Павел Лунгин: «Те, кто запрещает, боятся правды!»

ЕТВ поговорил с режиссером о войне в кино и о войне в обществе.

10 мая в российский прокат вышла новая картина режиссера Павла Лунгина «Братство» (военная драма-боевик, действие которого происходит накануне вывода наших войск из Афганистана). Еще до официальной премьеры фильм оказался в центре скандала: на закрытом показе его увидели ветераны войны в Афганистане, после чего написали письмо президенту с требованием запретить прокат фильма, который посчитали для себя лживым и оскорбительным. Накануне премьеры ЕТВ встретился с режиссером и поговорил о войне в кино и о войне в обществе.

— Павел Семенович, как так получилось, что еще до выхода на экраны ваш новый фильм по сути расколол общество на два лагеря?

— Действительно, есть группа известных «афганцев», которые его очень не любят, но есть также генералы и герои войны в Афганистане, которые считают его честным и справедливым. Мне кажется, что те люди, которые хотят запрещать и останавливать спектакли, срывать картины, они всегда боятся правды, они считают, что правда — это что-то вроде нашей главной военной тайны. Так было в Советском союзе, когда правду нельзя было говорить никогда и никому. Это такой секрет Мальчиша-Кибальчиша — «не говори буржуинам правду!». При этом все эти запретители — это люди, которые хотят постоянно воспитывать, вести всех за собой. По сути, они все еще живут во времени СССР с цензурными отношениями к правде, к свободе и вообще к воображению художника (хотя я не люблю это слово «художник», но все-таки ты же чего-то придумываешь и воображаешь).

— Но ведь проблема в том, что они всегда громче. Нужно ли им отвечать? Ведь таких историй, как с вашим фильмом, много. Помните, как бунтовали против «Матильды» Алексея Учителя?

— Они всегда громче, потому что им не лень все это делать, у них очень много времени. Как правило, это люди, которые сами ничем не заняты — у них сесть время написать во все комиссии, во все инстанции, посчитать, сколько государственных денег потрачено. У нас, конечно, нет времени на все это. Нужно ли им отвечать? Не знаю. С «Матильдой» еще более абсурдная история была, когда недовольные бросились защищать императора Николая — для картины это был чистый пиар. В случае с «Братством» — оскорбившиеся хотели создать прекраснодушное представление о войне. Вообще, все хорошие военные картины. начиная с «Чапаева», проходили с ужасным скрипом. И «Баллада о солдате», и фильмы Германа, и «Судьба человека» — там, где есть хоть какая-то правда. Ведь какая главная правда о войне? То, что это всегда хаос и жестокость, и всегда один маленький человек против военной машины. Это и есть главная трагедия войны. И это нельзя ни сказать, ни показать у нас.

bdlbyvt2wt4.jpg

Фото: Ельцин Центр

— Я, может, скажу сейчас жуткую неполиткорректность — но в случае с войной в Афганистане мне непонятно, за что там гибли наши парни, какую такую великую миссию они там выполняли?

— Вот это и есть та самая военная тайна. Поэтому Афганскую войну никто и не любил, потому что там было много противоречий и к концу войны все уже понимали, что никогда Афганистан не станет нашим и все эти жертвы были бессмысленны. И что они идут и идут, эти мертвые солдаты. Удивительно еще и то, что наши с афганцами дружили — покупали у них дубленки, и магнитофоны с телевизорами. Отчаянно обарахлялись на этой войне. То есть с одной стороны — ужас всех этих операций и сражений. С другой — радость приобретения каких-то дефицитных вещей. Это было время конца эпохи.

— Именно за это вас больше всего ругали афганцы? Что вы показали их мародерами, которым важно привезти с войны двухкассетный «панасоник»?

— Это не мародерство, это было всегда и будет всегда на войне. Нет, ругали не за это. Не только за это. За то, что у меня в фильме они там пьют водку. «Чтобы генерал да рюмку водки на войне поднял?! Не может такого быть! Запретить!». Был такой момент на закрытом показе — когда сидит полный зал и вдруг звучат такие выкрики — «в морду надо бить!», «сажать надо за такие фильмы!». Конечно, я понимал, что не 37-й год и меня не посадят, но таким крикам я был удивлен, конечно. Пугает еще и то, что эти люди они прут таким косяком, они объединены общей целью и идут стройными рядами в известном им одним направлении. Но наконец-то родное министерство культуры меня защитило, я думаю они тоже были в панике от мысли, что может начаться, если все недовольные начнут запрещать все, что им не нравится — это будет такая цензура снизу.

kinopoiskru-bratstvo-3144551.jpg
Кадр со съемок фильма «Братство»

Фото: «Кинопоиск»

— Вы ведь не в первый раз столкнулись с критикой — после «Царя» вас ругали за то, что на государственные деньги вы сняли якобы антироссийское кино.

— Фильм «Царь» вышел еще в светлые времена, сейчас бы меня разорвали вообще эти радетели. Что до денег фильмофонда — ведь они для того и есть, чтобы поддерживать режиссеров, чтобы снималось кино. Мы в таком коррумпированном мире живем, что все время выскакивает такой человек в очечках и говорит: «Мы все до копеечки просчитаем, куда и что вы потратили». Откуда он вообще знает, как снимается кино. «Царь» был, конечно, очень смелый фильм по своей идее. Там была показана трагедия царя, человека, который считал себя богом. Для меня это Иван Грозный — это трагическая фигура. Были ли временные параллели с сегодняшним днем? Всегда, чтобы мы ни делали, мы живем в настоящем и даже если ты говоришь о прошлом, то волнует то тебя все равно настоящее.

— Про прошлое и настоящее. Вы стали автором концепции музея Бориса Ельцина, который многие называют музеем 90-х, потому что схвачена суть этого времени. Именно поэтому музей получился такой кинематографичный. Расскажите, как появился этот замысел?

— Честно говоря, я очень горжусь этим проектом и прошу, чтобы сделали специальную табличку, указали мое авторство, для меня это важно. Мне кажется, все в музее решено очень остроумно и необычно. Главная концепция соткалась из того, что меня привели в недостроенную круглую шайбу, которая потом стала Ельцин-центром, и я понял, что ее нужно порезать, как пирог, на куски. Так появилась идея семи дней — из жизни Ельцина, из жизни России. Это мое время. Я прекрасно помню путч, моя квартира совсем близко от белого дома. Все это было у меня под носом и я лично принимал в этом участие. И «Лебединое озеро» — как молчание и пустота. И ощетинившиеся металлическими прутьями баррикады. Но на меня все же самое сильное впечатление производит последняя комната — кабинет Ельцина, пустой стул и телевизор, где он прощается с народом — мало кто уходит сам, да еще и просит прощение. Это жест, который поставил его для меня на пьедестал.

oyyx5aglnkg.jpg

Фото: Ельцин Центр

— При этом фигура первого президента очень противоречива — и до сих пор в книге отзывов музея много критики в адрес Бориса Ельцина.

— Общество неблагодарно. Те, у кого было меньше творческих способностей, они чувствуют себя обиженными. Что тут скажешь? Ничего. Может быть, вам не повезло — вашим детям больше повезет. Да, это было тяжелое время, голодное время. Но это время возможностей. Кто-то начал торговать, кто-то — писать книги. Мне не так важно, что это было голодное время, время измеряется ведь не голодом, а творческими возможностями. Нельзя менять возможности на пайку хлеба. Возможно, я не объективен. В 90-е я сделал свой первый фильм — и он оказался успешен. Но я не понимаю тех, кто постоянно ворчит и считает, что раньше было лучше. При Брежневе, при Сталине, при царе. Это такая ретроспективная утопия, думать, что все хорошее в России уже было. Есть другая концепция, концепция прогресса, которая говорит — я живу лучше, чем мои родители. И любой, кто сегодня недоволен, живет лучше, чем его родители, которые погибали на войне или сидели в лагере, а его сын будет жить еще лучше, его внук еще лучше. Мы куда-то движемся, все человечество и все общество.

— В вашем фильме «Свадьба» вы собрали и перемешали, «поженили», всех несогласных. Можно ли это сделать с нашим обществом? Почему мы сегодня такие разрозненные и раздерганные?

— Свобода — это всегда путь одиночества. Конечно, такой сплоченности не будет. Когда так особенно отчаянно дружат? В детстве, в тюрьме, в армии, в больнице. А вообще пора становиться взрослыми и понять, что это и есть путь одиночества и не всегда счастья. Это то, что меня поразило, когда я уехал во Францию — каждый француз базово точно знает, что он один родился и один умрет. Я, честно говоря, этого не знал, я думал, что я родился с какими-то друзьями вместе, и с ними так всегда и буду. Но это не так, ты один родился и один умираешь. Надо как-то осознать это исконное одиночество человека и не паниковать, и не делать из этого трагедии и не вспоминать коммунальные квартиры, а жить спокойно в новом взрослом мире.

kinopoiskru-bratstvo-3143760.jpg
Кадр со съемок фильма «Братство»

Фото: «Кинопоиск»

— Вы сейчас работаете над новым проектом «Крутой маршрут» по книге Евгении Гинзбург. Почему решили обратиться к этой истории?

— Это история женщины, которая провела большую часть своей жизни в Гулаге, мы ее знаем, как мать замечательного писателя Василия Аксенова. Мне кажется, сегодня надо говорить о Сталине. И не я один так думаю. Вот Дудь, все говорили: «Гламурный парень», и вот он тоже почувствовал это интуитивно. Мне кажется, у нас не было ни одного серьезного фильма, ни одного серьезного сериала о лагерной жизни — что человек чувствует, что он переживает. Книга Гинзбург — это о том, что человек может выжить и состояться даже в таких условиях. Это ответ тем людям, которые говорят, что им сейчас очень плохо жить стало. Нужно напоминать о том, с какой чудовищной жестокостью и несправедливостью мы можем сами со своими людьми обращаться — и это тоже бессмысленно, как бессмысленны все войны и лагеря.

Про Сталина всегда говорят — «взял страну с сохой, а оставил с ядерной бомбой». Но американцы, например, тоже остались с ядерной бомбой, но обошлись без ГУЛАГа. Именно поэтому я хочу сделать фильм о сталинизме. Спорить о Сталине глупо, всегда найдутся те, кто скажут убиты не миллион, а 989 тысяч, у вас неверные данные. Это как с водкой, которую, конечно, не пили наши генералы в Афганистане. Может быть, нужно делать комедию. Только смех может разрушить мифы, только смехом можно победить. Неслучайно Зеленский выиграл выборы, он не спорил с Порошенко, он осмеивал его. И теперь он президент.


Фото на входе: Ельцин Центр

Разговор с Павлом Лунгиным

Режиссёр Павел Лунгин ("Свадьба", "Такси-блюз", "Остров", "Царь") привёз в Екатеринбург свою новую картину "Братство". Как так получилось, что ещё до выхода в прокат фильм вызвал скандал? И что режиссёр отвечает тем, кто обвиняет его в созд

Жизнь после войны. Афган — зачем это было
Городские истории
Жизнь после войны. Афган — зачем это было
ЕТВ встретился с ветеранами войны, которая закончилась 30 лет назад, чтобы разобраться: нужно ли сейчас вспоминать об «интернациональном долге» и если да, то как это делать.
Иван Бакаидов. Я говорю с помощью компьютера и выгляжу как пророк!
Вера Павлова. Недетские стихи!
Екатеринбург другими глазами: «У вас я впервые увидела сухари»
Городские истории
Екатеринбург другими глазами: «У вас я впервые увидела сухари»
Уже в который раз ЕТВ убеждается — иностранцев, которые приехали на Урал, восхищают совершенно неожиданные вещи. Вот и нашу немецкую героиню удивило не маленькое метро, а содержимое супермаркетов.