Жизнь — улицам

Глава архитектурного бюро S&P Мирослав Штука рассказал ЕТВ о благоустройстве вокруг Ледовой арены УГМК, авторском надзоре и концепции развития Екатеринбурга.
На прошлой неделе УГМК показала, какой будет территория вокруг Ледовой арены, которую к июлю 2022 года построят на территории снесенной телебашни. Концепцию разрабатывало польское архитектурное бюро S& P. Оно уже знакомо екатеринбуржцам: в 2018 году по его проекту к ЧМ-2018 появилась «Бульварная лента» цепь соединенных между собой бульваров, которые ведут от Дворца молодежи к «Екатеринбург Арене». И в отличие от проходившего параллельно ремонта проспекта Ленина (и вызвавшего серьезный скандал), «Бульварная лента» понравилась всем. По крайней мере, претензий к ней не предъявляли, наоборот — ставили в пример.

ЕТВ встретился с главой бюро S& P Мирославом Штука, чтобы узнать, сможет ли проект набережной около Ледовой арены повторить успех «Бульварной ленты», можно ли решить проблемы в благоустройстве Екатеринбурга и как научить чиновников разговаривать с горожанами.

— УГМК лишь готовит проект благоустройства пространства около Ледовой арены. Приводить территорию в соответствие с вашими разработками будет администрация Екатеринбурга. Не боитесь ли вы за результат?

— Я не боюсь ни процесса, ни результата. Да, будет нелегко. В проекте есть новые и сложные инженерные элементы — как пешеходный мост [через Исеть на улице Народной Воли — прим. ЕТВ]. Мы знаем, что все в России это можно воплотить. Но важнее всего, какая будет эксплуатация после ремонта. Пример «Бульварной ленты» показывает, что некоторые департаменты мэрии не готовы или просто у них нет желания обслуживать новые элементы благоустройства. Проще сказать: «Это невозможно — потому что невозможно».


Около Ледовой арены мы бы хотели, чтобы пешеходная зона и проезжая часть были в одном уровне и разделены только «втопленным» поребриком. В Европе это очень популярное решение, называется «shared space — общее пространство»,

которое хорошо работает и в центрах городов.
В будни и выходные, когда на арене не будет мероприятий, вся территория вокруг арены может быть пешеходной,
а улицы, которые примыкают к фасадам арены, работали бы как тупиковые, с низким объемом трафика. И только во время мероприятий она бы открывалась для односторонней циркуляции такси или автобуса, которые подвозили бы зрителя к входу и уезжали.

Пространство, которое в соответствии с потребностями работает по-разному, добавляет сложностей в эксплуатации. Но это подход, принятый во всем мире, позволяющий делать пространства многофункциональными, чтобы они не были мертвыми в дни, когда на арене нет мероприятий.

Фото: Марина Молдавская для ЕТВ

В проекте есть еще один спорный участок — сквозной проход под мостом на Куйбышева.


— Это сложная тема. Перед началом проектирования нам сказали: под Куйбышева будет построена арка, которая свяжет проектируемую набережную с северным участком по другую сторону улицы. Это исходные данные.


Пока арки нет, но, возможно, появится. Без нее вся система набережных как пешеходный бульвар, который связывает

северную часть города с югом не заработает. Эта арка под
Куйбышева, с точки зрения конструкции и производства работ очень сложна. Когда мы строили «Ленту», думали, что самым трудоемким элементом, который не построят, станет скейт-парк. Но жизнь полна сюрпризов — город сказал: будем делать. И сделали.

Я думаю, что в мэрии понимают, что без связи набережных между собой пространствам вокруг Арены не достигнуть своего полного потенциала. Тоже самое с переходом под. То же самое с переходом под Малышева. И на Декабристов под Царским мостом уже есть сухая арка, которую необходимо только адаптировать.

Фото: пресс-служба УГМК

Вам нравится тот участок набережной, который уже сделан?


Мне трудно комментировать проекты других проектировщиков… Но я бы к некоторым элементам подошел иначе. Мне, например, очень не хватает подходов к воде. В этом году летом, как только Исеть обмелела, люди начали к ней спускаться, где появилась возможность. Даже в центре города, на «диких пляжах» пруда пикники устраивали. Мы знаем, река грязная, но люди любят сидеть у воды. Я надеюсь, что вода станет чище, поэтому в нашем проекте подходов к воде будет достаточно много.


— Около Ледовой арены мало парковок. Для нас это нетипичная история.


Арена находится в самом центре города, где не нужно много парковок — рядом метро, автобусы, трамваи и другие существующие парковки. После мероприятия можно будет легко уехать на общественном транспорте. Я знаю, что кому-то не нравится это центральное расположение, но с точки зрения транспорта это может функционировать очень эффективно.

Многим это расположение Ледовой арены не нравится потому, что здесь 200 лет назад были исторические сады. Но мы не живем 200 лет назад. Жизнь меняется, город меняется. Никто не собирается сносить памятники архитектуры, которые существуют. При этом вернуться к городским функциями этой территории 200-летней давности теперь трудно. Мне больше других нравится голландский подход к таким объектам. В Нидерландах есть градация: есть памятники, которые совсем невозможно изменить, а есть те, где можно сохранить фасад, но и придать зданию новые функции и выполнить перепланировку.


Дополнительно, экономический анализ и мировой опыт показывают, что многофункциональные арены в центрах городов хорошо влияют на жизнь и экономику, потому что они привлекают массовые мероприятия — культурные и спортивные. Они увеличивают бизнес-потенциал окружающих объектов.

Лучше, чтобы многофункциональные арены были в центре, чем где-то на периферии, куда люди приезжают и сразу после мероприятия уезжают. Это ничего не дает для развития территории.
Фото: пресс-служба УГМК

Насколько я помню, вы настаивали на авторском надзоре во время строительства «Бульварной ленты» и чуть ли не каждый день сами присутствовали на площадке. Будете ли вы контролировать работы около Ледовой арены?


Мы будем делать все для этого. Я всегда говорю: если не будет авторского надзора, мы не гарантируем результат. Мы часто общаемся с другими проектировщиками, которые жалуются: проект был хороший, но не получилось построить как задумано. Я всегда задаю им простой вопрос: сколько раз в неделю вы были на стройке? И в 90% случаев они отвечают: «Ну, мы выдали проект и там в нем все было…» Это так не работает.


Помню, как мы приходили на «Бульварную ленту» и помогали рабочим, которые клали плитку. Им никто не показал суть проекта, ничего не объяснил. Нам пришлось рассказывать, почему мы хотим именно так, до какого результата хотим дойти. И это в общем изменило их подход к работе. Они перестали говорить: «Что за глупость, мы сделаем по-своему».

Когда начинаем строить наши проекты, мы часто боимся увидеть конечный результат. Думаем, будет ли конечный эффект таким, какой мы хотели? Но часто наши проекты дают лучшие результаты, чем мы задумывали. Люди говорят: «Я не знаю почему, но в этом пространстве очень приятно сидеть, гулять, находиться…». Это самый сильный комплимент.

Почему «Бульварная лента» так хорошо вписалась в пространство Екатеринбурга?


Во-первых, у нас есть опыт, как заставить городскую среду работать. Во-вторых, мы знали, что нужен проект, который можно будет построить быстро и недорого. Я думаю, мы выиграли конкурс, потому что удачно включились в структуру и идеологию города. Всегда помогает то, что ты живешь в городе, для которого проектируешь.


Мы не спустили случайный проект на парашюте, а аккуратно вписали в существующую среду: использовали следы старых улиц, сохранили все большие деревья. Думаю, успех проекта в том, что мы создали следующий слой истории на основе существующих пространств, а не пришли и не сказали: делаем так, изменяем все, и нам безразлично, что было раньше.

Бульварная лента
Бульварная лента
Фото: Дмитрий Сальник для ЕТВ

Со строительства «Бульварной ленты» прошло два года. Есть ли проблемы у проекта сейчас?


Очевидно, что не выполняется уход за растениями. Хотя были и инструкции, и год гарантийного ухода. Но победил дефицит желания. Проблема в том, как территория эксплуатируется. Когда за пространством не следят и не ухаживают, в нем появляются вандалы, которые выкапывают растения. В первые полтора года, когда еще подрядчик, который делал посадки, ухаживал за «Лентой», мы потеряли около 5% растений, что является нормой. Сейчас — гораздо больше. Все потому, что пространство стало выглядеть не принадлежащим никому.


Мы часто говорим, что нашим проектам не нужны дополнительные деньги на уход. Нужно только изменить способ ухаживать за растениями. А мы все знаем, что старые привычки труднее всего изменить.


Надо отметить, что подобное отношение мы видим не только у мэрии, но и у некоторых девелоперов, для которых работаем.

Проект хороший, но люди, которые занимаются уходом, делают так, как привыкли, игнорируя наши инструкции. И шаг за шагом уничтожают проект.

«Качественные городские пространства сами зарабатывают на себя»

У екатеринбургского благоустройства вообще немало проблем. Например, сейчас, в конце осени, все еще не положили тротуары на Ленина и Малышева. Когда сроки благоустройства и ремонта затягиваются — это нормально?


Думаю, да. Я часто живу в Берлине, и там ремонт идет постоянно. Инфраструктура изнашивается и требует постоянного восстановления. То, что происходит в Екатеринбурге, похоже на Польшу 15-летней давности. Когда ремонтируя улицы, никто не заботиться о благоустройстве и озеленении. В Екатеринбурге делают красивые гранитные тротуары. Хорошие борюры из камня. Но никто не подумал, что одновременно с укладкой плит можно высаживать деревья хорошего качества, которые эффективно организуют улицу и позитивно влияют на ее эстетику. Благодаря структуре из деревьев люди понимают, где идти, визуальное влияние автомобилей уменьшается.


Мы сравниваем себя с Европой. И нам кажется, что у нас все делают неправильно.


Я не согласен. Первый раз я работал в России в 2011 году и сказал тогда, что через пять лет благоустройство будет важной темой. Так и получилось: все говорят о благоустройстве, это квазиполитическая тема. Появилось желание менять среду. И эффект виден: Москва изменилась с программой «Моя улица». Теперь это город комфортный для пешеходов. Казань доказывает, что и в меньшем, не столичном, городе изменения к лучшему возможны.

Проблема в том, что люди, занимающиеся благоустройством, в основном, архитекторы. Их научили проектировать здания и объемные элементы, но не городские пространства.

Благоустройство вокруг зданий для архитекторов имеет какое-то отрицательное значение. Ландшафт — сложная тема, куда входят экономика, социология, ботаника, урбанистика, инженерия, экология. В современном мире это самая сложная профессия — проектирование городской среды, которая соединяет все эти элементы. В Китае, США и Западной Европе ландшафтный архитектор — самый главный человек в проекте. Его привлекают первым, чтобы получить каркас проекта. А уже потом подключаются архитекторы, урбанисты, дорожные инженеры. Для этого нужно, чтобы система образования готовила ландшафтных архитекторов для этой роли.


Во Франции или Великобритании, где изменения климата уже влияют на экономику, понимают, что ландшафтная архитектура, экология и комплексный подход к проектам очень важны, чтобы в пространствах можно было комфортно жить. В  России тоже все изменится быстрее, чем мы думаем.

Благоустройство на проспекте Ленина. Октябрь 2019 года
Благоустройство на проспекте Ленина. Октябрь 2019 года
Фото: Мария Войнакова, ЕТВ

Вы часто бываете в Екатеринбурге. Есть ли места, которые хотелось переделать?


Для меня очень важна улица Карла Либкнехта. Она сейчас работает только для потоков автомобильного движения. Очень мало места для пешеходов, им неприятно там находиться. Можно было бы планомерно поменять улицу. Мы делаем сейчас подобные проекты в Варшаве. Не надо забывать, что предлагаемые изменения влияют также на экономику окружающей среды: коммерческие пространства начинают работать эффективнее, если улица сделана хорошо и правильно. А это налоги, которые потом город собирает. Качественные городские пространства зарабатывают на себя.


И ведь точно, на Карла Либкнехта, по крайней мере, между Малышева и Ленина, почти нет деревьев.


Там очень важные культурные объекты: театр музкомедии, филармония, у которой скоро появится новое здание. Но пока улица выглядит просто транзитной для автомобилей.


Фото: Марина Молдавская для ЕТВ

Кажется, даже в центре Екатеринбурга много таких улиц, по которым неприятно ходить.


Да. Я бы хотел, чтобы люди, которые отвечают за это в городе, попробовали два дня не пользоваться машиной и походили по городу. Люди и ездят на автомобилях, потому что им неприятно ходить пешком. Я думаю, было бы лучше не распыляться на несколько проектов, сосредоточиться на двух-трех. Сделать хороший пилотный проект и на нем протестировать новый подход к улицам как к важным элементам городской среды. И он заработает эффективнее, чем 20 сделанных плохо.

— Недавно Екатеринбург протестовал против храма в сквере. Люди отстаивали кусочек города, в котором им приятно находиться. Если мы будем благоустраивать улицы, поможет ли это снизить градус недовольства от того, что застраиваются общественные пространства?


Мне кажется, нет. Потому что зеленых рекреационных пространств в центре города мало. Для меня протесты в сквере не были политическими — просто люди хотели сохранить среду, которая для них важна. Я думаю, если бы они начали говорить о политике, то не нашли бы согласия. И проблема не в том, что там хотели построить, а в том, что с людьми никто не поговорил. Я тоже чувствовал, что никто не объяснил жителям подробно, как это место будет функционировать с храмом. Горожане боялись, что храм лишит их этого пространства.


Важен диалог. Ландшафт — сложная социальная тема не только в России. Это очень эмоциональный элемент, который включается инстинктивно: все, что связано с деревьями — это связь с природой, которая живет в человеке с начала времен.

— А может ли благоустройство примирить горожан с изменениями, которые предлагают застройщики?


Может. Но надо создать каркас городской зеленой инфраструктуры. А это не только парки: это каждое дерево в озеленении улиц, чтобы как в Москве, можно было пройти из одной точки в другую через комфортное пешеходное пространство, а не перебегать через улицу, где человек чувствует себя незваным гостем.


Нужно соединить зеленые пространства в единую систему. Мы, когда работаем с городом, просим сначала, чтобы люди, которые отвечают за стратегические решения, в одном коротком предложении описали свое видение города. Мэр или его замы, даже по урбанистике или благоустройству, не могут этого сделать — они об этом никогда не думали. Дороги, освещение, проезды, подземные сети, другие элементы — да, не город в целом. Но если мы не знаем, куда идем, очень сложно выстроить общую структуру или найти «дорогу»..


Если подумать о Екатеринбурге как о первом городе-лесопарке в России? Это название соединило бы очень много идей: озеленение, вода, воздух, но не дикий лес. Оно включило бы очень многие функции через леса, через прекрасную уральскую природу. В последнее время мы включились в идею разработки общего видения для городского зеленого каркаса, думаем, где в Екатеринбурге могут пройти «пальцы» озеленения.

«Воевать проще и быстрее, но… так мы ничего не построим»

Надо ли спрашивать людей, разрабатывая новые проекты благоустройства?


В Европе есть система социальных консультаций: проектировщики детально рассказывают, что они хотят сделать. Сейчас часто люди начинают протестовать. Но стоит им все подробно объяснить, и они говорят: «А, ну да, это то, что мы хотели». И проблема исчерпана. Это не всегда заканчивается позитивно, но будущих пользователей всегда хорошо послушать.


Надо привлекать людей в проект, чтобы они понимали, что они включены, это «их» проект, чувствуют себя его владельцами. Тогда не будут вандализма. И даже когда кто-нибудь другой будет вредить, станут следить и говорить: «А что это ты делаешь? Нет-нет, тут так нельзя. Это наше пространство».

Фото: Марина Молдавская для ЕТВ

Как приучить к этому чиновников, чтобы они не воспринимали любые замечания как нападение. Их ответы звучат так: «У вас нет специального образования, кто вы такие?»


Правда всегда посередине. Да, у людей нет специального образования, но они будут использовать это пространство. У них есть опыт как быть пользователем.


Мы, например, проектируем пространство вокруг детских садов. Месяц назад заказчик сказал, что возникла проблема — пришла директриса этого садика, и ей все не нравится. Я предложил встретиться с ней: она занимается детскими садиками 30 лет, у нее есть опыт, который нам нужен. Мы не проектируем в вакууме, мы работаем для людей. Мы поговорили, рассказали ей о проекте, рассказали свои идеи, услышали ее пожелания. И очень легко пришли к согласию.


Часто первая реакция на проект — агрессивная. Это нормально — люди боятся того, чего не знают. Надо объяснять. Воевать проще и быстрее, но… так мы ничего не построим.

Почему вы открыли филиал S&P в Екатеринбурге, а не в Москве или в Казани?


В Москве много проектировщиков и большая конкуренция. Нет покоя, а проектированию нужен покой. Кроме того, там очень много больших проектов — парков, набережных. А меня всегда больше увлекает «обычное благоустройство». Мы

здесь также потому, что главный офис нашего первого и до сих пор самого большого заказчика, «Брусника», в Екатеринбурге.


Мы много проектируем для жилых кварталов, и для меня всегда интереснее работать над этими пространствами — они ежедневно влияют на жизнь людей, чем большой парк в центре города: 50% людей два раза в год придут в парк, а дома они находятся каждый день. Мне нравится, что я могу улучшить жизнь людей.


Сейчас многие начали интересоваться и Екатеринбургом. Но у нас было время спокойно познакомиться с городом и показать, что мы можем. Бумага все стерпит, а вот построить то, что запроектировали, — задача сложнее. Поэтому сейчас мы можем заняться более плотно реализацией идей, а не конкуренцией с другими бюро.


Так получилось, что большую часть своей профессиональной
карьеры я работал в странах, где современный подход к
ландшафтной архитектуре только начинался. Когда я приехал из Великобритании в Польшу, там была такая же ситуация, как в России сейчас: жилье, а вокруг — газон, бетонный подъезд и все.
А теперь спецификации, которые я создавал сам, 20 лет тому
назад, переводя и адаптируя английские эквиваленты,
использует большинство ландшафтных архитекторов в Польше.

А мне, когда все встало на рельсы, стало скучно, и я поехал в Китай. Там гигантские масштабы проектов, было очень важный опыт. Мне нравится, когда небольшими, но хорошими проектами, малыми шагами удается добиться большего влияния на городскую среду. Большего, чем даже в Германии, Великобритании, где таких проектов уже много.

Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам