Парк победы

Парк победы

Анна Балтина — о протестах в сквере, реакции семьи на активизм и планы на озеленение Екатеринбурга.

Протесты в сквере у Драмтеатра стали главным событием 2019 года в Екатеринбурге. Город до сих пор не до конца осознает, что ему пришлось пережить и как это изменило всех участников. У протеста не было ни официальных, ни неофициальных лидеров: в борьбе за сквер объединились совершенно разные люди. Но был один человек, который стал символом для защитников зеленой зоны. Это активистка сообщества «Парки и скверы» Анна Балтина.

Самое парадоксальное — Анна не была в сквере ни одного дня. Этот факт не помешал суду выписать ей штраф в 20 тысяч рублей за «организацию беспорядков». Она также была в числе пяти переговорщиков со стороны защитников сквера, которые на второй день протестов пошли в резиденцию губернатора разговаривать с защитниками храма, епархией и инвесторами строительства.

Спустя восемь месяцев после событий в сквере у Драмтеатра ЕТВ поговорил с Анной Балтиной о том, что на самом деле происходило в те майские дни, как «Паркам и скверам» удалось объединить такое количество разных людей, по каким причинам протестовали люди. А еще — о том, как семья относится к ее активизму и как она переживает свалившуюся на нее известность.

«Градоначальник должен понимать, что есть какая-то черта и бежать уже некуда»

О переменах после протестов, победах и поражениях активистов

— Как вам год?

— Очень насыщенный. Очень. Продуктивный, волнительный. Неровный.

Год как всегда у меня начинается с сентября — потому что я педагог. Ну и лето — это вообще какая-то другая жизнь. Поэтому, если с сентября считать, то это как раз начало кампании защитной по скверу. Все намеченное мы выполнили.

— В этом году о «Парках и скверах» заговорили все. Не только об организации, но и о защите зеленых зон в принципе.

— Это даже для меня феномен. Еще не вполне осознанный. Но ожидаемый. Ответственность большая, и нужно этот кредит доверия оправдывать. По данным социологов, кредит доверия у нас больше, чем у существующей власти. При возникновении той или иной проблемы я слышу и читаю одну и ту же фразу: «Ну, где же эти Парки и скверы“? Ну, где же эта Балтина?». Это оборотная сторона процесса.

— Люди считают, что вы должны каждое дерево защищать?

— Они нас воспринимают практически как комитет по благоустройству. Видят историю успеха, которая должна тиражироваться.

— Как изменилось у людей восприятие парков и скверов?

Думаю, сейчас в принципе сильна экологическая повестка. Это и вырубки, и мусорная реформа. Мы [сообщество «Парки и скверы» — прим. ЕТВ] планомерно работали над тем, чтобы эта тема была в топе повестки Екатеринбурга. Нам удалось. Ситуация с озеленением настолько запущенна, что дальше уже некуда. Последние исследования были 20-25 лет назад. Была структура, которая занималась озеленением… А сейчас люди же видят, как, например, кронируют тополя, а они потом умирают. Никто не хочет, чтобы так происходило.

Горожане начали обращать внимание на то, что раньше было вне их поля зрения. Появились потребности духовного плана, эстетического. Гулять надо не только потому, что нужен воздух свежий. И почему-то не около машин, а там, где деревья. Тогда вы испытываете эмоции: вам это приносит удовлетворение, вы чувствуете себя счастливым полноценным человеком.

Это самопрезентация города. Хотят ли здесь люди жить. Или нужно отсюда валить.

Анна Балтина. Декабрь 2019 года
Анна Балтина. Декабрь 2019 года
Фото: ЕТВ

Какие у вас есть еще успешные кейсы, кроме сквера у Драмтеатра?

— Если говорить о каких-то победах, это история с прудом, с которого все началось и который тоже отстояли. А сквер — для кого-то победа, а для кого-то поражение.

— Почему?

Проведенный опрос — процедура-симулякр, заменитель. С одним вариантом ответа. Я искренне верила, что можно все сделать правильно. Но такой мотивации не было ни у думы, ни у мэрии, ни у губернатора и полпреда. Им надо было сделать по-другому. И самое противное — они обидели профессионалов, которые хотели сделать хорошо. По скверу своего добились, застройщики ушли на частную землю. Наверное, да, это какой-то плюс. Но по большому счету ничего не изменилось.

— Вы преподаватель музыкальной школы, долгое время занимались экологическим активизмом. И после сквера о вас узнал весь город. Вы это чувствуете в реальной жизни?

У меня была смешная история недавно. Подходят в кафе, говорят: «Мы ваши фанаты». Для меня это дикость, конечно. Но в истории [со сквером]: в общем-то, мы этого и добивались. Но добиваться и почувствовать — разные вещи. Хотя еще со «Дня Исети» планировали, чтобы о застройке Городского пруда узнал весь город.

Активистов и городские сообщества сейчас воспринимают всерьез. Это шаг вперед. Но на самом деле, у нас только есть только один инструмент — СМИ.

Анна Балтина на акции «Обними пруд». Апрель 2017 года
Анна Балтина на акции «Обними пруд». Апрель 2017 года
Фото: ЕТВ

Когда защищали пруд, мы сами расширяли круги узнавания. Ходили вокруг пруда каждый день, знакомились с горожанами, общались. Заходили в заведения, когда организовывали праздник «День Исети». Благодаря этому многие просто узнали о проблеме. Со сквером было иначе: работа с городскими сообществами, которые им пользуются. Расчет оказался верным: уникальное городское пространство, которое никто не программировал, стало еще популярнее.

Там всегда много людей, причем молодых. Это сыграло главную роль. Они другие, им не хочется мириться с тем, что происходит.

Ну и потом, когда бьешь в одну точку постоянно, что-то да происходит. Хотя вот для многих забор стал триггером.

— Его даже в истории запечатлели.

— Действительно, надо было делать все от души и с добрым посылом. Мы собираемся на обнимашки — это невероятно заряжает. Общая тема, горожане собираются защищать то, что им дорого. А в ответ мы получаем Галустяна, Пореченкова, псевдо-Путина… Это же видят все. Делай то, что должно, и все получится, наверное. Главное, тратить на это время.

— Где взять это время? Откуда берутся силы продолжать? Не каждый же раз удается побеждать.

— Мы подпитываемая, наверное, сами собой. Встречами с горожанами. Ну и пониманием ситуации: вот сейчас мы проиграли, ну и что? Это планомерная работа. Ее, наверное, можно назвать миссионерской.

— К чему вы стремитесь? Только ли, чтобы стало больше зелени?

— Мне, в первую очередь, хочется, чтобы изменился подход к городу как к месту для жизни. Не для работы, выживания, постоянного стресса. А для счастливого проживания. У нас до сих пор действует советская модель — мы работаем до пенсии, постоянно терпим ради какой-то цели, не замечая самой жизни. Мыслим мегастройками и пятилетками. А хочется, чтобы было иначе. Тем временем экологическая ситуация становится все хуже.

Благоустройство сквера около Оперного театра вызвало много критики со стороны активистов
Благоустройство сквера около Оперного театра вызвало много критики со стороны активистов
Фото: ЕТВ

У нас 300 лет промышленной истории. Сейчас в эпоху постпромышленного мышления, если развернуться в правильную сторону, все получится. Поэтому нужно написать программу [развития озеленения] на длительный период — лет на 50. И потихоньку двигаться. При правильной мотивировке, конечно. Если мотивация другая –— заработать и уехать всей улицей в Европу, задачи совсем другие.

Я считаю, что и администрация, и мэр, и губернатор тоже горожане. Классно если бы мэр обедал на скамеечке в сквере у Драмтеатра. Чтобы градоначальник понимал острую нехватку парков и скверов в Екатеринбурге и не отдавал их под застройку. Градоначальник вместе с нами должен понимать, что есть какая-то черта и бежать уже некуда.

Когда я слышу: «Ах, вам нужны парки? Езжайте в лес!», я спрашиваю — вы в лесу-то давно были? Лес вырубают, там кучи мусора. Отступать некуда.

Эту проблему нужно решать здесь и сейчас — всеми сообществами городскими, в том числе властью и бизнесом. В первую очередь, должна быть заинтересована мэрия. В скольких метрах от сквера она находится? —

«Активисты — это люди, которые взяли на себя ответственность»

О плохом благоустройстве и защите парков Екатеринбурга

— Что сейчас в подходе к зеленым пространствам не так?

— Сейчас в Екатеринбурге на каждого жителя приходится всего по 4,69 квадратного метра зелени. А должно быть минимум 16. И дело не только в драгоценных метрах. Очень важно гулять по городу, жителям и гостям, для хорошего настроения. Эксперты всего мира давно доказали экономическую выгоду озеленения в городах. Эти вложения очень выгодны и привлекают больше инвестиций, чем мегастройки.

На сегодняшний день нас волнуют две вещи. Первое — дотянуть в каждом районе до показателя 16 квадратных метров. Если цифра кажется недостижимой, докажите, объясните, почему.

Второе — программа Комфортная городская среда. Как сейчас благоустраивают парки, мы все видим. Их развивают как дорожно-тропиночную сеть. Но так быть не должно. Сначала нужно проводить исследование — и не только деревьев, но и птиц, мелких животных на территории парка. Если вы скашиваете траву в ноль, исчезают насекомые и птицы, происходит эрозия почвы, поднимается пыль. Но почему-то все в раз об этом забывают.

14 января 2020 года в EverJazz (Тургенева, 22) мы презентуем проект карты деревьев Екатеринбурга. Мы хотим запустить это важное для города исследование.

Понятно: покосить траву — это подряд, убрать листву в мешки — подряд, обрезать деревья — тоже подряд. И все это деньги… У нас и подход к благоустройству как к подряду. Поэтому мы имеем соответствующее качество.

В центре Екатеринбурга (и не только) отчаянно не хватает зелени
В центре Екатеринбурга (и не только) отчаянно не хватает зелени
Фото: Марина Молдавская для ЕТВ

Архитектурные бюро, которые работают с парками, живут в состоянии насилии — в условиях сжатых сроков, естественно ФЗ-44 [федеральный закон о госзакупках — прим. ЕТВ]. Нет в сметах предпроектных исследований, соучастного проектирования, нет архнадзора после и ухода за озеленением. Это очень важные вещи. Мэрия тоже — быстрее-быстрее-быстрее, а то денег на следующий год не дадут. И это, конечно, неправильно. Кто с парками гонит? Никто. Но денег иначе не дадут — такие условия.

Нижний Новгород и Казань уже включают и соучастное проектирование и предпроектные исследования. И мы можем! Даже известно как. Но на данный момент Екатеринбург отстает, это обидно.

— Почему «Парков и скверов» не было в истории с Зеленой рощей?

— Дело в нехватке ресурсов. В идеале у каждого сквера и парка должны быть свои защитники. Вова Злоказов [активист, урбанист — прим. ЕТВ] рядом живет, но я же не поеду из Березовского каждый раз выступать за Зеленую рощу. Но могу помочь распространением информации, подумать, как ее подать. Вникать я не успеваю. Да Вова и сам справляется. Другой вопрос, что к нему никто не прибежит как в сквер у Драмтеатра.

— Почему? Это огромный парк в центре города и на него, как будто бы, всем плевать.

— У «Парков и скверов» было отстаивание сквера и зеленой зоны в центре. Но многие пришли с иным мотивом. Тут [в сквере у Драмтеатра] сильный конфликт. Спровоцированный, в том числе, позицией церкви. Он длится с 2010 года.

Зеленая роща — просто зеленая зона. У Вовы [Злоказова] есть работа, и он помимо нее успевает заниматься Зеленой рощей. Он делает очень качественный контент. Но времени на объединение жителей близлежащих домов у него уже нет. Но мы всегда консультируем защитников парков и скверов И скоро снова запустим обучение для горожан — хранителей деревьев в городе. Короче, Зеленую рощу мы не сдадим тоже.

— Жители окрестных домов приходили в Рощу, чтобы поговорить с мэром, но сами активных действий не предпринимали — все Владимир Злоказов. Почему у нас люди возмущаются, но делать ничего сами не хотят?

— Я бы не сказала, что в Екатеринбурге никто ничего не хочет. Вышли же [в сквер]. Да, для некоторых забор стал триггером. Но многие и так знали о ситуации.

Дело в общей зашоренности и усталости. Вечером вам хочется просто прийти и потратить время на семью, отдохнуть, а не сидеть на общественных слушаниях. Активисты — все-таки особые люди с большой внутренней мотивацией. Они себе-то не могут объяснить, зачем это делают, а уж другим и подавно. Потом приходит понимание, что быть неравнодушным и заниматься общественной деятельностью нормально.

Все начинается с личной ответственности за место, где ты живешь. Мы пока свою ответственность перекладываем на мэрию, а она делает что хочет. А когда начинаем интересоваться, что происходит, нам говорят — ты свою ответственность уже переложил, иди лесом.

Активисты — это люди, которые взяли на себя ответственность. И до нас постепенно доходит, что мы — жители Екатеринбурга. И никто кроме нас не разберется с мусором. С парками и скверами.

Анна Балтина. Декабрь 2019 года
Анна Балтина. Декабрь 2019 года
Фото: ЕТВ

«Для многих триггером стал забор»

О причинах и последствиях сквера и попытках договориться с думой

— Вы упомянули, что за сквер выходили разные люди. Там же был конфликт не только РПЦ против горожан. Но и горожане против горожан.

— Конечно. Триггером был забор, а за забором — вооруженные люди. И это было шоком для горожан. Оккупацией в центре города. Ведь до сих пор в Екатеринбурге было мало случаев — и слава богу — когда мы видели вооруженных людей на улице.

— Как вы эмоционально пережили события в сквере?

— В сквере я не была — так вышло. Первый день был очень волнительным, наконец, народ вышел на защиту любимого места в городе. На следующее утро губернатор написал в своем Instagram. И это был самый ужасный день — я таких больше не припомню. Потому что у меня в каждую секунду меня звонил телефон: говорили, что губернатор пригласил протестующих в резиденцию — на переговоры, и все хотят попасть в число пяти защитников сквера. Причем это были какие-то совершенно незнакомые люди. Какой-то бред. Мы быстро собрались и пошли.

Разговор в резиденции был достаточно сложный. И понятно, почему. Нам говорили — уведите людей, а мы доказывали, что их и не приводили. Нам много раз повторяли: «Тогда будут последствия». Ну и это торгашество мэра Высокинского — про сквер Согласия, который построят взамен, только людей уведите. Совершенное непонимание ситуации.

Протесты в сквере у Драмтеатра. Май 2019 года
Протесты в сквере у Драмтеатра. Май 2019 года
Фото: ЕТВ

Я в эти дни готовилась к поездке в Санкт-Петербург на фестиваль — 42 человека, все на чемоданах. И тут началось. В среду уезжать, с маленькими детьми, родителями и билетами. В семь утра приходят и забирают меня в следственное управление. Я сижу и думаю: будет 13:00, начну звонить мамочкам, говорить — ну все, я с вами не еду. Были очень нехорошие моменты, когда господин Трошин [следователь, — прим. ЕТВ] провоцировал меня. Он хотел меня сопроводить в тот же день в суд, но я устроила скандал, мне дали выйти. И я поехала в Санкт-Петербург.

— А сквер продолжался.

— Да! Это было, конечно, жестко.

— Человек, который стал символом протеста, в сквере не был.

— Я не могла свою ответственность ни на кого переложить. Все это время, конечно, была на связи. Но вернулась из Петербурга через неделю, когда активная фаза протестов уже закончилась.

— Вы жалели, что не были в сквере?

— Да, жалела.

Но сейчас, мне кажется, важнее продолжение этой истории. После опроса все заглохло, кроме того, что депутаты вернули скверу статус ТОП-1. Но качественно (особенно в диалоге мэрии с горожанами) ничего не меняется. Сейчас планируется встреча в [городской] думе, обсуждение Генплана. Надеюсь, будут соблюдены условия диалога: будут протоколы, фиксирование происходящего. Эффективность хоть малейшая.

Потому что все мы видим, как у нас происходят обсуждения в думе. Это театральные представления.

95% всех депутатов — актеры, которые занимаются политикой без действий, без качественных изменений среды. Остальные 5% что-то делают и потом становятся заметными политиками.

В некоторых городах России «Парки и скверы» — это муниципальные дирекции, занимающиеся озеленением, а у нас оппозиция. Так и живем.—

— Мэрии и депутатам уже пора с вами разговаривать. Но когда собирали рабочие группы после событий в сквере, все выглядело как балаган.

— Так это и был балаган. Мы, активисты, привыкли работать по-другому. Использовать какой-то документ как отправную точку. Рассматривать его. Решать, что делать дальше? Тут — ничего, и при этом люди говорят. Говорят ни о чем. Кормят обещаниями до последнего. А потом на белом коне выезжает Высокинский и решает все.

Я помню момент, когда все окончательно пошло не так. На одном из заседаний выступили социологи с обеих стороны. И оказались абсолютно были созвучны друг другу. Но их задвинули, намеренно не стали слушать и сделали «как надо».

— Храм святой Екатерины построят в конечном итоге? О нем столько разговоров уже столько лет.

— Не знаю. Это вопрос очень глубокий. Он начался в момента разрушения храма. И сейчас в обществе нет единого мнения, нужно ли восстановить эту святыню. Вот и получается: в 30-е разрушили храм, а сейчас хотим разрушить общественное пространство. Качественно не меняется ничего. Глубже вопрос надо прорабатывать.

У меня нет ответа на вопрос — почему так надо восстановить этот храм. Что качественно это изменит в городе? Для меня это все как-то инфантильно. У мальчика игрушку отобрали, он хочет другую. Это не глубоко, не интересно, не многогранно.

«Если мне сейчас сказать: вернись в семью, вари борщи, занимайся творчеством… Я не смогу»

О реакции мужа и детей на актвизм и доносы после протестов в сквере

— Вам не было страшно? Суды, допросы…

— Было. И сейчас страшно, но спокойнее, конечно. Мне кажется, человек совсем уж без страха не может.

— Просто у вас дети, жизнь своя, не связанная с защитой парка.

— Я до конца не осознавала, как это. А потом дурацкие доносы на работу…

— Доносы?

— Ну да… Какие-то дурацкие письма приходили на имя директора, потом в управление культуры и спорта. У меня-то реакция уже нормальная, но я понимаю начальника управления культуры, который эту бумагу получает. Это, конечно, жутко неприятно. Начинается реакция, подбираются к моим детям — к хору. Это, конечно, говорит об уровне наших оппонентов.

Девяностые же никуда не ушли. Я не хочу преувеличивать свое значение в этой ситуации. Но… есть не очень адекватные люди, чьими руками совершаются преступления.

Если мне сейчас сказать: вернись в семью, вари борщи, занимайся творчеством. Что собственно я могу делать. Но, наверное, не смогу уже. Я потеряю большую часть себя.

— Как в семье относятся к вашему активизму?

— Жена-активист — это сложно. Слава богу, муж не активист. Но, мне кажется, он просто признал, что я делаю. Даже не сам, а со стороны узнал. Было очень смешно, когда мы ехали в машине и слушали радио о какой-то нашей акции. И он спрашивает: «Ты об этом знаешь?» Я начинаю хохотать.

В Екатеринбурге много тех, кто уже не может жить по-прежнему. У нашего города интересная судьба. Он жесткий, протестный, креативный. Он живой, потому что постоянно происходит что-то. Даже если новости почитать — как все эти события могли произойти за день?

Анна Балтина. Декабрь 2019 года
Анна Балтина. Декабрь 2019 года
Фото: ЕТВ

— Вы Екатеринбург уже своим считаете?

— Раньше я не относилась к нему столь хорошо. Я из области, привыкла к другому качеству воды, воздуха и более камерному проживания. Когда сюда приехала, было тоскливо. Это ведь были девяностые. И большой город всегда на молодые души влияет примерно одинаково. А сейчас… Люди мне нравятся.

Где вы чувствуете себя собой в городе?

— В Зеленой роще. А вы? В сквере?

— В сквере. Это наше место для встреч. Вторая точка — сад Нурова, наверное. Когда ты каждый раз вкладываешь частичку себя, то место становится твоим. Ты присваиваешь себе пространство. Очень хочется чтобы появилась прямо сетка садов, чтобы больше пространств горожане присвоили себе.

Еще иногда очень важно не только прийти куда-то, но и идти. Поэтому еще одно мое любимое место — аллея на Ленина от Луначарского до Восточной.

Мы скоро переедем в Екатеринбург окончательно. Меня спрашивали, почему я из Березовского и активничаю в Екатеринбурге. На это у меня есть ответ: а почему вы ничего не делаете, раз мне приходится из Березовского приезжать?

В какой-то момент я поняла, что политически — именно политически — важнее ситуация в сквере у Драмтеатра, чем в Березовском. Потому что все взаимосвязано. Это вопрос ресурсов. Время человеческой жизни ограничено. Что будет эффективнее? Понимание ситуации приходит с опытом.

Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам