Семь ключей бессмертия

Редакция ЕТВ предлагает свой маршрут по 5-й Уральской индустриальной биеннале, после которого вы узнаете про бессмертие все.

Сегодня для всех желающих отрывается Уральская индустриальная биеннале современного искусства, разместившаяся в пространствах Уральского оптико-механического завода и кинотеатра «Колизей». Тема выставки интригует — «Бессмертие». Однако предупредим: сразу не стоит ожидать какого-то мистического или религиозного прочтения. Все гораздо сложнее и интереснее.

Куратор биеннале Шаоюй Вэн, отобрав работы для выставки, предлагает нам «деконструировать» и переосмыслить привычное нам понимание бессмертия. Как правило, говоря об этом явлении, мы задаемся вопросом: «Как его достичь, каким оно будет?» А Шаоюй Вэн побуждает мыслить шире. И спросить самих себя: «Бессмертие оно для кого? Для чего? И зачем?»

Собственно, именно на эти вопросы так или иначе ответили художники Уральской индустриальной биеннале. ЕТВ предлагает вам семь ключей к бессмертию, подходов к этому «снаряду». Считайте это нашим расширенным анонсом к выставке. Неофициальным топом работ, с которыми стоит ознакомиться, чтобы понять, как же выглядит бессмертие в оптике современного искусства.

Жизнь — игра, а люди — декорации

Фото: Мария Войнакова
Фото: Мария Войнакова
« Новый Версаль», Александр Шишкин-Хокусай

Войдя в зал, где экспонируется работа питерского художника Александра Шишкина-Хокусая, мы окажемся внутри его инсталляции «Новый Версаль». Станем свидетелями просмотра странного видео, получим возможность наблюдать за наблюдающими. В роли зрителей у Шишкина-Хокусая — картонные фигуры, напоминающие людей. Они расположились на стульях и глядят на экран, где разворачивается история про них самих, помещенных в локации из компьютерной игры «STALKER: Тень Чернобыля».

Благодаря тому, что зрители, по факту, смотрят на самих себя, сам игровой видеоролик обретает качество документального отчета. И все это раскрывает отношение художника к бессмертию. С одной стороны, вся наша жизнь — театр, игра, позерство. С другой стороны, люди в ней не актеры даже, а декорации, которые можно легко менять, если они придут в негодность.

Бессмертие в данном случае понимается не как благо для отдельной личности, а как социальный фон, который окружает каждого из нас. Который возобновляется и всегда будет с нами, пока мы в обществе. Каждый из нас существует в декорациях из людей, к которым, например, по дороге из дома на работу мы относимся как к объектам. И пока мы смотрим на людей как на декорации и воспринимаем их только в плоскости, без глубины, они бессмертны. Потому что всего лишь элементы фона, по отдельности никак и ни на что не влияющие. Так что выход из игры всего лишь одной фигуры просто не будет замечен нами, наблюдателями. И ничего не изменит в вечной и бессмысленной игре человечества в жизнь.

Время как человеческая условность

Фото: Мария Войнакова
Фото: Мария Войнакова
Кристина Лукаш, « По часовой стрелке»
Сложно говорить о бессмертии вне контекста времени. Так уж устроен наш язык, что наша жизнь воспринимается и мыслится как отрезок, имеющий начало и конец. Но что, если на самом деле это все не так? Что такое время, как не схема, придуманная людьми для удобства?

Тему условности времени, через понимание которого можно прийти к бессмертию, в своей работе «По часовой стрелке» поднимает художница Кристина Лукаш. Она помещает зрителя внутрь зала, с вогнутыми, лишенными углов белыми стенами, на которых закреплены 360 черных часов. Все они идут, тикают. Каждый правый циферблат относительно левого спешит на четыре минуты. В итоге эти будильники образуют круг, равный 24 часам.

Находясь в центре этого пространства и не имея возможности ориентироваться по солнцу, так как в помещении нет окон, человек понимает буквализацию условности времени. На самом деле нет начала и конца. И возможно древнегреческий философ Парменид в своих дошедших до нас высказываниях о бытии и вечности, прав. Нет никакого прошлого и никакого будущего отдельно от настоящего. Каждый из нас находится одновременно во всех временах. А значит, именно в этот момент бессмертен, так как вывел за скобки осознание конечности жизни, как пути из роддома в могилу.
Перед следующим фрагментом вам нужно будет включить фантазию на полную мощность, потому что работу монтировали так долго, что мы не смогли сфотографировать ее заранее. Извините!
С темой условности нашего восприятия хода времени, жизни и смерти (а значит, и бессмертия) тесно работает не только Кристина Лукаш, но и другой художник — Габриэль Лестер, который представил на биеннале работу «Ресурс аккумулятора» [экспонат № 61, находится в конце основного зала на УОМЗе, — прим. ЕТВ]. Выглядит она как лента транспортера, к которому прикреплена лампа, работающая от портативной батареи питания. Движение этого источника света не имеет начала и конца, оно циклично. Зритель, находясь в темной комнате между самой скульптурой и стеной время от времени будет отбрасывать тень в тот момент, когда его будет освещать лампа. И вот эта тень на стене, мелькнувшая на краткий миг, как раз и есть наше восприятие человеческой жизни. Был человек и пропал.

Но что, если мы бессмертны? Что если каждый из нас — это не мимолетный след на стене, а те, кто стоит между источником света и стеной? И наша тень обязательно вернется, когда лампа, движущаяся по транспортеру (этому прообразу колеса перерождений), вновь нас осветит. Главное, чтобы ресурс аккумулятора, который питает лампу, не подвел. Ведь когда он выключится, вся вселенная погрузится во тьму. И здесь Габриэль Лестер прямо указывает на то, что бессмертие все-таки не может быть предельно бесконечным. Конечно, если вовремя не заменить батарейки.

Умертвить для вечности

2 фотографии

Разрабатывая тему бессмертия, ряд участников Уральской индустриальной биеннале пошли по пути классического парадокса: чтобы обессмертить что-то, нужно исключить фактор изменчивости, старения. Зафиксировать. А для этого уничтожить, вырезать из контекста жизни, мумифицировать, сделать либо объектом поклонения, либо экспонатом кунсткамеры.

В этом ключе откровенно высказывается художник Владислав Ефимов, который представил на выставке серию лайт-боксов «Без крови». Это коробка с алым свечением, внутри которой точно залитые формалином трехмерные фотографии чучел животных.

Фото: Мария Войнакова
Фото: Мария Войнакова
Илья Федотов-Федоров, « Экзобутон»

Кроме Ефимова идею музеев и кунсткамер как храмов вечности поднимает художник Илья Федотов-Федоров в своей видео-истории о том, что раньше люди, пытаясь сохранить что-то бывшее живым и ценным, мумифицировали это, а сейчас строят цифровые 3D-модели. Однако, с точки зрения Федотова-Федорова, современные технологии никак не поменяли сам процесс. Делая объект бессмертным, люди все равно неизбежно сохраняют только внешнюю оболочку, теряя суть. Об этом, в том числе, красноречиво говорит скульптура художника под названием «Экзобутон» — шкура из пластика, вывешенная на просушку, заготовка для чучела.

2 фотографии

Особняком в группе художников, работающих с темой бессмертия, как фиксации мимолетности момента, стоят участники биеннале, обратившиеся к символизму бабочек. Эти насекомые красивы, но их смертность еще более очевидна. Поэтому, собранные в рой, они становятся грустным и тревожным напоминанием о том, что никакого бессмертия кроме его искусственной модели нет и быть не может. Так можно трактовать работу Карлоса Аморалеса «Черное облако».

Объединяясь с машиной

Фото: Мария Войнакова
Фото: Мария Войнакова
Чон Кымхён, « Небольшое обновление»

Очевидная для западного человека стратегия бессмертия всегда глубоко личная. Она направлена на человека и продление его жизни, который связан с новыми технологиями, апгрейдом человеческого тела, единением с машинами.

Этими вопросами задается художница Чен Кымхен, представив на суд зрителей свою инсталляцию «Небольшое обновление». Если кратко, то работа представляет собой роботизированных монстров, нелепых мутантов, которые собраны из движущихся механизмов и деталей манекенов человека. Создательница этих кибер-франкенштейнов Чен Кымхен точно говорит нам: «Да, технологический путь к бессмертию, по которому уже пошел западный мир, достижим и возможен, но что будет в итоге? Останется ли человек человеком, когда получит возможность никогда не умирать?»

Фото: Мария Войнакова
Фото: Мария Войнакова
Егор Крафт, античная голова до ее востановления нейросетью

Кроме Чен Кымхен мотив единения человека и машины развил в своей работе художник Егор Крафт. Сначала он создал мраморные реплики античных голов — этих частей древних скульптур, которые дошли до нас в разбитом, поврежденном и неполном виде, а потом, создав и обучив искусственную нейросеть, заставил этот интеллект восстановить недостающие фрагменты. И если машина способна стать соавтором в создании скульптур, то что будет в будущем? Сможем ли мы благодаря машинам сохранять свое сознание практически вечно? Ответы не ясны, но вектор постижения технологического бессмертия уже определен.

Космос — наш!

Если Чон Кымхен видит в технологическом аспекте бессмертия вызовы нашей человечности, то русские философы первой половины 20 века не видели в прогрессе ничего угрожающего. Напротив, они считали, что именно наука позволит человечеству обрести бессмертие. И не просто обрести, а воскресить всех людей, начиная с Адама, а потом расселить их по солнечной системе и за ее пределами. Все это постулаты русского космизма, основоположником которого был мыслитель Николай Федоров. Его идеи уже как объекты искусства нашли воплощение на Уральской индустриальной биеннале.

В цехах УОМЗ эту тему представил Арсений Жиляев в своей работе-иконостасе «Разнорабочий солнца», посвященной техникам, которые получают энергию от звезды. А в «Колизее» о космизме в удобном формате видеофильма «Бессмертие для всех» рассказал художник Антон Видокле.

Жив тот, кого знают и помнят

Фото: Мария Войнакова
Фото: Мария Войнакова
Джил Магид, « Подношение»

Надо сказать, что с примером бессмертия сталкивался каждый, учившийся в СССР школьник. На первых страницах букваря он читал: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить». Это как раз пример социального бессмертия, которое работает на механизме человеческой памяти и исторического наследия.

Одним из ключевых высказываний на эту тему можно считать работу художницы Джилл Магид «Архивы Баррагана». Луис Барраган — это выдающийся мексиканский архитектор, который считал себя учеником великого Ле Корбюзье и творил в стилистике модернизма. Но проблема этого архитектора в том, что его творческое наследие сейчас находится под замком, закрыто для исследователей и общества. Весь личный архив Баррагана скупил председатель правления швейцарской мебельной компании Vitra и подарил его своей невесте на свадьбу вместо обручального кольца.

Джил Магид считает, что архив этого зодчего должен быть открыт для всех, что обеспечит полное социальное бессмертие мексиканскому архитектору. Художница пыталась договориться со швейцарцами и преподнесла им в подарок кольцо с алмазом, который она изготовила из праха Луиса Баррагана, попросив за это архив. Но получила отказ.

Фото: Мария Войнакова
Фото: Мария Войнакова
Джил Магид, « Подношение»

Задокументированная на видео история попытки обмена символического тела архитектора на его личный архив как раз стала работой, представленной на биеннале. Кроме того, Джил Магид разбила прямо в цехе УОМЗ цветочную клумбу, традиционное мексиканское подношение на День мертвых.

По пути тотального упрощения

Если понимать бессмертие с биологической точки зрения, как вечную жизнь, то оно достижимо только для примитивных существ и объектов. Переусложнение ведет к поломкам, искажением, требующим постоянного ремонта и настройки. В этом случае примером бессмертия на Уральской индустриальной биеннале стали вязаные скульптуры Устины Яковлевой — «Бессмертные медузы».

Фото: Мария Войнакова
Фото: Мария Войнакова
Устина Яковлева, « Бессмертные медузы»

В данном случае ключ к бессмертию можно трактовать как стремление к максимальному упрощению как структуры, так и трактовок. И в этом с медузами созвучны трехмерные конструкции Шарлотты Позенански. Они состоят из скопленных между собой модулей из гофрированного картона. Это просто объекты без смысла. Тabŭla rasa от скульптуры, постулат максимального отказа от подтекстов. Это ровно то, чем кажется. Не более и не менее. Это невозможно исказить, оно доступно для каждого и просто есть как базовый элемент. И будет всегда.

Фото: Мария Войнакова
Фото: Мария Войнакова
Картонные « воздуховоды» Шарлотты Позенански виднеются за « медузами»

Бессмертное « итого»

Уральская индустриальная биеннале не дает готовых ответов. А побуждает задавать вопросы. И советует: чтобы постичь бессмертие, нужно просто говорить о нем, искать правильный, внятный язык. Пусть это выглядит странно и абсурдно. Путь у нас, живых, то есть смертных, нет в этом никакого практического опыта. Но говорить нужно. Даже если нас не понимают. Более того, даже если мы не можем быть уверены до конца, услышал ли адресат наши слова, потому что от него нет никакой ответной реакции. Наиболее радикально эту стратегию воплотила Арайя Расджармренсу в своем видеоарте «Класс. Семинар смерти». В этой короткометражке художница в роли учительницы находится в зале морга, который преобразован в учебную аудиторию, и рассказывает завернутым в саван трупам о том, что ждет их в ближайшем будущем и как им себя вести.

И в этом абсурде, пожалуй, один из ироничных смыслов миссии биеннале, посвященной бессмертию.

Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам