В бой за честь и славу. Воины ярости

Рассказывая об Уральском добровольческом танковом корпусе, ЕТВ решил вспомнить, какими именно эмоциями в 1943 году был окрашен поход армады наших боевых машин.

ЕТВ продолжает разговор о Великой Отечественной войне и тех уральцах, которым в Екатеринбурге после Победы воздвигли памятники. Первой статьей в нашей серии была публикация о воинах-спортсменах, а сейчас мы хотели бы рассказать о тех, в честь кого на привокзальной площади установили монумент, прозванный горожанами «Варежкой». Об Уральском добровольческом танковом корпусе.

Об этом проявлении настоящего (идущего снизу, от народа, как ополчение Минина и Пожарского, а не сверху от идеологии) патриотизма написаны сотни статей. Весь боевой путь танкового корпуса уже давно и подробно изложен от первого боевого крещения в Орловской области до освобождения Праги. Поэтому сейчас интереснее заострить внимание не на том, что было сделано, а на том, как именно. С каким настроением, эмоциями уральские рабочие записывались в добровольцы и уходили на фронт? Какой был у них основной мотив? Какие слова напутствия им говорили те, кто остался в тылу?

Какое это счастье — носить танковый комбинезон цвета хаки

t1.jpg

Фото: МИЕ

Началось все с победы в Сталинградской битве, после которой уральцы, поставлявшие на фронт большую часть тяжелой боевой техники, решили сделать уникальный подарок армии — создать с нуля танковый корпус. Эта идея окончательно оформилась в виде заметки в «Уральском рабочем» от 16 января 1943 года:

«На группе уральских танковых заводов родилась сейчас ценная патриотическая инициатива. В первом квартале этого года общими усилиями коллективов этих заводов будет выпущено сверх плана столько боевых машин, сколько необходимо для одного танкового корпуса. Корпус будет создан не только собственными силами группы заводов, но и на собственные средства, собранные среди рабочих, инженерно-технических работников и служащих».

Сталин идею одобрил, и уральцы начали воплощать ее в жизнь — создавать корпус с нуля: от техники до униформы и обуви. Личный состав — только добровольцы. Их, к слову, оказалось так много, что приходилось выбирать одного лучшего из дюжины желающих. Так что само участие в будущем танковом походе воспринималось как привилегия и честь.
Штаб Свердловской добровольческой танковой бригады, входившей в корпус, располагался на Березовском тракте — в здании, которое после 1945 года отдали под 42-е ремесленно-художественное училище. Сейчас это профучилище «Рифей» на улице Блюхера, 5а.

Замначальника штаба Свердловской добровольческой танковой бригады тогда был свеженазначенный офицер Василий Зайцев. Позже, в своих послевоенных мемуарах, подполковник упомянул одну интересную деталь, которая позволяет раскрасить черно-белые, хроникальные воспоминания:

«Мне довелось принять участие в заседании комиссии, на котором обсуждался вопрос о том, какого цвета нужно шить комбинезоны для танкистов — традиционного темно-синего или цвета хаки. Мы предложили остановится на цвете хаки, так как он в какой-то степени маскирует танкиста на поле боя, если ему придется покидать танк. Такими комбинезонами и обеспечили танкистов нашего корпуса».

А вот об основной мотивации будущих танкистов подполковник Зайцев в своих мемуарах высказывается суховато:

«При посещении батальонов меня всякий раз поражало, с каким рвением и исключительной добросовестностью готовили себя добровольцы к предстоящим боям. Делясь своими мыслями, многие из добровольцев заявляли, что считают себя счастливыми людьми, удостоенными высокой чести быть зачисленными в корпус».

К сожалению, комбриг не поясняет, какое же чувство лежало тогда в основе такого поведения уральцев. Чтобы прояснить вопрос необходимо обратиться к официальным документам того времени. Благо, такие имеются.
Так остановимся же на них подробнее.

«Земля наша сложит о героях войны чудесные песни»

t_8.jpg

Фото: МИЕ

История уральского добровольческого корпуса — это наш уникальный эпос. История подвига. Причем эпичность этой истории, ее величие обусловлено не только тем, как доблестно сражались наши танкисты, не только и не столько постфактум, сколько изначальным нарративом, с которым рабочие заводов уходили на фронт. К счастью для нас, потомков, эта тема, объединившая людей, была оформлена письменно. И документ этот — «Наказ бойцам, командирам и политработникам Уральского добровольческого танкового корпуса», который зачитали перед отправкой бойцов на фронт со сцены Театра оперы и балета.

t3.jpg
Чтение наказа Уральскому добровольческому танковому корпусу

Фото: автомоногравюра Г. Соловьева

Это искренний текст позволяет раскрыть (или как минимум предположить) мотивы рабочих, которые записывались в танкисты, понять, что тогда чувствовали они и те, кто провожал их на фронт. А ситуация тогда была на самом деле уникальной, отличной от остальных регионов страны. Уральцы не просто добровольно шли в военкоматы, прося отправить их на фронт. Они, как воины античности или средневековья, шли на войну полностью снаряженные своими родными и близкими. Это наложило свой отпечаток на формулировки Наказа, который можно считать воплощением чувств и мыслей уральцев 1943 года.

Во-первых, Наказ отвечал на вопрос: «Зачем вам, нам это нужно?». И в ответе ни слова, ни фразы вроде «кроме нас некому», «потому что должны», «потому что враги сожгли родную хату».

Но были в Наказе танкистам такие строки:

«В решающий момент Великой Отечественной войны выходите вы на смертный бой за честь, свободу и счастье»;
«Даем вам слово крепкое, как гранит наших гор, что мы, оставшиеся здесь, будем достойны ваших боевых дел на фронте. Еще ярче вспыхнет слава нашего края, слава наших дел»;
«Земля наша, свободная и гордая, сложит о героях Великой Отечественной войны чудесные песни».
t5.jpg

Фото: МИЕ

Все перечисленные мотивы в Наказе не рациональные, как например, месть, «око за око», а эпические, как разговор с вечностью: «Достоинство, слава и честь». В своей Клятве добровольцы-танкисты отвечали на Наказ схожей, возвышенной риторикой. Вот несколько цитат:

«В решающий момент Великой Отечественной войны против самого сильного и самого коварного врага седой Урал снова благославляет сынов своих — добровольцев на ратные подвиги»;
«В решающих боях с ненавистным врагом быть в первых рядах защитников Родины, мы не опозорим вековую славу уральцев. Мы выполним ваш наказ и вернемся на родной Урал только с Победо
й».

Кроме того, интересно, что в обоих документах — Наказе и Клятве — сами танки воспринимаются не просто как оружие, а как неотъемлемая часть коллективного тела воинов, эмоционально-связующее звено межу ними и родным краем, Уралом.

Вот цитата из Наказа:

«Своими руками любовно и заботливо ковали мы для вас оружие. Дни и ночи работали мы над ним. В этом оружии — наши заветные и горячие думы о светлом часе нашей полной Победы; в нем — наша твердая, как Урал-камень, воля: сокрушить и истребить фашистского зверя».

А вот ответ из Клятвы:

«Вы доверили нам повести грозные боевые машины на врага. Вы создавали их, недосыпая ночей, напрягая сею полю и силы свои. В броне наших танков, в наших пушках и автоматах ваша мысль и энергия, ваша неукротимая ненависть к детоубийцам, ваша всепобеждающая страсть и уверенность в победе».

Между строк этих эмоциональных текстов читается обрядовое, ритуальное, культовое: «Меч это продолжение руки». И что-то из корневой идеи вселенной Warhammer, что-то от гнева Ахиллеса. Ни слова о «защите рубежей». Только «ненависть», «уверенность» и «всепобеждающая страсть». Такими были (и остались в памяти) добровольцы-танкисты.
t_9.jpg

Фото: 1723.ru

У петербургского философа Александра Секацкого есть эссе «О духе воинственности», в котором он делит участников любой войн на три условные категории: воинов пота, воинов блеска и воинов ярости. Так вот, по Секацкому, воины пота обслуживают всю «механику процесса», и мотив у них — «потому что так надо, потому что иначе — нельзя»; воины блеска — это те, кто «гусарит», стремясь к внешней легкости поступка-подвига, в котором важен его символизм. А воины ярости — это те, кто упивается (возможно, не отдавая себе в этом отчета) уничтожением врага. Для него это цель.

Так вот: уральские добровольцы-танкисты (если судить по тексту Наказа и Клятвы) — это классические воины ярости. Именно она, а также гнев были движущими силами, главными, культивируемыми официально эмоциями. И это не случайно, это было то, что нужно, чтобы победить и не побежать в первом боевом крещении севернее города Орла летом 1943 года.
t_10.jpg

Фото: 1723.ru

Старший — в тылу. Младший — в сражении. Личная история

22 февраля 1962 года в Свердловске на привокзальной площади воздвигли памятник Уральскому добровольческому танковому корпусу: рабочему, который символизирует тыловой Урал, указывая на врага рукой в рукавице, и молодому воину в шлеме, который внимает Наказу.

В этом монументе почти не встретишь типично военных черт — звезд и погон. Это свое, неявное непосвященному воплощение истории подвига. Конкретизировано нашего, уральского.

Это памятник не войне и даже не столько Победе. А героям. Это воплощенный в бронзе и камне эпос, песня. Неслучайно гранитное подножие памятника украшено грубоватыми барельефами, рассказывающими о боевой истории уральских воинов.

А сейчас, как мы знаем, этот памятник ласково называют «Варежкой». И это мирное прозвище, возникшее уже в послевоенные, советские времена, говорит о том, что горожане приняли монумент в свои мирный быт. Признали, что он про них самих. Именно про их историю. То есть нашу. И уже только потом про войну.

Офис исторического значения
Городские истории
Офис исторического значения
В Екатеринбурге насчитывается около 500 памятников архитектуры. Состояние большинства из них оставляет желать лучшего. Можно ли заработать на историческом наследии и кому по плечу такая задача — в материале ЕТВ.
Ольга Славникова: «Что-то будет!»
Золотая маска и Чеховский фестиваль в Екатеринбурге
Взгляд из толпы
Городские истории
Взгляд из толпы
Смотрим на парад Победы в Екатеринбурге глазами подростка, мамы и инженера «оборонки».