Лаборатроллия ЕТВ: пробуем на вкус болгарского перца

Реинкарнация «зайки моей» и «пташечки» в «я-беда-беду» и «ё-бо-бо-бо-боя».

В этот раз наша Творческая Лаборатроллия отправилась в мекку страз и высокопарных фраз: на третий за этот неполный год концерт Филиппа Киркорова. Чтобы не только узнать, почему растаявший снег — вода, но и почему шоу, измеряемое в тысячах рублей за билет и вагонах костюмов, может в итоге так и остаться непонятым.


Огромная очередь из женщин и цветов мешает пробраться в «Космос»: прагматичный еврей-провинциал внутри меня не верит, что поп-король третий раз за год умудряется собрать аншлаг в Екатеринбурге. Со своей шоу-программой Филипп Киркоров уже приезжал в марте — тогда билеты быстренько разобрали, несмотря на цену в несколько тысяч рублей. Спустя полгода певец включает столицу Урала в один из немногих городов тура 2.0. И битком набитый буфет как бы намекает на успех предприятия.

Второй звоночек разлетается по коридорам «Космоса»: дамы допивают вино, их спутники — коньяк. Никто и не торопится заходить в зал. Тем временем король и его свита уже на виду: в пышной мантии со звездами и стразами Киркоров встречает своих гостей у сцены, непоколебимым взглядом провожает каждого на место, а ровно в семь поднимается на подмостки.

Мы притаились на втором ряду с краешку, действо на сцене загораживают металлические надстройки. Те, кто так страстно мусолил пять грузовиков с костюмами Бедросовича, явно забыли упомянуть вагон декораций: для шоу, поставленного каким-то заморским режиссером, Филипп и его команда привезли и дополнительные экраны, и надстройку для сцены, и вращающиеся под потолком светящиеся балки, напоминающие то ли бровки, то ли усики. «В этот раз как-то неудачно», — пытаюсь я разглядеть Филиппа из-за каркаса сцен и десятка спин танцоров.

Внезапно на горизонте появляется изрядно пьяненькая и довольно просто одетая женщина — она явно не похожа на тех, кто готов вывалить за концерт болгарского перца восемь тысяч рублей. Сначала дама протягивает охраннику какую-то бумажку, а затем силой рвется к сцене. Схватка между поклонницей и секьюрити тут же увлекает наши ряды. «Ну вот, а ты говорила — места неудачные», — подбадривает меня подруга.
«Мне почти 50, а кто даст?!» — прерывает зрительские диалоги звезда. Расхваливая дружелюбную публику и город, певец анонсирует: концерта мы сегодня не услышим, зато увидим настоящий спектакль. Вмиг сцена заполняется артистами — танцорами, балеринами, гимнастами. У каждого — своя задача, движения отточены до мелочей. Сам Киркоров на сцене больше напоминает не высокого мужчину с полувековой выдержкой, а маленькую девочку, которая, пока мама не видит, достала наряды и пустилась в пляс перед зеркалом, представляя себя то ли Белоснежкой в окружении гномов, то ли Золушкой, чудом попавшей на бал. Все эти драматичные па, закатывание глаз и высокопарные жесты в зал с подступающей слезой — это вовсе не дешевый драмкружок. В этом столько настоящего! Здесь и сейчас в артисте нет никакого высокомерия и нарциссизма, есть лишь восторг и желание поделиться им с миром. Что-то такое детское, то, что мы все растеряли, играя во взрослых.

Из зала на кумира обращены полные умиления женские глаза. Зрительницы не орут и не купают Филиппа в овациях: кажется, будто каждая из них представляет себя на этой сцене в этой феерии. Ведь когда-то, лет двадцать-тридцать назад, каждая была той самой девочкой у зеркала.

Тем временем на сцене продолжаются форменные «дюсоли». Под «балканский диско-дэнс» певец признается: «и жизнь моя сиртаки». Сиртаки везде: на сцене, в каждом танцоре, в даже неуместной на этом празднике жизни маленькой балерине с грустным лицом… Но балканский балаганчик продолжает танцевать, петь и увлекать: каждая песня Киркорова становится главой этого танцевального спектакля, а сам он — одиноким менестрелем, слоняющимся среди людей и декораций, ищущем свое «я». Но разве можно уловить какие-то заложенные в действо смыслы, когда легче окрестить все одной фразой: «Дорого. Богато».
Посреди всего этого богатства невольно понимаешь: как много мы потеряли, доверчиво отдавшись эстрадному минимализму. Мы вновь вернулись в 90-е — с этими массовыми дискотеками и песнями про шальную императрицу и розовые розы. Привет, эстрадный минимализм, мы скучали по тебе, а твои герои — по огромным букетам и выходам на бис. Но то ли это, за что воевали наши деды? Можно годами сидеть в подполье и дожидаться своего выхода. Можно продолжать бомбить очередной «золотой граммофон» хитами и в 70 лет эпатировать зал майками-сеточками. А можно как Киркоров: реинкарнироваться из поп-певца в поп-актера, делая ставку с внешности на жир с точки зрелищности шоу и смысла. Не просто выйти в блестящих крыльях, а обыграть их появление на сцене. И не бояться быть засмеянным за то, что «снег растаявший — он вода». И не бояться быть непонятым.
Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам