«Мне грустно, бес»

Почему Екатеринбург, родина «Красной бурды» и «Уральских пельменей», Семена Альтова и Александра Маслякова, разучился шутить над собой.

— Мне грустно, бес.
— Что делать, Фауст?


Последние дни эти две строчки не выходят из головы. Вертятся рефреном. Загуглил и вспомнил: у Пушкина не так. У поэта в «Сцене из Фауста» главному герою скучно, а не грустно. Но к моему сознанию, точно банный лист к ягодице, прилипла именно искаженная цитата.


Я обращаюсь к бесу, вспоминая летний мем жителей Екатеринбурга, который родился из оскорбительной реплики скандального телеведущего Владимира Соловьева. Тогда горожане взяли изначально обидный ярлык и обезвредили его самоиронией. Трансмутировали в симпатичный идентификационный признак — «город бесов».

А грустно мне от того, что этот массовый опыт смеха над самим собой уже больше не повторялся в том или ином виде. Точно это был последней луч закатного солнца, последнее «прощай» перед наступлением зимней ночи. И мы разучились шутить. Иронизировать над своей жизнью.


Хорошо это или плохо — судить не берусь. Но точно не весело. Почему же это произошло? Думал было задать этот вопрос психологам (у них всегда есть готовые ответы), но в итоге спросил своего приятеля-басиста. «Да просто накипело, сил больше нет никаких. Пытаешься идти по перекопанному проспекту Ленина и хочется того, кто это все затеял, взять и…» — ответил он. Не могу привести окончание фразы по соображениям цензуры, скажу только, что басист поставил восклицательный знак, сделав «бам-с!» самой толстой струной на своей гитаре.

Ройзман иногда был смешон. Но не жалок
Ройзман иногда был смешон. Но не жалок
Фото: Дмитрий Шевалдин

И такая реакция на реальность жизни в нашем мегаполисе наблюдается у большинства. Стоит только зайти в соцсети и хотя бы бегло просмотреть комментарии к городским новостям. Основная эмоция сейчас — гнев. Как правило, чистый, без примеси сарказма (не говоря более доброй иронии), переходящий в яростное желание линчевать. Замкнутый на себя из-за невозможности воплотить желаемое.


Казалось бы, все просто: виноваты СМИ со своей повесткой. Это они нагнетают негатив, потому что поняли: наибольший трафик приносят истории, которые возмущают. Это с одной стороны. А с другой — читатели сами просят, чего «потрешовее», голосуют «кликами» и глубиной прочтения за контент, который позволит им объединиться против того, кого можно дружно осудить, а лучше — возненавидеть. Так что неясно, кто первый начал: СМИ или потребители информации со своим запросом на гнев.

Это как спор о первородстве курицы и яйца. Или точнее — как бытие змея Уробороса, вечно пожирающего свой хвост, но не способного поглотить себя окончательно. Уроборос катится, символизируя схему допустимых, удобных ролей, которую предлагают потребителю контента: жертва–спасатель–агрессор. Читатель попадает в это кольцо. Он может даже менять роли, но находится в ловушке драматических зависимостей. От сочувствия к себе или герою до желания исправить ситуацию и… Дальше к словесному нападению на того, кто стал причиной, к ярости по отношению к нему. И снова по кругу.

Высокинский мишенью для шуток не стал
Высокинский мишенью для шуток не стал
Фото: Мария Войнакова, ЕТВ

А смех и самоирония могли бы помочь освободиться.

Но жанр фельетона умер. Навык создания сатиры и, что не менее важно, восприятия, понимания ее оказался забыт за ненадобностью. А затем утерян. Скажите, когда последний раз вы слышали или читали шутки про Екатеринбург? Может, отличились «Уральские пельмени»? Но нет, в их последнем шоу юмор вертится вокруг курьезов, которые связаны с организацией праздников. А что, если совсем недавно жгли сарказмом про родной Екатеринбург в свежем выпуске «Красной бурды»? Однако нет. Там тоже пусто.


Нет приколов ни сверху, от уральских комиков-профи, ни снизу — от анонимных мастеров каламбура из социальных сетей. А ведь раньше, вспомните, они были. Например, когда Ройзман был мэром Екатеринбурга, почти каждое его резонансное высказывание становилось поводом для колкого, остроумного текста в фейсбучном сообществе «Однажды Евгений Вадимович».

Сейчас, уже больше года, Екатеринбургом рулит Александр Высокинский, который в отличие от предшественника легко становится мишенью для выплеска неприязни и раздражения, но вот объектом шуток так и не стал. Вспомните, как иронизировали над Росселем, растаскивая на анекдоты и цитаты его высказывания. Нынешний губернатор, присутствуя в жизни екатеринбуржцев только виртуально, в своем Instagram даже поводов для шуток не дает.

Виртуальный губернатор не может быть смешным
Виртуальный губернатор не может быть смешным
Фото: Мария Войнакова

Мы превратились в серьезных людей, которым не до смеха, которые выживают, как могут. И гневно обличают недостатки городской реальности, у которых всегда есть причина, виновник. Самоирония сейчас выглядит слабостью. Возможно, пропал даже запрос на нее.


Вероятно, шутки про Екатеринбург и его жителей, возникни они сейчас, просто «не зайдут». Общественность воспримет это в штыки. Точно усмешку над своим положением и жизнью. Как социальный мазохизм унтерофицерской вдовы. И не более. Скорее всего, попытка найти смешное в абсурде происходящего столкнется с отповедью. Примерно такой: «Какие такие приколы?! Над чем смеяться прикажете, если наша жизнь так тяжела! Это вообще неуместно и оскорбительно!»

Но так и хочется сказать уважаемым господам и дамам: «Позвольте, а разве в самые трудные времена мы не спасались шуткой?» Даже в годы продуктового дефицита в советском Свердловске были анекдоты на эту тему. Например:

XXV съезд КПСС. Леонид Ильич Брежнев читает по бумажке: — Товарищи! В прошлой пятилетке у каждого советского человека был мотоцикл. В будущей пятилетке у каждого советского человека будет машина. А в следующей пятилетке у каждого советского человека будет самолет! Вопрос из зала: — Леонид Ильич, а зачем мне самолет? — Как зачем? Представьте, вы — житель Свердловска, узнали, что в Москве масло продают… вопросы есть? — Есть. Я — житель Свердловска. А что такое масло?

Сейчас примеров подобной самоиронии уже не встретишь. Что-то исчезло. Сломалось. А так хочется проявлений скороморошества, смеха над реальностью. Который как терапия, лекарство. Защита и оружие.

«Ты Джокер что ли?» — предвосхищаю вопрос.
Нет. Я нормальный.
Кажется.
Мне грустно, бес.

Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам