Месяц одной жизни

Месяц одной жизни

История мамы из Екатеринбурга, которая потеряла малыша и нашла в себе силы родить еще двух детей.

Приятные хлопоты, радость и трепетное ожидание встречи. Именно такой хочется видеть беременность будущим мамам. Не испытывать токсикоз, проблем со здоровьем, не спеша покупать пинетки, выбирать коляску и имя для малыша. И кажется, что все должно быть беззаботно и приятно, но не всегда.

Иногда мечты о спокойной беременности рушатся о плохое самочувствие и некомпетентность врачей, которые разводят руками и молчат. А в итоге говорят «родите еще» и оставляют женщин один на один со своей болью. Детскую комнату наполняет только гулкое эхо, а не смех малыша, который так хотела услышат мама. Коляска пустует, а соседи донимают вопросом: «А где ребенок?»

ЕТВ встретился с мамой, которая пережила смерть малыша и родила после этого еще двоих. О потере долгожданной дочери и восстановлении читайте в истории Эли.

28 недель

— Когда я забеременела, у нас с мужем уже был десятилетний сын. Мы всегда хотели, чтобы у нас была еще и дочь, поэтому радостно восприняли новость о пополнении в семье. Я наблюдалась в обычной женской консультации на Уралмаше, и на втором УЗИ мне сказали: «Плод находится на нижней грани нормы». Ну, норма значит норма.

Через неделю-две я пришла на плановый прием, и оказалось, что у меня повышенное давление. Я чувствовала себя хорошо и поэтому отказалась от госпитализации, на что мне ответили: «Под твою ответственность». Повторный прием состоялся через два-три дня, и тогда мне уже вызвали скорую помощь. Давление было по-прежнему высокое.

Меня увезли в 14 больницу, где я попала к молодому врачу. Он осмотрел меня, и у него чуть глаза из-за очков не вылезли. Он ничего не сказал, быстро забегал и вызвал других специалистов. У меня за полчаса-час взяли все необходимые анализы, а окулист поймал прямо в коридоре между туалетом и креслом гинеколога. Меня удивило, что все так суетятся, хотя до этого на плановых осмотрах медики считали, что все в норме, и не давали ответов на волнующие меня вопросы.

Месяц одной жизни
Фото: BeBe Babies and Friends / liveinternet.ru

Потом врач созвонился с заведующей и дал мне телефон. Она заявила, что мне нужно ехать в другую больницу. Я ничего не понимала. Мы с мужем хотели добраться на нашей машине, но медики настояли на том, что нужно ехать на скорой. В итоге нас отвезли на Комвузовскую, 3. Там меня сутки мониторили, и когда врачи заметили увеличение уровня белка в моче, со мной решила поговорить заведующая:

— Я даю тебе полчаса, чтобы собраться на роды. Здесь уже идет речь не о ребенке, а о том, будешь ты жить или нет.
— О чем разговор? Женщины рожают в 40 недель, а у меня только 28. Я еще в третий триместр не зашла.

Выяснилось, что плод рос очень медленно, хотя должен был прибавлять в весе большими шагами. Мы покричали с заведующей друг на друга, я все-таки подписала документы и спустилась в родильный зал.

Перед родами мы долгое время ждали квартиру в долгострое на Машиностроителей, который все никак не могли сдать. На 80% мы были уверены, что останемся на улице. И вот мне делают кесарево, я смотрю в потолок на три-четыре пары рук и кровавое пятно, а муж держит меня за руку и говорит: «Нам ключи дали». После родов я не могла понять, как так случилось, что эти два обстоятельства совпали: долгожданные квартира и дочь. Я не могла принять эти факты, и мое состояние менялось от негодования до желания вышвырнуть ключи в окно.

Ребенок не закричал. Неонатологи быстро завернули дочь и унесли. Все, что я видела, это одеяла. Как я встретилась с ней первый раз, я даже не помню. Кажется, это случилось через сутки. Я знала, как выглядит здоровый ребенок, так как у меня уже рос сын, но там… НЛО, пришелец. Прозрачная кожа, маленькие пальцы. Вес 530 граммов. И эти 30 граммов отделяли меня от аборта.

Котенок

— Когда я приходила к дочери, врачи просили разговаривать с ней, но я не могла. В горле стоял ком. «Не будешь разговаривать, она не будет чувствовать, что ты рядом, а ей это важно». А еще я каждый раз боялась идти к ней, потому что могла прийти, а ее там уже нет. Я с замиранием сердца смотрела, как ее увозят из одной реанимации в другую (в больнице была единственная реанимация, и детей отправляли в другие на скорой помощи). Врачи четко говорили: «Мы не знаем, приедет ли ребенок живым в больницу».

Во время первого кризиса [критическое состояние новорожденного — прим. ЕТВ] мы стояли с мужем, держась за руки, и наблюдали через стекло за спасением дочери:

— Мы до сих пор не дали ей имя. Называй.
— Я не знаю, как ее назвать. Я представляю ее как беспомощного котенка. Котенок.
— Или называй, или уйдет.
— Котенок. Давай Катя назовем.

Мне очень больно называть ее по имени, потому что у меня теперь есть дочь Дарина, с которой все в порядке. Поэтому я просто говорю: «Первые кесаревые роды».

Месяц одной жизни
Фото: BeBe Babies and Friends / liveinternet.ru

Кризисы у Кати случались постоянно. Врачи не давали прогнозов. Они бегали во время кризисов всей бригадой, а на мой вопрос, чем помочь, отвечали: «Спасибо, все необходимое есть, и врачи у нас хорошие. Тут только ждать и надеяться». Я слышала, как медики говорили другим папам: «У вашего ребенка положительная динамика». Я так хотела услышать эту фразу, но понимала, что не услышу. После нескольких кризисов я уже сказала мужу: «Только наша любовь и долгожданный путь к дочке удерживают ее на земле».

Потом дочь перевели в областную больницу. Мне запретили быть с ней рядом. Я могла звонить только в 11 часов доктору, который вел моего ребенка. От шороха в трубке и ожидания ответа становилось невыносимо. Если врача не было на месте — еще хуже. И вот однажды я услышала то, что должна была услышать: «Ваша дочь умерла».

Темнота

— Во время беременности мне казалось, что она проходила спокойно, но сейчас я вспоминаю факты, и это не так. У меня была гематома, которая потом рассосалась и, по словам медиков, не считалась опасной. Случались кровотечения, которые часто совпадали с моей учебой и сдачей на права. Дело в том, что тогда я очень хотела получить водительское удостоверение категории А. У меня был красный мотоцикл, который я потом продала, куртка и шлем такого же цвета — они пылятся в квартире родителей. С Катей я закрыла для себя мотоциклетную тему на много лет. Сейчас старший сын уговаривает меня все-таки получить права.

Моя беременность проходила на глазах людей. Я была очень активным человеком, водила сына на футбол, и все видели, что я в положении. Полсотни человек знали точно, что я беременна. А тут я вернулась домой без ребенка. Колясочку не катаю, люди задают вопросы, на которые больно отвечать. По-моему, я и не отвечала на них вовсе, а уходила.

Я механически ела, делала вид, что живу. Знаете, это как кататься на велосипеде, когда ты умеешь, но не получаешь кайфа от этого. Ты видишь темноту и пустоту, чувствуешь, что твоя жизнь, как брешь, и не наполнена смыслом. Я пыталась доказать самой себе, что я была мамой второго ребенка и даже получила маткапитал, потому что его должны выплатить, если ребенок жил дольше суток. Катя продержалась месяц.

Месяц одной жизни
Фото: BeBe Babies and Friends / liveinternet.ru

Месяцев восемь я не спала. Я ложилась и смотрела в потолок. Когда из состояния зомби я начала возвращаться в норму, первое желание, которое было, — это месть. Я хотела, чтобы виновных в смерти ребенка наказали. Но в суде пришлось бы ковыряться в прошлом публично, слушать взаимные обвинения и переживать боль повторно. Я не смогла.

Я ходила по врачам, потому что хотела получить ответы на вопросы: почему я не смогла выносить малыша и кто в этом виноват. Я выкладывала стопку документов и анализов перед врачами и говорила: «Читайте». Я натыкалась на жалость врачей, которые ревели при прочтении карты, черствость, глаза, которые отворачивались в стенку, и молчание. В больнице на Антона Валека, 12 на пятый-шестой прием девушка призналась мне: «Я не знаю, что с вами делать».

После того приема я купила коньяк, чтобы отблагодарить мальчика, который очень грамотно повел себя и поднял на уши всех врачей 14 больницы. Оказалось, что он там уже не работал. И я шла с этой бутылкой коньяка, понимая, что пить самой не хочется. И тут мой взгляд упал на частную клинику. Я зашла и спросила, есть ли хороший гинеколог. Мне ответили: «Вам здоровье нормализовать или деток планируете?» Тогда я поняла, что хочу деток и буду пытаться дальше.

Месяц одной жизни
Фото: BeBe Babies and Friends / liveinternet.ru

Я снова положила перед врачом папку, и со мной впервые за долгое время заговорили. «Скажи спасибо врачам. Они совершили подвиг, сохранили матку, твою жизнь. У твоего старшего сына есть мать, а у мужа — жена», — сказала гинеколог. Для меня было открытием, что со мной разговаривали. Говорили без стеснения и так, что мне не становилось жаль себя и я ценила то, что есть у меня в данный момент.

Я выяснила, что Катя не выжила из-за генетической тромбофилии [изменение состояния крови, когда она разжижается или, наоборот, сворачивается и образуются тромбы — прим. ЕТВ]. Когда я рожала первого сына, организм был моложе и справлялся с нагрузкой, но после 30 лет ситуация изменилась. Когда появилась Катя, медицина еще не признавала генетическую тромбофилию. Теперь все по-другому, и грамотные врачи знают, как наблюдать пациенток с ГТ. Некоторым из них, как и мне, нужны сотни уколов, чтобы выносить малыша. Чтобы родить Дарину, мне пришлось поставить больше 300 уколов в живот.

Перед Дариной у меня была еще одна беременность. УЗИ показало, что плод замер на 12 неделе. А потом выяснилось, что он разлагался уже три-четыре недели. Но, видимо, я настолько хотела ребенка, что даже не чувствовала этого и крепко держала его внутри. Эта неудачная попытка тоже подкосила мое состояние, и врач уже сказала «иди гуляй», объяснив, что с беременностями надо повременить.

Поиски

— Катя меня многому научила. Вдумайтесь, какая была сила в ребенке весом 530 граммов! У него нет денег, машины, квартиры. Его сила в том, что он просто прожил сутки, двое, трое. И я считаю, что благодаря ей я нашла свой путь к рождению погодок.

Если истерить, забиваться в угол, результата не будет. Помните, что на генетической тромбофилии (и не только) можно родить. Надо просто найти хорошего гемостазиолога [врач, который занимается диагностикой, лечением и профилактикой заболеваний свертывающей системы крови организма — прим. ЕТВ] и гинеколога. Желательно, частных. Потому что результаты бюджетных клиник я видела.

Не игнорируйте, как я, бесплатных психологов, которых предлагают кризисным мамам в роддомах. Ищите, что вы можете сделать в сложившейся ситуации для того, чтобы стать еще раз мамой, полноценной личностью, которая не рвет на себе волосы и не хочет выйти в окно. Если вы будете делать вид, что ничего не произошло, станет хуже. А нужно поднять попу, выйти в мир и пойти искать решение, ставить перед собой вопросы: почему не получилось, как сделать так, чтобы родить и так далее. Те вопросы, которые вам важны. И постепенно решать их, чтобы получить результат.

Месяц одной жизни
Фото: BeBe Babies and Friends / liveinternet.ru

Действуя так, я оказалась в состоянии очередной (на этот раз успешной) беременности. Я уже знала, как мне вести себя, чтобы не повторить прошлое. Теперь я воспитываю четырехлетнюю дочь и еще одного сына. Ему два года.

Не будь у меня младшего, я бы, наверное, замучила Дарину своим опытом неудачных родов. Хотя до сих пор я иногда замечаю за собой, что не могу, например, хвалить своих детей. Я настолько испереживалась, что, когда они начинали сидеть, ползать, ходить в соответствии с возрастом, я молча выдыхала… «Ну, вот и сидеть начали, вот и поползли, вот и пошли».

Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам