, что состоял в ЛГБТ пабликах — прим. ЕТВ]?

— Плохо отношусь. Выбирать, с кем тебе заниматься сексом, — это неотъемлемая свобода человека. Да, у нас [в журнале Maxim] гетеросексуальные ценности, мы любуемся женщинами, поскольку довольно патриархальны в этом плане. Что не значит, что мы против того, что не продвигаем. Это из серии — я не разделяю ваши убеждения, но за ваше право их высказывать я готов отдать жизнь [авторство этой фразы приписывают Вольтеру, но на самом деле ее автор Эвелин Холл — прим. ЕТВ]. Я, конечно, жизнь, может и не готов отдавать, но, в общем, поддерживаю право людей жить так, как они считают нужным, если это не вредит другим.

Журнал Maxim — немножко игрушечная система. По-своему детский журнал, транслирующий мальчишескую систему ценностей. Мы продаем сказку, в которой гомосексуальности места нет, а есть только прекрасные женщины и мужчины-ковбои на мотоциклах, которые друг другу приносят бесконечную радость.

А запрет сексуальных меньшинств, как и меньшинств вообще, это свинство. Другое дело, до какой стадии эти меньшинства должны обижаться. На шутки о себе, например. Вот это меня беспокоит — судьба юмора. Если про черных могут шутить только черные, про евреев только евреи, а про толстых — только толстые, тут же начинается насилие над свободой других людей. Пожалуйста, живите как хотите, но не обижайтесь, что над вами шутят. Шутить можно над всем.

Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам