ПриВИЧная жизнь

ПриВИЧная жизнь

История человека, который принял диагноз и отказался от наркотиков.

Дмитрию [имя изменено — прим. ЕТВ] 32 года. В Екатеринбурге он живет не больше четырех лет, но уже успел обосноваться. Работа, друзья, жилье. Все, как у любого человека. Если бы не одно НО. У Димы ВИЧ. С ним он вместе полжизни. И сложная история принятия своего диагноза. Через алкоголь, наркотики и отчуждение.


Как не потерять себя, когда кажется, что жизнь закончилась, и как справиться с зависимостью: самому или с чужой помощью — читайте в истории нашего героя.


— Я с 11 лет употреблял легкие наркотики и алкоголь. В 15 начал пробовать более тяжелые: опиумные группы, амфетамины. Готовил вещества сам. Мне 32 года. ВИЧ у меня полжизни. В 16 лет я поступил в колледж и жил в общежитии.


Переспал с девушкой (она, как и я, употребляла наркотики), а потом узнал, что у нее ВИЧ. Я испугался, что все скажут: «О, да ты тоже болеешь. Ты с ней спал». Решил не проверяться. Я ежедневно употреблять наркотики, забросил учебу. Деньги добывал, как мог. Лет до 20 так жил. Потом начались проблемы со здоровьем.

ПриВИЧная жизнь
Фото: pixabay
Специалист по связям с общественностью Центра профилактики и борьбы со СПИД Ксения Гоголева говорит, что просто сидеть и ждать, пока наркопотребители сами придут проверяться, бессмысленно: «У них жизнь другим занята, и, к сожалению, они не всегда заботятся о своем здоровье, даже если что-то знают». Поэтому Центр СПИДа вместе с некоммерческими организациями отправляется на уличные выезды.

Консультанты заранее договариваются с контактными наркопотребителями о том, чтобы те привели на тестирование друзей. За это иногда дают бонусы: презервативы или мазь для вен. Тем, у кого выявляют ВИЧ, предлагают медицинское сопровождение, в том числе консультации с врачом и психологом, антиретровирусные препараты.
Кроме того, тестирования на ВИЧ-инфекцию проводят в реабилитационных центрах. Для этого нужно наладить контакт с руководством. Если после тестирования наркопотребитель отказывается от лечения, Центр СПИДа не имеет право заставить его.
Ксения Гоголева
Ксения Гоголева
специалист областного центра «СПИД»
Я не могу никого схватить, запеленать и привезти в Центр СПИДа. Главное — сохранить хоть какой-то контакт, чтобы он меня или моих коллег хотя бы запомнил. Придет время, и он когда-нибудь обратится. Он может отказаться, уйти в употребление или прервать его и пойти лечиться, но это взрослый человек, и его здоровье — его право.

— Я сидел дома и страдал от сильных ломок. Без денег на дозу. Выход был один — встать на учет у нарколога. Врач сказал мне: «Мы вам не дадим препараты. Сдайте анализы». Я их сдал. Мне поставили стадию 4А [развивается через 6-10 лет с момента заражения; для нее характерны бактериальные, грибковые и вирусные поражения слизистых и кожных покровов, воспалительные заболевания верхних дыхательных путей — прим. ЕТВ]. В организме оставалось 500-600 клеток. Вирусная нагрузка больше миллиона. Препараты мне не назначили. Попросили прийти, когда клеток будет 300.

Я вернулся к наркотикам. Что мне терять? Нечего. Я думал, что и так болею, свои амбиции реализовать уже не смогу.
Психолог Центра СПИДа Александр Лесневский отмечает, что вполне логично, когда человек с ВИЧ, зависимый от наркотиков, идет употреблять их вместо того, чтобы лечить вирус:

— Он привык регулировать с их помощью многие аспекты своей жизни. У человека, видимо, был стресс, когда он узнал о диагнозе, и он пошел получать успокоение таким способом, который был ему хорошо знаком. Человек, который не употреблял наркотики, узнав о ВИЧ-инфекции, не пойдет их искать. Для этого у него должен быть какой-то предварительный опыт.
ПриВИЧная жизнь
Фото: pixabay

Ксения Гоголева рассказывает, что сейчас антиретровирусную терапию назначают сразу же после постановки диагноза. Врач уже не сообщает, что лекарств нет, как это было раньше, не просит подождать, пока понизится иммунный статус. По мнению специалиста, это очень помогает человеку принять болезнь.

Ксения Гоголева
Ксения Гоголева
специалист областного центра «СПИД»
Например, болит горло, мы идем к врачу, он говорит: «У вас серьезная ангина, вот вам антибиотики, пейте их семь дней, потом встречаемся, я посмотрю». Правда, не такой уж страшный стресс? Мы так живем. Нам все болезни так лечат. Сломал руку — наложили гипс, заболел — назначили препараты. И с ВИЧ-инфекцией то же самое: поставили диагноз, выписали таблетки, началось лечение. Мироощущение остается как при любом другом заболевании. Это укладывается в нашу привычную картину мира.

— Мама офигела, когда узнала о ВИЧ. По-другому не скажешь. Представьте сами: единственный сын, все надежды на меня. У мамы слезы. Она даже поседела. Ей и так приходилось выслушивать за меня. ВИЧ стал лишним поводом ткнуть в грязь. Поэтому мама скрывала (и сейчас тоже) мой диагноз.

О ВИЧ я мог говорить только в кругу таких же, как я. Сказать: «У меня столько-то клеток, таблетки не пью, мне все пофиг». Знакомые были лет на десять старше. С судимостями и лицами зеленого цвета. Мне казалось, что я еще молод и здоров.

За себя испугался только в тубдиспансере. Попал туда еще через четыре года — в 25 лет. Там умирали люди. И молодые, и старые. Туберкулез часто появляется у ВИЧ-инфицированных. В нашей стране он быстро не лечится. Особенно токсичными препаратами восьмидесятых годов. Это испытание для психики.


Через полгода я выписался. Еще через шесть месяцев сел в тюрьму. Сначала суд дал три года, по актировке получил полтора. Меня судили вместе с товарищем. Ему дали условный срок. Диагноз озвучили на суде. Знакомый от меня отдалился. Узнали другие. Когда я вышел, перестали звать на чай, запретили своим детям общаться со мной.

Александр Лесневский
Александр Лесневский
психолог
Если мы говорим о ВИЧ-инфекции, важно, что она значит для человека, что он знает о ней. Все-таки есть большая разница между заболеванием, о котором рассказывали в школе (им болеют только наркоманы и проститутки, которые быстро покрываются пятнами и умирают), и современным положением дел. В большинстве случаев людям нужна достоверная информация. Если человеку скажут, что у него заболевание, о котором он никогда не слышал, которое у него ни с чем страшным не ассоциируется, он так переживать не будет.

— В тюрьме мне не давали терапию полтора месяца. Таблеток не хватило. С воли тоже нельзя было передать, но мама пыталась. Она пожилой человек. Маме скажут «нет», она не станет перечить. Поплачет и уйдет. У заключенных просить тоже не вариант. Своим никто не поделится.


Мне стало очень плохо. Уже до тюрьмы голова была в коростах и язвах, а здесь все ухудшилось. Волосы выпали. Слезли ногти. Открылся туберкулез. Пошла кровь. Поднялась температура. Меня мыли, кормили и водили под руки. Как только начал лечиться, восстановился. Набрал вес, стал похож на здорового человека. Но потом вышел из колонии, и все результаты коту под хвост. Снова наркотики.

ПриВИЧная жизнь
Фото: pixabay

По словам Александра Лесневского, диагноз не будет восприниматься легко сразу. На это могут уйти недели, месяцы… А в случае с нашим героем — годы. Если у пациента нет проявлений нервного срыва (раздражительности, депрессии, апатии и т. д.) и его жизнь не меняется, то переживания, печаль и тревога пройдут сами. «Для того, чтобы они прошли, может быть, достаточно почитать адекватную информацию про ВИЧ-инфекцию, поговорить с врачом или консультантом, психологом, уточнить нюансы, касающиеся своей жизни», — считает Александр Лесневский. Если же человек находится на грани нервного срыва и его жизнь меняется (например, он не ходит на работу, портятся отношения с близкими), есть смысл обратиться к психотерапевту:

— Помощь пришла от друга детства, соупотребителя со схожими проблемами. Он их решил, привел себя в порядок и пришел к моей матери. Я просто разваливался, лежал дома. Если не принимал наркотики ежедневно по часам, меня ломало. Рвота, температура, разрушенная психика, вес 40 килограммов. Товарищ подошел ко мне: «Что ты лежишь такой? Ты скоро умрешь». Он заставил меня пересмотреть свои моральные устои и взгляды на жизнь.

ПриВИЧная жизнь
Фото: pixabay

Я решил сменить окружение, приехал в Екатеринбург и остался. Первое время помогала мама. Я жил в общежитии, работал на самой простой работе. Сразу же перевелся в Центр СПИДа. Знал, что обратно не вернусь.


Таблетки принимаю постоянно. У меня нулевая вирусная нагрузка, больше тысячи клеток. Чувствую себя неплохо. В Центр СПИДа прихожу раз в три месяца или раз в месяц, если нужно. Надо сдавать анализы — сдаю.

В обычные больницы стараюсь не ходить. Там, как и в других госучреждениях, можно встретить негатив по отношению к ВИЧ-инфицированным. Врачи сразу меняются в голосе, когда узнают. Мне это напоминает ситуацию с туалетами в Америке прошлого века: мужской, женский и для негров.


В Центре СПИДа нет дискриминации в отношении наркопотребителей, подчеркивает Ксения Гоголева.

Ксения Гоголева
Ксения Гоголева
специалист областного центра «СПИД»
У нас нет врачей, которые скажу: «Ты сначала подумай о своей зависимости, потом поговорим про лечение». Но у нас есть правило: пациент не должен быть в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Но, если человек приходит в более-менее адекватном состоянии, врач его примет. Даже если употребление случилось относительно недавно. Но, если человек отражает, что происходит, нет проблем. Добро пожаловать.

Кроме того, в Центре существуют разные формы помощи, среди которых общение с врачами (некоторые пациенты налаживают с ними доверительный контакт), психологами и равными консультантами [людьми, которые тоже живут с ВИЧ — прим. ЕТВ]. Также есть группы взаимопомощи, где собираются ВИЧ-позитивные люди и делятся своим опытом, и телефон доверия, если вы хотите сохранить анонимность: (343) 310-00-31 (будни с 9:00 до 20:00).


— Сейчас я в состоянии купить себе машину за полмиллиона. Как раз ищу подходящий автомобиль. На права сдал недавно. Неплохо бы приобрести жилье — такой маленький фундамент для своей семьи. На работе я директор. Огласки не боюсь, но предпочитаю не говорить о диагнозе всем. Знают те, кому нужно. Если люди сразу отсеиваются, значит, это не мои люди. Некоторые не готовы к такой информации.


ПриВИЧная жизнь
Фото: pixabay
У меня появилась девушка. У нее нет ВИЧ. Она регулярно проверяется, и все хорошо. В будущем я хочу детей. Мне есть, что им рассказать. Но я не хочу, чтобы они видели то, что видел я. К ВИЧ я теперь отношусь по-другому. Не вижу смысла бояться того, что уже случилось. Это уже есть результат чего-то. Надо строить свою жизнь и работать на другой результат.


ВИЧ — маркер для меня. «Дима, если ты будешь плохо себя вести, все будет плохо». Вирус напоминает мне, что нельзя забывать о себе.


ЕТВ благодарит Свердловский центр по профилактике и борьбы со СПИД за помощь в подготовке материала


Фото на главной и в тексте: pixabay.com

Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам