Спасти рядового трансгендера

Как призвали в армию екатеринбуржца, которому нельзя служить.

Армия в России чаще вызывает негативные эмоции. Истории про чистку унитазов, дедовщину и убийства в воинских частях стали нормой, поэтому призывники всеми способами добиваются отметки «не годен». За примером далеко ходить не надо — в Свердловской области есть Еланский учебный центр, который имеет дурную репутацию. Один из самых известных случаев произошел в Елани в августе 2017 года, когда бойцы из Тувы устроили массовую драку. Ножевые ранения получили 14 человек.


Последняя армейская трагедия случилась в Забайкалье, где 20-летний солдат-срочник Рамиль Шамсутдинов расстрелял десять сослуживцев. Минобороны заявило, что парень открыл огонь по людям из-за нервного срыва, который якобы не имеет отношение к армии. Хотя комитет солдатских матерей и знакомые Рамиля сообщали об обратном.

Но проблема армии не только в том, что происходит внутри нее, но и в том, что случается на пути к ней. Призывные комиссии работают, как конвейер, почти не вникая в истории болезней новобранцев. И как только возникает нештатная ситуация, система призыва дает сбой. Например, когда на пороге военкомата появляется трансгендерный человек.


Каждые три недели Павел [имя изменено — прим. ЕТВ] ставит уколы тестостерона. Препарат ему подобрали год назад после медкомиссии, которую он прошел в Самаре. Взяв в руки заветную справку, молодой человек выдохнул — больше не придется работать официанткой в кафе и чувствовать неловкость, когда тебя называют женским именем.


В Самаре нашему герою хотели отложить трансгендерный переход: процесс приведения гендерной роли и тела в соответствие с внутренним самоощущением (смена документов, гормонотерапия, хирургическая операция — по желанию). Сексолога смутил юный возраст пациента — Павлу было 20 лет. Но психиатр не послушал коллегу и разрешил начать переход. На память об этом случае на справке Паши осталась отметка «смена паспортного пола не рекомендуется». Но новые документы он все же сделал.

― Я поехал в свой родной маленький город. Думаю: «ЗАГС один, что сейчас будет?» К моему удивлению, там оказались молодые вежливые сотрудники, которые за три дня поменяли мне свидетельство о рождении. Более того, они извинились за то, что делали его так долго. Все остальные документы я получил в течение месяца. Остался только военный билет, — объясняет собеседник.

Повестка не пришла парню ни весной, ни осенью, и тогда он сам пошел в военкомат. Говорит, не знал, как оформлять военный билет, поэтому просто отправился по ранее неизвестному адресу. Чтобы было не так страшно, взял с собой знакомого, который тоже был прописан в его родном городе и недавно начал переход.

Фото: pixabay.com

Молодым людям повезло: в приемной они встретили «кого-то из начальства». Женщина, с которой они общались, долго не понимала, где ребята ходили раньше и почему впервые попали сюда в 20 лет? А когда наконец поняла, дала повестку и направила на призывную комиссию со всеми.


― Сначала нам сказали, что мы сможем пройти обследование отдельно. Но сотрудница, которая могла помочь, просто отказалась нас принимать со словами «мне некогда тратить на них время». Хорошо хоть, что в военкоматах перестали ставить призывников в трусах вдоль стенки. Не знаю, как бы я это пережил.


На вопрос, зачем идти в военкомат и тратить на него нервы, если тебя никто там не ждет, Павел отвечает просто: военный билет требуют на учебе и на работе. При трудоустройстве о военнике спрашивают в первую очередь. Если его нет — до свидания. Начальник не хочет брать на себя ответственность за тех, кто «косит» от армии.

Сейчас Паша не работает. Он недавно восстановился в университете и пока вникает в учебу. Но сидеть на шее у родителей парень не собирается, поэтому билет ему скоро пригодится. Делать каминг-аут перед потенциальным работодателем у него нет ни сил, ни желания. Последние несколько лет Павел только и делал, что объяснял свою трудную ситуацию. Поэтому говорить врачам о себе тоже не посчитал нужным.

― Я не стал говорить о трансгендерном переходе каждому врачу призывной комиссии. Допустим, проверяет окулист зрение. Ну, и зачем я буду перед ним открываться? Моя гендерная идентичность никак не связана с ним. Да и многие врачи даже не долистывали мое личное дело до справки с диагнозом «транссексуализм». А вот специалистам, которые работают с нами [трансгендерными людьми — прим. ЕТВ], я уже объяснял ситуацию. Их всего трое: хирург, психиатр и терапевт.


У хирурга я волновался. Там сидел суровый дядька, который, по-моему, уже устал. Он попросил меня раздеться, и я замялся, начал объяснять, что операций не было… На что он ответил, что раздеться мне все-таки придется, потому что он должен посмотреть кожу. В личном деле ничего не написал. Как я понял, врачи еще будут думать, как все правильно оформить, потому что они сами ничего не знают.


С психиатром у парня проблем не возникло. Врач направил его на дополнительное обследование в психоневрологический диспансер. Там призывник пообщался с психологом, которая сразу сказала: «Служить вы точно не будете. Армия к этому не готова». Хотя опасения все-таки были — диагноз могли оспорить, так как справка самарской комиссии не так важна, как документы военкомата. Нашему герою повезло. Но не во всем.

― Когда я пришел к терапевту, передо мной сидела очень молодая девушка. И с ней была такого же возраста медсестра. Передо мной комиссию проходил мой знакомый, но он их заболтал и пулей вылетел из кабинета. Я даже не знаю, что ему поставили. А на мне, видимо, они решили отыграться. Удовлетворить свое любопытство. Видят, справка та же самая. Почему бы и нет?


Они не дали мне слова вставить и давай расспрашивать: «Ой, а когда у вас операция? Ну, это же сложно… Хотя бы верх, наверное, можно сделать? Может, мы вам отсрочку дадим, и, когда вы операцию сделаете, послужите? Сейчас у вас столько проблем будет. Вот сделали бы операцию, а потом бы документы меняли».


Я был в таком ступоре, что даже забыл сказать, что у меня вообще-то проблемы с суставами. Судя по тому, как терапевт и медсестра задавали вопросы, они думали, что есть универсальная операция, на которую можно встать в очередь и решить все проблемы. Но даже если медик не знает о переходе, как можно не понимать, что человеку могут быть противопоказаны операции?

Фото: pixabay.com

К сожалению, призывники часто сталкиваются с тем, что медики считают нужным высказать свое мнение о человеке или просто задеть его. Но т*персоны предпочитают это замалчивать. Лишь изредка в интернете можно встретить истории вроде: «Все врачи ставят отметку — годен с категорией А. Далее для сдачи документов на получение заветной корочки нужно получить у главврача заключение. На что мне этот самый главврач говорит: Иди делай все операции, я не могу освидетельствовать женщину. А потом придешь и будем решать, какую категорию годности тебе присвоить“».


Бывают и другие случаи, когда в силу своей безграмотности медики связывают в одно сексуальную ориентацию и гендерную идентичность. Например, в Волгоградской области врач в присутствии призывника обсуждал с коллегами сексуальную ориентацию пациента и опасался, что в России будет, «как в Европе», ведь тогда «все обычные, нормальные пацаны будут сидеть в тюрьме, потому что они поубивают всех». Кроме того, медик обронил такую фразу: «Мне придется его убить, хоть и врач я, и сяду я».

В итоге врач поставил молодому человеку предварительный диагноз «расстройство половой идентификации» и выдал направление на обследование в стационар. Вместо этого парень обследовался у психиатра, который не выявил профильных расстройств, и подал жалобу в областной комитет здравоохранения. Перед призывником уже извинились и ждут, врача из отпуска, чтобы определить ему вид наказания. Однако жалобы пишут далеко не все, кто оказался в подобной ситуации. Некоторые, как Павел, даже не просят быть вежливее. А могли бы.

Фото: pixabay.com

Какую категорию годности терапевт поставила нашему герою, он так и не понял. Пытался забыть о бестактности двух девушек и не уточнил. Единственное, что запомнил молодой человек:

«У вас все хорошо, можно А поставить»

И он не удивится, если терапевт действительно нарисовала категорию А — «годен без ограничения».


Винсент, координатор транс*направления в Ресурсном центре для ЛГБТ в Екатеринбурге, говорит, что Павла должны были списать хотя бы по одной из трех категорий: психиатрия (диагноз «транссексуализм», который считается заболеванием), хирургия (отсутствие полового члена) и эндокринология (гормональная терапия, которая вызывает определенную зависимость). Хотя, уточняет Винсент, все эти причины не сказались бы на службе в армии. Проблема кроется в отношении к трансгендерам в обществе. И даже если транс*мужчина действительно хочет служить (а такие есть), в России ему не дадут сделать это, потому что за мужчину не считают. И поставят категорию Д — для инвалидов. Для некоторых призывников это сродни оскорблению.

― Я слышал только об одном случае, когда транс*мужчина служил в армии, но на административной должности. Транс*мужчин не берут в армию, так как есть риск, что их побьют сослуживцы. Очевидно, необходимо будет проводить воспитательные работы, чтобы снизить уровень транс*фобии. Этим военкомат явно не хочет заниматься. Гораздо проще просто отказывать транс*мужчинам в службе по выдуманным причинам.

Про отношение в армии к ЛГБТ-сообществу слышал и наш герой, который не рвется в армию. Для него куда важнее учеба, любимая девушка и родители. В университете Павел проведет шесть лет, и, когда он закончит вуз, ему будет почти тридцать. И терять еще год в армии, считает молодой человек, было бы ошибкой и шансом серьезно подставиться.


― Было бы глупо, с моей стороны, ожидать там понимания и толерантности. Когда ты идешь в армию, 90% тех, кто там служит, — молодые, отбитые на всю голову парни. Многие еле закончили школу, не поступили никуда. Если раньше в армии служили, то сейчас это называется «сходил». Для меня это звучит, как сходил за хлебом или покурить. Как у меня сестра выражалась: «Замуж сходила. Не понравилось». Тут так же. Само отношение другое. И когда ты находишься в окружении людей, которые к армии индифферентны, в этом нет ничего хорошего. Ни для кого не секрет, что в армии есть дедовщина и травли, а я не хочу оказаться в этом снова.

Другая ситуация складывается с транс*женщинами. Если они еще не успели получить справку, сменить документы и начать гормонотерапию, то вполне могут оказаться в армии, потому что не попадают под три вышеперечисленные категории. А если учесть, что справки в Екатеринбурге не выдают, медкомиссия для транс*персон не бесплатная (на обследование в Самаре Павел потратил 25 тысяч рублей; в Санкт-Петербурге и Москве оно стоит в два-три раза дороже) и врачи могут отсрочить переход, такая ситуация реальна.

Фото: pixabay.com

― В таком случае я рекомендую обращаться к юристам правозащитных организаций, например, «КвирПризывник» — движение сознательных отказчиков от военной службы. Также военно-врачебная комиссия может отправить на собственные обследование в психоневрологический диспансер, чтобы установить диагноз «транссексуализм», отмечает Винсент.


Сегодня, 7 ноября, судьба Павла наконец решится. Врачи должны определиться с категорией годности, и наш герой полагает, что, скорее всего, армия ему не светит. Но многочисленные вопросы к российской призывной системе так и останутся открытыми. И все, что остается молодым людям в таком случае, это шутить:


Идет медицинская комиссия в военкомате.

— Что вас беспокоит?

— Я близорукий.

— Не страшно. Будете в первом окопе всегда, чтобы лучше видеть! Следующий!

Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам