Монастырь отЧАЙния

О людях, которые уверены, что деньги — не главное, верят в светлое будущее, варят варенье из шишек и ставят спектакль « Амальгама» в деревне, где живет с десяток семей.

«Что такое депрессивный регион? Это звучит как какая-то криминальная вывеска. Но если через увеличительное стекло посмотреть на то, что было здесь… Каждый год сгорал один дом. И погибали люди. Суицид. Каждый месяц люди вешались. Даже дети. Мы пытались хоть что-то сделать, чтобы остановить волну черной депрессии», — рассказывает игумен Петр, настоятель Свято-Косьминской пустыни, мужского монастыря в деревне Костылева (в 30 километрах от Верхотурья).

Я ехала в Верхотурский район, чтобы посмотреть на линию по производству гранулированного иван-чая. А вместо этого встретила людей, которые уверены, что деньги — не главное, верят в светлое будущее, варят варенье из шишек и ставят в деревне, где живет с десяток семей, спектакль «Амальгама» — философскую драму с элементами фантастики.

Один монах, в миру — повар, лет семь назад собрал на территории Свято-Косьминской пустыни шишки и сварил из них варенье. Братья, сначала отнесшиеся к кулинарной затее с недоверием, варенье попробовали, удивились и на следующий год уже помогали собирать молодые (молочные) шишки с сосен и кедров. Такая же история произошла и с иван-чаем: монахи прошли путь от инициативы одного — через недоверие — узнавание — удовольствие — к вовлечению.

Сначала чай готовили на монастырской кухне. Пили сами и угощали гостей. Потом приобрели один маленький роллер для скручивания чайного листа и увеличили объемы производства до 20-30 килограммов в год. Нарастили обороты до 500 килограммов. И задумались…

Отец Петр старается очень коротко пересказать то, о чем думали монахи несколько лет назад.

И монахи решили купить более мощное оборудование и довести производство до промышленных масштабов.

Листья свободы

Фото: Павел Соколов
Фото: Павел Соколов
Отец Моисей и игумен Петр

Иван-чай, или кипрей, — на территории России растение популярное. Нет его разве что на крайнем севере и на берегу Черного моря. Известно множество народных название: «верба-трава» или «ива-трава» — из-за схожести листьев с листьями ивы, «огненная трава», «скрипун» или «плакун» — потому что при попытке выдернуть траву из земли возникает соответствующий звук.

Копорский чай, который делали из ферментированных листьев кипрея, был популярен на Руси и не только: его продавали под видом китайского, подделывая китайские деревянные чайные ящички. Это привело к тому, что в марте 1839 года в сельском полицейском Уставе для государственных крестьян появилась статья 80: «Запрещается употребление Копорского (иван-чая) как одного, так и в смеси с китайским. Равным образом запрещается и сбор самой травы, из которой копорский чай составляется».

Фото: Павел Соколов
Фото: Павел Соколов
Гранулированный иван-чай

А ведь дискредитированный нечестными торговцами иван-чай обладает мощным лечебным действием, помогает при гастритах, колитах и язвах, оказывает противовоспалительное, противосудорожное действие и заживляющее действие, успокаивает и даже может использоваться как легкое снотворное.

Знали ли об этом монахи Свято-Косьминской пустыни или просто полюбили напиток за аромат и вкус? Сейчас, когда в деревне Бурлева производят 30 тонн листового чая и мечтают о сотнях тонн, это уже неважно. И шесть лет назад тоже было неважно, если верить отцу Петру.

Сейчас сборщикам листьев иван-чай платят 25 рублей за килограмм листьев. Сезон сбора: конец июня — начало августа. Собирать кипрей легко, не надо обрывать только верхние листочки: сжал стебель, провел рукой сверху вниз — и листья у тебя в кулаке. Остается только сложить в мешок, отвезти в цех и получить заработанное.

Опасные шишки

Фото: ЕТВ
Фото: ЕТВ
Кедровые шишки приходится добывать на высоты 20-30 метров

Варенье из кедровых и сосновых шишек при монастыре начали готовить в 2013 году. На кухне. Сейчас производство налажено. В цехе стоят три котла для варки: в одном — сироп, во втором кедровые шишки, в третьем — сосновые. Плюс оборудование для мойки, укупоривания, упаковки. В год получается семь тонн варенья двух видов. «У нас пока небольшой объем производства варенья, — объясняет отец Моисей. — По мере того, как будут расти продажи, объемы увеличим. С шишками проблем нет. Кедров и сосен вокруг много».

Сбор шишек — занятие опасное, для смелых. Но сезонный работник может заработать до 150 тысяч рублей, сдав около тонны сырья. И это примерно за три недели: для варенья пригодны только молочные молодые шишки, которые надо собрать в конце мая — начале июня.

150 тысяч рублей для Верхотурского района — деньги огромные. Вот и стали люди возвращаться в полузаброшенные деревни Бурлеву и Костылеву.

игумен Петр
игумен Петр
настоятель Свято-Косьминской пустыни
Когда мы, братья, с этим столкнулись… Для нас ведь, чем быстрее деревня развалится, тем лучше. Чтобы жить в уединении. А мы абсурдно поступаем — создаем вокруг себя сумбур, от которого сами и страдаем. Создание производства — большая нагрузка для братьев. Доход не стоит того, что мы в дело вкладываем. Оно нам в ущерб — мы теряем монашеское уединение. Но… это Россия. И ты поневоле здесь патриот.

Патриотизм монахов Свято-Косьминской пустыни трудоустройством окрестных жителей не ограничивается. Сначала были праздники — каждый месяц братья старались придумать, чем развлечь, в первую очередь, ребят. «Ведь и детский суицид был, — напоминает отец Петр. — Для деревенских детишек мы создали клуб. Организовали секцию бокса, стритбола. Туристическая секция была — подростки ходили в горы».

А сейчас за триста километров от Екатеринбурга, в уральской глуши живет молодежный театр. Ставят по две пьесы в год, ездят по району с гастролями. На вопрос «кто режиссер», игумен с улыбкой ответил: «Догадайтесь». В новом театральном сезоне деревенские жителями под руководством настоятеля монастыря поставят не совсем обычную пьесу, ее содержание мне кратко пересказал игумен Петр.

О том, что происходит сейчас отец Петр говорит «узел завязался», имея в виду, что наконец-то «и простые люди, и мужи государевы, и бизнес, и духовное начало» вместе создают производство, дающее мощный импульс жизни всего района: «Раньше мэры менялись, сити-менеджер какой-то непонятный был. Мы, монахи, по кабинетам ходили, терялись — куда идти, кому цветы дарить, кому — коньяк. Сейчас — благоденствие. От прошлого идем в настоящее. И можем представить себе будущее».

Дикорос в Верхотурье

Знаток чая — отец Моисей

То, что начинали несколько лет назад монахи Свято-Косьминской пустыни, к сегодняшнему дню превратилось в два современных цеха. Точнее, один, где делают варенье из шишек, да, безусловно, современный. Второй — не только современный, но и уникальный.

Представьте заброшенную деревню с рядами почерневших изб. Кругом — дикие поля, на горизонте — суровые уральские леса. И посреди этого мрачного «великолепия» стоит сверкающий ангар из серебристого профлиста, внутри которого — то самое будущее Верхотурского района, о котором говорит игумен Петр: индийская линия по производству гранулированного иван-чая. Единственная в России.

5 фотографий

Прежде чем она появилась, отец Моисей съездил в Индию и Кению, чтобы выбрать оборудование, которое позволит выдавать 300 тонн чая в год. Заодно узнал о чае все, что можно. «Братья в производстве почти не участвуют, монашеская жизнь — это монашеская жизнь, а производство — это другое», — с долей грусти говорит он. И начинает детально (и кажется даже, что с любовью), рассказывать о каждом этапе, оговорившись, что чайное производство везде, в общем-то, одинаковое: «Разные производители достигают ферментации по-разному. Главное отличие с обычным чаем — на этом этапе».

Мы медленно идем вдоль линии, по которой сначала движутся листья кипрея, затем однородная ароматная зеленая масса, а в финале — черные гранулы иван-чая.

«Завяленный лист поступает по конвейеру в листовой дозатор. Он считает общий объем листа. И регулирует скорость подачи, — говорит отец Моисей. — Затем — сифтер, где отсеивается мелкий мусор и разбивает комки. Получившаяся масса поступает на мацерацию — это раздавливание клеток листа, освобождение внутриклеточной влаги для последующей ферментации. Для крупнолистового чая используются роллеры. Они более щадящим образом скручивают лист. Затем аппарат, который вращаясь, скатывает мелкую чайную пасту в более крупные гранулы. Часть массы остается в более мелких гранулах и в конце линии разделяется на вибрационном просеивателе по разным фракциям. И хотя все сходит с одного конвейера, фракции имеют разный вкус».

Видео: ЕТВ
Видео: ЕТВ
Производство гранулированного иван-чая

Наконец, мы подходим к ферментационной машине. «Это сердце всей линии, которая обеспечивает превращение чая из зеленого в черный, благодаря чему он приобретает аромат и вкус, — продолжает рассказ отец Моисей. — Для ферментации требуются разные условия в зависимости от погоды и времени сбора листьев — разные влажность и количество тепла. Суммарно время ферментации может изменяться от трех до шести часов. Последний этап — вибрационная сушилка. Внутри нет транспортера, только перфорированный лист из нержавеющей стали. Сушилка прыгает на рессорах, в нее задувается мощный поток воздуха. И чай превращается в кипящий слой».

Фото: Павел Соколов
Фото: Павел Соколов
Ферментационная машина — сердце линии

Постоянно на производстве варенья и чая занято около 30 человек. В сезон к работе подключается еще 700 сборщиков сырья.

«До революции Россия экспортировала огромное количество копорского чая. Мы возрождаем традиции. Инвестиции приближаются к 70 миллионам рублей. И разговор об окупаемости — примерно три года», — добавляет совладелец фабрики Борис Садчиков и директор компании «Вест». Именно ей принадлежит оборудование.

«В будущем планируем зарегистрировать новое юрлицо, где будут два учредителя — Вест“ и наш монастырь», — уточняет отец Моисей. И добавляет: «К сожалению, кипрей — дикорос. Не поддается окультуриванию. Мы пробовали выращивать, но — увы. А еще его называют горельник — он первым вырастает на пожарищах».

Фото: ЕТВ
Фото: ЕТВ

Увидите товары марки «Косьминский гостинец» — берите. Варенье из шишек — чудесное угощение. А иван-чай… Просто попробуйте, говорят, у него совершенно особый вкус. А если лет через десять услышите о гастрономических турах в деревни Костылева и Бурлева Верхотурского района, знайте, там смогли построить будущее, в основе которого — люди.

Фото: Павел Соколов

Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам