Тень над Исетью

Тень над Исетью

Бла-бла-бла-бла. Так говорили Глубоководные, поклонявшиеся Дагону, выходившему из пучины вод. Похожие жаберные разговоры ведутся под петицией против строительства храма в акватории Городского Пруда. Господа! Вас уже охмурили человекорыбы!
Протест идет (или думает, что идет) против еще одного православного храма в центре города. Под лозунгом «достаточно». Под лозунгом «non plus ultra». Вы кричите, подобно радже из мультфильма «Золотая антилопа» — «Довольно!», с ужасом наблюдая превращение церковного золота во вредный для города хлам.

Как будто после «Храма на Крови» было не достаточно. Как будто «Большой Златоуст» не оказался слишком большим и слишком пустым. Его терпели, потому что речь шла о «реконструкции» церкви, существовавшей некогда на этом (примерно, примерно) месте? Так узрите же, малодушные: в 2016 году «реконструкция» церковного здания — это уже не строительство бледной китайской копии из чересчур современных материалов, отваливающихся и откалывающихся. Отныне это строительство совершенно другого здания на совершенно другом месте просто потому, что у фонтана — эх — сорвалось! Бла-бла! И монстр пошлепал туда, где помокрее — в сторону Исети.

Неправильная церковь дает неправильный ладан

«Они» называют это самое «Окном Овертона». «Они» не прочь везде вставить это «окно», заводя разговор, скажем, про легализацию гей-браков. И, судя по всему, сами хорошо владеют предметом. Итак, горожане вынуждены обсуждать возмутительный вопрос о том, нужна ли им «очередная» церковь, в то время как их строительство уже давно стало системой. Это хамский вопрос в духе «перестали ли вы пить коньяк по утрам?»

Заметим, что большинство горожан не является (и, кстати, никогда не были) никакими такими воинствующими атеистами, и появление «правильных» церквей (скажем, возвращение литургической функции ДК «Автомобилист», храму Новотихвинского женского монастыря и самой Вознесенской церкви) вопросов не вызывает. Меня вообще приятно поразил уровень комментаторов под петицией, несмотря на то, что повторяют они почти одно и то же. Как правило, это грамотные и в целом незлые люди. Разительный контраст с нынешней улицей уральской столицы.

Впрочем, раньше горожан вообще не спрашивали. А сейчас вроде бы начали. Но уверенности в этом снова нет. Ведь «электронную демократию» у нас тоже начали строить сверху, с крыши, как албанские нувориши строят свои странные дома — авось крыша у меня пока будет, а фундамент — дело слишком хлопотное и дорогое, потом как-нибудь. В итоге есть сайт, который мы должны считать официальным, но который так не выглядит, и процесс подачи челобитной, о действенности которой мы можем только гадать. А решения, жизненно важные для города, как и прежде, принимаются по-евразийски кулуарно, где-то на той ритуальной черте, на которой встречаются бойцовые петухи от областной и городской администраций. В этом у нас «почему-то» нет сомнений, а есть твердая уверенность. Горожане в этой ситуации оказываются в роли азартных зрителей, поставивших на того или иного петуха.

Опиум для никого

Между прочим, людям, выступающим против церкви, она заведомо не нужна. Их ведь действительно «можно и не спрашивать». Неужели эти пять тысяч человек, активно, в ходе уличных акций (которых теперь боятся, как огня) выступавшие против «воцерковления» фонтана в 2010 году, вдруг покаянно изменили свое мнение и горячо захотели новый храм? Или, может, нас хотели позлить, я бы даже сказал, потроллить? Но если спросить «молчаливое большинство», боюсь, вам ответит уже не парламент разноцветных рыбок-хипстеров, а коллективный Ктулху, далекий от всякой интеллигентности, и тем самым языком, который запрещают в СМИ.

А ведь система церковных приходов когда-то подразумевала именно демократию, причем самую непосредственную — демократию прямого присутствия, ведь приход называется так потому, что да — в него ходят, ведут там не только религиозную, но и социальную жизнь. В городах Западной Европы, несмотря на радикальный упадок Церкви, не говоря уже о Ближнем Востоке, границы избирательных участков до сих пор во многом совпадают с приходскими территориями. Российская Империя просто не успела выстроить все институты и уровни представительской демократии, когда большевики сломали ей хребет, но укреплением муниципального уровня там занимались самым серьезным образом, а не разглагольствовали о «гражданском обществе» в посткультурном вакууме, который достигнут именно Россией, а вовсе не Западом. Аккуратно подходили и к вопросу о модернизации так называемой сельской общины. И уж, конечно, вопрос о строительстве новой и разрушении старой (да что там — о минимальной перестройке существующей) местной церкви в старом мире решался бы местными же жителями или, по меньшей мере, с их активным участием.

Поэтому самый вдумчивый комментарий под петицией был такой:

«На Динамо же никто не живет!»

Именно. Опиум для никого. По крайней мере, не для людей это строительство, не для людей…

В тираж

Воспроизвести старый мир нельзя. В 1920 году в Екатеринбурге жило едва 100 000 человек, которые все помещались в границах нынешнего Центра и на которых приходилось не менее восьми больших каменных церквей и без счета деревянных часовен. Всего через 50 лет город разменял свой первый миллион, т. е. вырос в десять раз, а действующих церквей осталось… две. Выросли несколько поколений, каждое из которых численно в несколько превосходило дореволюционные.

Город не просто «стал» религиозно индифферентным, он оказался населен другими людьми, которые с самого начала родились в безрелигиозном обществе и зачастую не знали, как выглядят церкви не только изнутри, но и снаружи (автор этого текста знал, так как провел детство неподалеку от одной из тех самых двух оставшихся и даже один раз заходил внутрь вместе с дедом, и этот опыт был несколько шоковым для советского ребенка). И это в то время, когда в Москве весь советский период, за исключением короткой хрущевской антицерковной кампании, оставались открытыми десятки, если не сотни, приходов — не с главного, так хоть с черного хода, активно популяризовалась русская иконопись, существовало обширное квазирелигиозное полуподполье и еще более узкий религиозно-философский андеграунд. Центр Москвы во многом оставался и даже все еще остается все тем же позднесредневековым городом. Проблемы с культом, подобные нашим, возникают там только в спальных районах.

Свердловск же возник если и не с нуля, как Новосибирск, то со статистически малой величины. Поэтому все инвективы подписантов к «неосредневековым мракобесам» попадают пальцем в лужу.

В этом городе даже очень нехорошие люди, даже сама испанская инквизиция, не могут «восстановить средневековье», ребята, — он его никогда не знал! Зато можно построить тут свой Новый Уренгой со шлакоблочными церквами и нищенками. Чего «они» и хотят. Хотят изменить нашу идентичность. Хотят разрушить традицию под предлогом ее восстановления, то есть изменить само содержание понятия «традиция». Наша городская традиция — секулярная, и это почти все, что у нас есть на 2016 год. А то самое «почти» вполне покрывается действительной реставрацией и реституцией культовых сооружений старого Екатеринбурга, примеры которых я уже привел.

Впрочем, шлакоблок тоже уже устарел. Через 5-10 лет «восстановлением» будут называть печать на 3D-принтере по детским чертежам. Каждый сможет напечатать себе красивую зефирную церквушку. Или пряничную мечеть. Любым тиражом. Поставить ее у себя в комнате. Или во дворе. И в тотально атомизированном, разобщенном обществе, наступит — нет — «восстановится», наконец, религиозный мир, которого, конечно же, никогда не существовало, как и новоуренгойских «традиций»!

Поэтому, пока это будущее не наступило, у нас есть шанс на последнее солидарное действие. В соответствии с нашей действительной традицией. Как жаль, что все это уже происходит в виртуальной реальности, и никто никуда не приходит, но ничего не поделаешь: будущее беспощадно. Но если вам еще дорога реальность физическая, реальность общегородского пространства — подпишите петицию.

Наш прекрасный невечерний пруд, свободный от провокационной инсталляции воинствующей панк-арт-группы «РПЦ», стоит этого скромного труда.
Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам