Почему нас злят перемены?

Почему нас злят перемены?

Архитекторы и урбанисты Екатеринбурга объясняют, откуда в горожанах столько ненависти к Храму-на-воде, Пассажу и автовокзалу «Золотой.
Почему мимо одних строек мы проходим со спокойной душой, а другие вызывают у нас желание выходить на протестные митинги? Кто вправе решать, каким должно быть новое архитектурное лицо Екатеринбурга? Почему нельзя отдавать судьбу новых объектов в руки горожан? Ответы на эти вопросы в своих колонках на ЕТВ дают известные знатоки градостроительства: журналист и эксперт по развитию городов Сергей Ермак, председатель городского Градсовета Михаил Вяткин и архитектор Евгений Волков.
Сергей Ермак, замредактора журнала « Эксперт»

« Город не для девелоперов, а для людей»

Началось все, конечно, с «Пассажа», «сожравшего» здание администрации. Знакомые архитекторы нарекли творение Громады «мавзолеем» и, полушутя, стали раздумывать, как бы уговорить жителей перенести в него памятник Ленину. Чуть позже некротического флера «Пассажу» добавили светильники, напоминающие могильные плиты. И даже перфорированное изображение орхидей жизни им не прибавило.

Следом за «Пассажем» массу негативных отзывов получил Radius Central House, радикально меняющий восприятие фасада Дома контор; «имперский» проект реконструкции приборостроительного завода; высотка на Первомайской-Восточной, убивающая сквер. Вишенкой на торте стал храм св. Екатерины, который с Площади труда внезапно телепортировался на гладь Городского пруда.
Собор святой Екатерины
На первый взгляд, кажется, что жители Екатеринбурга готовы обложить критикой любой объект, который власти или девелоперы запланировали возвести в центре города. Но это ложное ощущение. Что-то я не помню бури негодования по поводу строительства Екатеринбург-сити (причитания о появлении очередного «стакана» в расчет не берем), мало кто высказывался против проектов освоения площадок мукомольного завода или Уралтрансмаша.

Отчего так? Ответа два. Первый и самый очевидный — жители, обладающие чувством собственного достоинства, предают анафеме любой проект, уродующий кажущуюся им комфортной среду. Они во многом отождествляют город с собственным домом. И им не нравится, когда посреди их двора какие-то неизвестные люди решают поставить мангал, соорудить альпийскую горку или разбить клумбу с рододендронами.
Почему нас злят перемены?
Комплекс апартаментов Radius Central House за Домом контор попал в опалу урбанистов еще на стадии проекта
В то же время проекты, которые оживляют депрессивные территории и предполагают нетривиальные решения (вроде освобождения из труб реки Мельковки), никакого отторжения у горожан не вызывают. Поэтому любые обвинения их в ретроградстве и консерватизме здесь совершенно неуместны.
Второй ответ тесно связан с первым — людям нравится, когда их спрашивают. Не так давно, готовясь к лекции о городских парадоксах и противоречиях, я неожиданно для себя нарисовал пирамиду действий власти в зависимости от развитости демократических институтов (чем умнее чиновник, тем ближе к основанию пирамиды он находится). Он выглядит так:
Почему нас злят перемены?
Если кратко, то в стране, в конституции которой так много говорится о демократии, чиновники вместе с девелоперами должны хотя бы показывать то, что они задумали. Причем демонстрация намерений должна начинаться с самого раннего этапа планирования проекта (в идеале — с рассуждений о принципиальной необходимости того или иного объекта).

У нас же планировочная деятельность зачастую ведется в режиме военной операции. Три ее основных черты — секретность, внезапность и запутанность действий. Это в корне неверная политика, порождающая гигантское количество конфликтов.

На мой взгляд, именно она стала главной причиной того, что горожане ополчились, например, на храм св. Екатерины. Их возмутили не вторичность архитектуры и попытка покушения на городской пруд, а наплевательское отношение к их мнению. Нужна ли им церковь? Где она им нужна? Никакой общественной дискуссии по этим вопросам не было. Вместо него — вброс на Е1 с готовым эскизным проектом.
Фото: Е1.ru
Фото: Е1.ru
От чиновников и девелоперов мне очень часто приходится слышать, что горожане инертны, что им все равно, как будет развиваться город, что они не являются профессионалами. Все так. Но инициативность вытравливалась из наших людей десятилетиями. Вся советская политика строилась на подавлении в человеке личности. В итоге он потерял веру, что может повлиять на принятие решений. Но мировая практика показывает: если внедрить работающие механизмы включения граждан в управление городом, трансформация не заставит себя ждать.

Зачем включать в жизнь города инертных людей? Чтобы они этот самый город через несколько лет покинули? Екатеринбургу, как и многим другим городам нашей страны, очень везет: такие города пользуются тем, что россияне не очень любят покидать насиженные места. Но не надо себя обманывать: это скоро пройдет. Мобильность населения будет расти с каждым годом. И совсем скоро до людей дойдет простая истина: зачем тратить время на жизнь в некомфортном городе?
А   вот целый комплекс небоскребов и   деловых центров на   набережной возле Театра драмы избежал обширной публичной критики
А вот целый комплекс небоскребов и деловых центров на набережной возле Театра драмы избежал обширной публичной критики
Екатеринбург-сити
Когда я задумывал эту колонку, то хотел порассуждать о том, что архитектору нельзя ни в коем случае делать, каким правилам стоит следовать, чтобы создать функциональный, красивый, вписывающийся в среду объект. Но неожиданно я осознал: это бессмысленно. Можно посреди усадеб XIX века воткнуть 50-этажный небоскреб в стиле деконструктивизма и создать невероятно привлекательное пространство. Можно совместить храм с разноцветными куполами и авангардные здания 20 — 30-х годов и сыграть на противоречии религии и воинствующего атеизма. Правило одно: надо объяснить свою задумку жителям и попытаться услышать их мнение. Город — он не для чиновников, не для архитекторов, не для девелоперов, а для людей. Принимать решения без них — вселенская глупость.
Михаил Вяткин, председатель Градостроительного совета Екатеринбурга

« Вы же не думаете, что автовокзал будет шедевром архитектуры»

Храм святой Екатерины нужен Екатеринбургу, и здорово, что нашлись меценаты, готовые потратить деньги на его строительство. Он позиционируется как соборный, главный храм в Екатеринбурге и он должен стоять в центре города. Почему на воде? Она дает некоторое отражение, пространство перед храмом. Улица Дзержинского — для кого она сегодня? Для байкеров, которые там постоянно собираются и гудят мотоциклами? Днем она забита машинами. Кому лучше от того, что это пространство используется под парковку?

Я удивляюсь, когда мне говорят, что горожане настроены против проекта «Золотого» (пересадочный узел на Ботанике, который планирует построить «Общество Малышева, 73» — прим. ред.). Мне непонятно, почему. Его планируется строить на месте завода, на месте бывших административных зданий аэропорта Уктус. Что до его внешнего вида — это же транспортный пересадочный узел. Горожане что, думают, что это будет шедевр архитектуры? Он изначально не может стать шедевром, это плоскостное решение, оно не может быть высоким, иначе он станет городской доминантой. Такой узел должен быть функциональным, утилитарным. И что, плохо, что он золотой? Если это будет золотистое зеркальное стекло, это очень богатая отделка.
Почему нас злят перемены?
О новый проект « Малышева, 73» уже сломался лес дискуссионных копий
Задача архитекторов и общественности — сделать так, чтобы не принимались субъективные решение силами одного-двух человек. Нужно коллективное мнение, пусть даже на первом этапе это будет мнение профессионалов. Я не против, чтобы горожане обсуждали эти проекты, но подчас им недостает знаний. Часто их желания сводятся к двум пунктам: нужно благоустройство и хороший общественный транспорт, но не всегда эти желания можно выполнить.

Вот, например, компания Prinzip в итоге вышла из проекта высотки на Первомайской, 64. Отчасти из-за того, что им не удалось убедить жителей квартала в том, что он обустроит всю территорию внутри. Но эта территория, где сейчас жильцы ставят автомобили, она же отойдет собственнику, который остался в проекте, и он никого не пустит парковаться на этой земле. Будет еще хуже. Надо слышать друг друга, слышать профессионалов-девелоперов. Мы постарались учесть пожелания и требования жильцов. Но все равно победила та часть жителей, которая наиболее активно противилась застройке.
« Чикагский» стиль бывшего проекта компании Prinzip участников Градсовета не   покорил. Проект дважды уходил на   доработку ,   жильцы квартала вокруг протестовали ,   поэтому в   итоге девелопер вышел из   громкой стройки.
« Чикагский» стиль бывшего проекта компании Prinzip участников Градсовета не покорил. Проект дважды уходил на доработку, жильцы квартала вокруг протестовали, поэтому в итоге девелопер вышел из громкой стройки.
Проект высотки на углу Восточной и Первомайской
Мы все говорим: давайте учитывать современные тренды градостроительства. Современный тренд — компактная застройка. Приезжают зарубежные архитекторы, они нам рассказывают: надо плотность повышать, расти вверх. Никуда от этого не денешься. Другое дело, как эта застройка повлияет на окружающий ее ансамбль. Можно сказать собственнику: ты тут не делай дом, сделай лучше общественное здание, так будет полезнее. Но он собственник, он выкупил этот завод, снес все эти постройки с мучной пылью, которая загрязняла среду. И его застройка пойдет на пользу району.
Евгений Волков, архитектор, участник арх-группы « Подельники»

« Люстра со стразами — это красиво. Но лучше почините унитаз»

Специфика работы архитектора заключается в том, что их еще в вузе учат — чем смелее, круче форму ты предложил, тем лучше. Я считаю, проблема взаимодействия архитекторов и общества в том, что архитекторы мало ориентируются на потребности людей. У каждого архитектора есть заказчик, в чьих интересах должен быть сделан проект, а общаться с публикой для архитекторов непривычно. Мне как горожанину важно, что в условиях сжимающейся экономики и ограниченных возможностей городского бюджета строительство все же ведется, что есть люди, которые вкладываются в развитие города.

Но я недоумеваю каждый раз, когда вижу очередной завиральный проект, потому что у нас множество проблем в городе не решено: с сетями, теплотрассами, ливневой канализацией, дорогами. Это же как к жильцам коммунальной квартиры приходит богатый родственник и говорит: «Вот вам люстра со стразами Сваровски, повесьте ее», а мы ему: «Это все хорошо, но почините нам лучше унитаз».

Рельефные фасады проекта символизируют структуру атома меди
Рельефные фасады проекта символизируют структуру атома меди
Проект штаб-квартиры РМК на Горького
И все же именно архитектурный облик города как таковой не должен определяться по результатам публичной дискуссии. Общество должно помогать формулировать задачи для архитектора, если речь идет о публичных пространствах и общественных зданиях — что и где надо. Но над решением поставленных задач должен думать профессионал. Общественный вкус достаточно консервативен, и если спрашивать «нравится — не нравится», интересных решений не получить. Тут как раз хороши инструменты профессиональной дискуссии — отчасти тот же градсовет, но прежде всего, хорошо организованные профессиональные конкурсы. Они могли бы сильно улучшить качество проектов на выходе.

Но характер профессиональной дискуссии пока тоже оставляет желать лучшего. У нас градсовет в основном оперирует тоже понятиями «нравится — не нравится», «представленная этажность пугает — не пугает». Нет обсуждения, какие проблемы города решает здание, а какие создает — с точки зрения транспорта, потоков, активности, общественных пространств. У архитекторов все-таки очень специфическое однобокое видение, мало кто смотрит себе под нос, а очень многие уже давно парят в ноосфере.
На   обсуждении проекта один из   участников Градсовета сказал ,   что при виде этого эскиза ему хочется повеситься. Проект в   итоге завернули
На обсуждении проекта один из участников Градсовета сказал, что при виде этого эскиза ему хочется повеситься. Проект в итоге завернули
Проект ТЦ на площади Первой пятилетки
Тот же проект пересадочного узла на Ботанике смешно обсуждать, не видя ни одного плана. Такой узел — это очень сложно устроенный организм, который должен очень хорошо и слаженно функционировать, обеспечивая скорость и удобство перемещения людей. Зная, как Громада решил планировку и навигацию в Гринвиче, я заранее прихожу в ужас. Но тут у меня такое ощущение, что он еще не садился рисовать начинку, а сразу начал золотые лепешки рисовать. Его это больше интересует.

Смотрите эфир программы «Сумма мнений», посвященный отношениям архитекторов, девелоперов, чиновников и горожан:
Храм на воде, автовокзал с золотой крышей-змеей, жилой комплекс на месте приборостроительного завода - громкие и амбициозные проекты городской застройки все чаще вызывают у горожан в лучшем случае недоумение. Почему город принимает архитектурные новеллы в штыки? И кто должен навести мосты между девелоперами новых проектов и их будущими соседями?
Храм на воде, автовокзал с золотой крышей-змеей, жилой комплекс на месте приборостроительного завода — громкие и амбициозные проекты городской застройки все чаще вызывают у горожан в лучшем случае недоумение. Почему город принимает архитектурные новеллы в штыки? И кто должен навести мосты между девелоперами новых проектов и их будущими соседями?
Архитектура для людей? ПОЧЕМУ ГОРОЖАНЕ ПРОТИВ ГРАДОСТРОИТЕЛЬНЫХ НОВШЕСТВ?
Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам