«Меня называли сиротой, а я дрался, защищая семью»

Как из бабушкиного внука вырос борец за нравственность и безопасность детей — в интервью с руководителем Уральского родительского комитета Евгением Жабреевым.

Евгения Жабреева чаще всего представляют как ярого борца за нравственность и безопасность детей. Он проверяет школы, ведет приемы граждан, ищет плохие книжки и мониторит городские мероприятия, которые, по его мнению, могут нанести вред психике и здоровью любого ребенка. Благодаря главе Уральского родительского комитета из магазинов исчезла манга «Тетрадь смерти» и книга Валерии Фадеевой «Как взрослеет мое тело». Также на счету Евгения Жабреева борьба с концертами Анастасии Волочковой, Элтона Джона и пугающими куклами MonsterHigh, которых можно укладывать спать в гробы.

В ноябре 2018 года руководителя УРК возмутили радужные рисунки в школе № 115, а на прошлой неделе — открытое мероприятие «Бай-бай, стигма» на тему ЛГБТ в Ельцин Центре. Евгений Борисович посчитал это пропагандой и устроил пикет перед встречей, на котором попытался объяснить собравшимся, что такое нормальная семья. После этого ЕТВ решил встретиться с Евгением Жабреевым и поговорить с ним… Но не о том, чем занимается глава Уральского родительского комитета, а о его детстве, семье, воспитании сына. Хотя работу УРК и отношение к ЛГБТ обойти не удалось.

«Я благодарен бабушке за возможность быть рядом»

О детстве, хобби и семье

— Как прошло ваше детство?

— Оно было нелегким. В раннем возрасте я остался без мамы и папы. Бабушка, которая взяла надо мной опекунство (это мама моей мамы), имеет инвалидность первой группы по зрению. Она медик, массажист. В советское время работала в детской городской поликлинике. У нее была серьезная практика. Даже неподъемных детей бабушка ставила на ноги за несколько сеансов. Я постоянно находился у нее на работе и все это наблюдал. Помогал бабушке заполнять журналы и вообще был привязан к ней очень сильно.

Когда мне было семь лет, она привела меня на стадион «Уралмаш». Я был маленького роста, худенький. У нас в семье никого громоздких нету. Говорят, родители тоже были небольшими.

— А вы их не помните?

— Папа умер в 1985 году, когда мне было семь лет, поэтому его я еще немножко помню. Маму — только по одному случаю: я прыгал на диванчике и играючи пытался свистеть, сидела мама, а бабушка сделала мне суровое замечание, что это плохая примета. И вскоре мамы-то и не стало…

— Давайте вернемся к стадиону.

— Со школы я бегал на тренировку, а после нее приходил к бабушке на работу. И мы с ней вместе тихонечко шли на трамвайчик, на нем — до другой остановки, а оттуда уже шли пешком. Бабушка — передовая женщина. Она встретила детство в Белоруссии (с шести лет была в партизанах), после войны попала в детский дом, потеряла мою маму, еще взяла меня на воспитание…

Я старался заниматься спортом и не привязываться ни к чему дурному. Как сейчас помню, бабушка привела меня, а школы футбола и самбо находились в одном здании. В вестибюле меня встретили тренеры по футболу, спросили: «Хочешь заниматься?» Я очень быстро бегал во дворе с мальчишками, пинал мячик, мне казалось, что я прирожденный футболист. Резкий был такой, где-то даже борзый по-своему. Ответил, что хочу заниматься, но оказалось, что по возрасту и по росту не подошел. С другой стороны вышел тренер из школы самбо Николай Александрович Козлов и сказал: «Я хочу мальчика к себе забрать. Нам такие нужны». Я тогда не понимал, что такое борьба, поэтому она меня и не привлекала. Единственное, что мне нравилось, — это военно-патриотические фильмы. Мне нравилось, когда враг с оружием нападал, а против него применялись какие-то приемы.

7986ac6a-6aa2-11e9-a4c3-0a5db03cc364.jpg

Фото: страница Евгения Жабреева в соцсетях

Все, мы с бабушкой сели на трамвай, доехали до спорттоваров, она купила мне чешки, шортики и привела меня в самбо. Я тогда весил 23 килограмма. На первой тренировке на меня посмотрели: крутился как обезьянка. Сказали: «Ну, из этого парня что-то получится». В течение месяца в своей весовой категории я стал чемпионом района, еще через несколько месяцев в весе 27 килограммов я уже был чемпионом города. Ну, и дальше пошла область и все остальное… Уходил из школы самбо я уже мастером спорта, когда заканчивал училище и переходил на работу на завод в 1997 году.

И все равно в детстве было очень тяжело. Нас было трое сирот в школе, к которым пренебрежительно и неуважительно относились сверстники. Это была просто дикость. Я видел, что кто-то живет лучше, чем мы с бабушкой. У нас была побелка и ковры на стенах, у других ребят — обои. У них было свое место для занятий, софа какая-нибудь, а у меня — самая обычная кровать. И самое главное, многие из них были из полных семей. И вот эти дети — а со многими я перешел из детского сада в школу — бросали фразы: «Ты сирота», «Бабка у тебя слепая». Такие поганые слова меня будоражили, и я лез в драку, защищал свою бабушку, свою семью. Бывало, что толпой наваливались и били. Потом я выцеплял их по одному и, чтоб было все по-честному, выводил на школьный двор, давал сдачи.

Учителя закрывали на это глаза, потому что, допустим, если папа у кого-то работал в милиции, а мама в торговле, то это были хорошие друзья преподавателя.

Мы с бабушкой как-то решили поздравить классного руководителя. Пошли на площадь Первой пятилетки в книжный магазин, купили толстый том «Избранного» какого-то писателя. Я сам сделал обложку, чтоб она красивая была. Пришел, поздравил — не понравилось учителю. Я чуть втык не получил. Она эту книжку бросила: «Что ты мне тут даешь!»

Знаете, это была очень страшная психологическая проверка. За все, что ни творилось, виноватыми делали нас. Но мне помогла бабушка, которая научила меня уважать людей и отстаивать свои права. И спорт. Я, конечно, никогда не прикасался к курению, наркотикам или чему-то пошлому, потому что боялся разочаровать бабушку.

Закончил девять классов, не тянул на отличника. Был в сборной школы самбо на Уралмаше. Хотел отдать себя спорту. Дворовые, школьные друзья отошли на второй план — были товарищи из секции. Мы радовались друг за друга, вместе питались по талонам в столовой. Помню, я выиграл отборочный чемпионат России, и мне подарили первый двухкассетный магнитофон «Кинсоник», об этом писали в «Уральском рабочем». И вся сборная — 70 человек — провожала меня до подъезда. Такой это был праздник.

Мой дальнейший путь лежал на «Уралмаш». Я поступил в училище № 1 на фрезеровщика-зуборезчика. Отучился там три года и остался работать после практики на заводе. В армию меня не взяли, потому что после 18 лет бабушка осталась у меня на иждивении. Хотя я очень хотел, ведь я самбист, подготовленный!

В общем, я решил, что буду заниматься спортом дальше. Но ведь нужно было и деньги зарабатывать, содержать бабушку, строить свою жизнь. Поэтому остался на заводе. Но смотрел на ребят, которые принимали участие в соревнованиях России и Европы, развивались дальше, и хотел тоже. Стал бороться, мне уже платили небольшие деньги.

da2f1f76-6aa1-11e9-9b11-0ecdae1259a2.jpg

Фото: страница Евгения Жабреева в соцсетях

— Вы воспитывались в неполной семье. Такую семью можно назвать нормальной?

— Конечно. Я объясню. Это же обстоятельства. Моя же бабушка не жила с другой бабушкой. Неполная — не значит ненормальная. Бабушка дала такое воспитание, дай Бог, чтоб у всех были такие бабушки. Она воспитала из меня человека. Так, чтобы я тоже дал своим детям нормальное воспитание. Я благодарен, что она дала мне возможность быть рядом, ухаживать за ней. Это очень тяжело. Но ценно. Это вообще святое.

— А как вы пришли к общественной деятельности?

— Из-за того, что бабушка — инвалид, у меня были крепкие взаимоотношения с председателем Всероссийского общества инвалидов Владимиром Петровичем Ковалевским. Я пришел к нему в 2001 году и спросил, чем я могу ему помочь. А у меня из школы самбо были друзья-предприниматели, которые постоянно звали в коммерцию. Владимир Петрович предложил подключить их. И стало получаться. Он же дал мне кабинет, сказав, что из меня выйдет неплохой общественный деятель.

В департаменте по делам молодежи у меня был знакомый Виктор Леонидович Данильчук, который хорошо знал моих родителей. Я обратился к нему за помощью, мол, вот, предлагают общественную деятельность вести. Виктор Леонидович любезно согласился направлять меня. Мы стали проводить общественный прием граждан. В 2003 году выбрали Ройзмана в гордуму. Так вышло, что Ройзман пришел к Владимиру Петровичу и организовал у него приемную. Мы стали помогать, в том числе, Ройзману. К нам приходили с разными вопросами: кто-то не справлялся со своими детьми, и мы встречались с этими ребятами, кого-то определяли в спорт, на учебу, трудиться. В 2005 году я стал индивидуальным предпринимателем. От Ройзмана я никакой помощи не просил, самое главное для меня было, чтоб он помогал инвалидам.

30a5ffd2-6aa2-11e9-ac8d-12ea7691af9a.jpg

Фото: страница Евгения Жабреева в соцсетях

Почему я сейчас занимаюсь общественной деятельностью? Первое — это воспитание бабушки, второе — знакомство с Владимиром Петровичем. Мне понравилось, но самое главное — стало получаться. Я такой человек, что мне не надо за это ничего платить. Я не сижу у кого-то на зарплате. Я стал помогать, у меня стало получаться, и это вдохновило.

Я продолжал взаимодействовать с Ройзманом, познакомился с его юристами, общественниками. Но понимал, что политика не мое. Меня больше интересовали инвалиды и дети. Политика для меня всегда была грязью. Единственное, почему Ройзману помогали? Он же по сути был первый избранный парень от народа. Больше никому из депутатов. И сам я никогда не стремился и не заявлялся. Для меня депутат особого веса не имеет. Не вижу ни одного, с кем можно было бы сотрудничать. В моей работе был единственный депутат Госдумы, который сильно помогал, — это Елена Борисовна Мизулина.

— А как вы познакомились с женой?

— По-моему, это была улица Победы, она читала какую-то книгу на лавочке с подружкой. К экзаменам что ли готовилась. Было тепло, ближе к лету. Мы остановились на машине, я подошел и стал разговаривать. Возможно, я ее уже где-то видел, поэтому остановился. Она тогда в техникуме уже училась… Ей было 18. Я ездил и забирал ее оттуда, доставлял до дома и отчитывался перед ее мамой.

120f9f7e-6aa2-11e9-879f-12ea7691af9a.jpg

Фото: страница Евгения Жабреева в соцсетях

— Чем увлекается ваш сын?

— Учеба у него. Он учится в восьмом классе [сыну Евгения Жабреева 15 лет — прим. ЕТВ], экзамены на следующий год. Сейчас нагрузки будет больше. Будет, чем заниматься, поверьте мне. Я хочу, чтобы перед взрослой жизнью ребенок хорошо отдохнул. Но при этом спорт мы не забываем, сын пошел в хоккей. Я понимаю, что придет время, когда, скорее всего, придется брать репетиторов и натягивать сильно, чтобы мы прошли ЕГЭ на средний балл. Я не говорю о высоких баллах. Мне достаточно того, чтобы мой сын нормально закончил 11 классов. Если мы в армию не уйдем, однозначно должно быть высшее учебное заведение и параллельно какая-то работа. Он должен учиться зарабатывать деньги честным трудом.

— А у вас сейчас есть что-то кроме работы и семьи?

— Недавно начал заниматься хоккеем благодаря сыну. В детстве я толком не научился кататься на коньках, но проснулось желание, я нанял тренера и ходил на тренировки для взрослых в Верхней Пышме. Потом я перешел в школу бокса в Екатеринбурге и стал посещать тренажерный зал.

С 2003 года я занимаюсь моржеванием. Мой знакомый Александр, с которым мы жили по соседству, возглавил клуб моржей, который существовал с 1963 года. Клуб поддерживали работники «Уралмашзавода». Назывался он «Белый медведь». Я все время удивлялся, как так, мороз, минус 25, а Александр в футболочке у подъезда с собакой гуляет? А он сказал: «Ты попробуй!» Я собрал команду под предлогом поехать в баню. Мы приехали, а прорубь там 27 метров длиной.

Пока к ней шел, в сланцы попал снег, пальцы свело жутко. Я очумел, думал, не дойду. Но, мать честная, до сих пор не понял, как мне это понравилось. Окунул пятку, потом две, присел. Аккуратно по лесенке сполз посюда [Евгений показывает рукой воду на уровне предплечий — прим. ЕТВ], с головой окунулся. Понять ощущения не могу, пошли какие-то колики. Чувство, словно кровь горячая. Мне никто не поверил, что я искупался. Второй заход был всех тех, кто сидел в бане. И сразу в клубе моржей стало на восемь человек больше. В баню мы ходили в среду и увековечили этот день. Среда у нас теперь — день моржей. Плюс выходные: суббота или воскресенье, потому что одного дня стало не хватать.

45b1622c-6aa2-11e9-92ae-02d31297c404.jpg

Фото: страница Евгения Жабреева в соцсетях

— А Первомай вы отмечаете?

— Нет. Демонстрация проводится у нас, чтобы действом этим свою собственную значимость поднять. Если администрация попросит, я не пойду. Потому что все это не просто так. Если люди по доброй душе позвонят, скажут: «Жень, мы тут собираемся», пойдем. Если будет теплая погода, помимо этого проведем прогулку на свежем воздухе. Я не хочу под лозунгом какой-то партии идти. Если я пойду, то просто с народом. У нас ведь народ просто так особо не ходит. В основном те, кто имеет политическую принадлежность. Но если будет какой-то концерт на ближайшей площадке, то, возможно, придем с сыном посмотреть. Мне очень нравится что-нибудь такое хоротворческое… «Уральские родники», военно-патриотическое.

«У нас была противная, но интересная работа»

Об Уральском родительском комитете

— А почему вы организовали фонд? Деньги детям собираете?

— Нет, никакие деньги мы не собираем. Просто тогда был фонд «Город без наркотиков» [УРК появился в 2009 году — прим. ЕТВ]. Мне понравилось, как звучит.

— А как он появился и, главное, почему Уральский родительский комитет?

— Нас интересовал всплеск сексуального насилия над детьми. Конец 2007–2008 год. Екатеринбургский родительский комитет, который сотрудничал с РПЦ, тоже задел эту тему. Мы услышали о них. Но ЕРК старался вынести все на администрацию, а мы задавались вопросом: что делают наши власти, чтобы остановить насилие над детьми? Мне нужно было понять, как они контролируют, откуда такой всплеск.

Скрывать не буду, я знал хорошо главу Орджоникидзевского района Якова Авдеевича Спектора. К нему не надо было записываться на прием, стоять в очередь. Поэтому возникла мысль пойти и пообщаться. Но мы начали не с него, а пошли к начальникам милиции Эльмаша и Уралмаша. Они сказали, что педофилам давали маленькие сроки, и еще они освобождались по УДО. Я понял, что надо создать организацию. Если мы станем официальными, с нами будут вынуждены считаться. В 2008 году начали готовить документы.

5bc9b582-6aa2-11e9-91f2-02d31297c404.jpg

Фото: страница Евгения Жабреева в соцсетях

Организовали круглый стол в районной администрации, решили действовать вместе с милицией: проверять вышедших по УДО. Провели первый рейд. Это вышло где-то в СМИ. Мне позвонили с НТВ, приехали журналисты, сняли, выложили в интернет. Меня стали приглашать территориальные комиссии по делам несовершеннолетних. Я познакомился с начальниками отделов, поприсутствовал на комиссиях, понял, какие проблемы есть. Мы собрали мобильную группу ребят (у нас уже шла регистрация фонда) и начали заниматься потенциально опасными семьями.

Смотрите, сотруднице ПДН надо за два дня проверить 32 семьи, а она и за месяц этого не сделает. Но если она будет на машине и с группой поддержки из двух человек, все пройдет намного быстрее. Помогали мы и беспризорников разыскивать. Я помню, на одном из рейдов нашли 14 мальчишек: они обитали возле Сагайдак-парка [сейчас парк «Таганская слобода» — прим. ЕТВ] у теплотрассы. Кто-то был из Новоуральска, кто-то из Кировграда, из Ивделя…

Дальше мы выявляли лиц, которые участвовали в антиобщественной деятельности: подростков, которые воровали, выманивали деньги, избивали людей не улицах. Проверяли игровые клубы, помещали игроманов на лечение, работали с родителями. За первые два года я проверил более 400 семей. Статистика улучшилась — неблагополучных семей стало меньше. Когда фонду было почти пять лет, мы проверили 600 семей.

У нас была противная, но интересная работа. Почему противная? Ты заходишь в квартиру, а там горы мусора и тараканы с потолка сыплются. Я думал: «У меня же сын маленький растет. А если я какую-нибудь заразу домой принесу?» А идти-то надо, работу надо выполнять. Интересно было в плане помощи. Когда получалось, сердце радовалось.

f9c5a9c2-6aa1-11e9-8198-16927a56eaf6.jpg

Фото: страница Евгения Жабреева в соцсетях

— Подождите… Вы говорите «была», «делали», а сейчас-то что?

— Реформы в сфере МВД привели к ухудшению ситуации. Если сначала мы могли взять на рейды три-пять человек из ПДН, то после реформы их всего двое осталось [реформа предусматривала сокращение штата сотрудников полиции; в частности, в 2011 году эта цифра должна была составить 20% от всех работников МВД — прим. ЕТВ].

Рейдами мы сейчас не занимаемся. Последние наши попытки года три назад не увенчались успехом. Мы хотим, власть уже не может. Нету сил. Часть полномочий сотрудников ПДН передали участковым. И они вообще запутались, кто за что должен отвечать. Одного сотрудника ПДН мы ждали шесть часов возле отдела полиции. В итоге через шесть часов к нам вышла женщина, с которой мы должны были объехать несколько адресов, где, мы точно знали, продают алкоголь. А она то сядет в машину, то опять в отдел полиции бежит. Она никак не могла понять, кто должен заполнить протокол. И вообще она ли должна ловить нарушителей или это должен делать участковый. Поэтому сейчас навязывать свою помощь и просить бесполезно.

Мы включились в законотворчество. Начали работать над ужесточением законодательства для педофилов, выступали против внедрения ювенальных технологий. Запрет продажи алкоголя и внедрение комендантского часа — тоже наша работа.

Дальше пошла проблема со школами. Разгребаем школы. Директор школы находится под давлением городского управления образования. Управление образования — это своеобразная крыша, в том числе коррумпированная. Почему? Проблема с поборами в школах.

Когда мы открыли «горячую линию», вы не представляете, сколько было жалоб. Я не вылазил из прокуратуры. Каждого второго директора можно было сажать. Нам известны случаи, когда родителям приходилось брать кредиты, чтобы платить школе. Тогда досталось всем. Прокуратура провела проверку. Сейчас мы так массировано не работаем, только точечно.
Мы, наверное, продублируем в этом году «горячую линию» по поборам, чтобы держать школы в тонусе. Это не ради пиара. Мы просто попробуем помочь. В этом году у нас уже установился тесный контакт с прокуратурой города после разбора полетов по зачислению в первые классы. В прокуратуру идет не каждый, а в общественную организацию поделиться болью идут многие.

Сейчас остается открытым вопрос по питанию в школах. Недавно Анна Кузнецова прислала письмо — прокуратура области перед ней отчиталась: в 90% случаев нарушены нормы Роспотребнадзора и так далее. В городской администрации хотели перевести все на коммерческую основу. Мы сразу это зарубили. Потому что это может быть вкусно, но уже не по карману родителям. Сейчас мы бьемся за то, чтобы было дополнительное субсидирование бесплатного питания для всех школьников. Деньги и в городе, и в области есть. Пусть заходят в школы чистые на руку компании и отвечают своей головой. Мы пока смотрим, но не дадим уйти депутатам на каникулы без решения этого вопроса.

«Сейчас они не стыдятся по недомыслию»

О пропаганде ЛГБТ

Разговор о гомосексуальности Евгений Жабреев начинает сам. Руководитель Уральского родительского комитета еще находится под впечатлением от «Бай-бай, стигмы» в Ельцин Центре. В задуманном формате мероприятие не получилось — лжеминер выгнал из здания 600 человек.

— Они кричат, вы нас не трогайте, вы нас дискриминируете. Никто никого не дискриминирует. Пошли они вообще к черту, эти педерасты! Мы со своими детьми ходим по нашим улицам, мы живем в нашем любимом городе, в нашей великой могучей классной стране. У нас семейное право, защищенное Конституцией. Какое их право защищено Конституцией? Их право защищено Конвенцией ООН.

Где у нас в законодательстве написано, что папа 1 и папа 2 есть? Сейчас они качают права, потом начнут выступать за разрешение однополых браков, усыновление детей. Вот она проблема-то где! Кроме того, они пытаются уравновесить нашу культуру со своей, будто мы одинаковые. Мы одинаковые люди! Но мы не одинаковые по духу. Да, права у вас равные с остальными. Грубо говоря, для покупки продуктов питания, занятий спортом. Вот у вас какие права для человеческой нормальной жизни.

«Бай-бай, стигма» на тему ЛГБТ

Неужели в головах не укладывается, что это все когда-то у них закончится? Допустим, через два-три года он подумает: «Зачем мне это надо? Лучше я отойду от этого, пусть у меня будет семья». И он, извините меня, если это мужчина, занимался интимными делами с другим мужчиной. Как он вообще решился семью создавать? Ему самому как с этим жить дальше?

Сейчас есть куча программ поддержки государства. Можно найти хорошую работу, разобраться с жильем. Какие-то денежки на первое время воспитания ребенка тоже дает государство. Они теряют зря время. Можно воссоздавать и приумножать. Но мы видим какое-то расхолаживание, идет растление. Всплеск педофилии среди гомосексуалистов очень высокий.

— В сети вас называют гомофобом. Правильно ли применять это слово по отношению к вам?

— У меня нет никаких таких настроений. Мы же ходим по городу, и я не знаю, что за человек рядом идет, зачем я буду интересоваться? Я не хочу никого оскорблять. Мне просто не нравится, что сейчас происходит. Хочется, чтобы поколение росло здоровое. Я хочу, чтобы у этих людей, какими бы они ни были, тоже были счастливые семьи.

Я хочу, чтоб они образумились, чтоб они встали на правильный путь. Взрослых, наверное, уже не изменить. Но, по крайней мере, кто помоложе… Я хочу, чтоб у этих ребят все нормально было в доме. Чтобы им не стыдно было. Сейчас они не стыдятся по недомыслию
Вы правы, что каждый за свою жизнь отвечает сам, но мне хотелось бы, чтобы они тоже думали головой. Мы в такое неспокойное время живем. А если надо будет защищать свою страну, кто пойдет? Они как будут защищать?

— Почему вы думаете, что геи не смогут защитить страну?

— Патриотизма нет во многих людях. Если ему сказать «молодой человек, сейчас будет выступать военно-патриотический клуб, раскладка-складка автомата», он ответит: «Мне что, делать нечего?» И уйдет. Ему это неинтересно. Он от пола два раза не отожмется. А мужчина, если он мужчина, какие-то элементарные вещи должен выполнять.

— Я правильно понимаю, что вас возмутил сам факт того, что мероприятие проводят в Ельцин Центре? Если бы это была кулуарная беседа, вы бы не выступали?

— Они такие кулуарные беседы проводят постоянно, мы что, туда лезем? Я даже не представляю, где они находятся, честно говоря. У них там какие-то гей-клубы, в кафешках они встречаются. Знаете, я не говорю, что нужно ставить заборы, преграды. Не хочется пропаганды. А пропаганда существует.

Такие вещи должны проходить в закрытом формате. Я не говорю, что теперь им нельзя никуда выйти. Нет. Они же так же кушают, ходят в учебные заведения. Они такие же живые люди, но пропагандировать мы не дадим.

— Что, по-вашему, пропаганда?

— Любая пропаганда — это информация. Что делает ЛГБТ-центр? Свое согласование с Ельцин Центром они опубликовали. Интернет читают как взрослые, так и дети. Их не устраивает запрет пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. Они собрались бороться с этим законом. Значит, они все-таки хотят пропагандировать ЛГБТ среди несовершеннолетних? Это все делается под предлогом дискуссий.

— Я иду за руку с девушкой — это тоже пропаганда?

— Ну, почему? В советское время ходили. И подружки ходили. Я недавно был в Арабских Эмиратах, тоже видел, как там ходят за руку.

— А парень с парнем?

— Бывает, что идет брат с братом. Люди не знают и начинают осуждать. Нет, на эти вещи вообще не надо внимание обращать. Но дело-то идет к тому, что скоро в парках культуры и отдыха начнут в десна шарахаться. Вот, им закон не нравится, потому что они не могут ходить в местах, где есть несовершеннолетние. А если бы этого запрета не было, они ходили и лымзались бы. Меня волнует, как это влияет на детей и на настроение в обществе в целом. Ну, нравится вам, занимайтесь этим у себя дома. Это же навязывается. Разум ребенка — это губка. Все, что видит, слышит, передается сюда [Евгений показывает на голову — прим. ЕТВ]. И это не шутки.

c91ef53e-6aa2-11e9-bae8-16927a56eaf6.jpg

Фото: ЕТВ

— Вашу позицию относительно детей я поняла. Но если я взрослая увижу, как целуются девушки или парни, это что значит, мне безумно захочется сделать так же?

— Нет. Вам нет. Я понял, о чем вы говорите. Здесь вопрос больше несовершеннолетних касается. Не надо, чтобы наши дети это видели. Ребенок более восприимчив к этим вещам. Я не буду делать им [имеется в виду ЛГБТ парам — прим. ЕТВ] замечание, если я пойду один, но если я буду с ребенком… То, конечно!

— Вы говорили на пикете у Ельцин Центра, мол, почему вы должны объяснять своему сыну то, что есть ЛГБТ. А вам приходилось объяснять ему? Сын об этом знает?

— Сын об этом знает, потому что видит меня по телевизору. Он читает меня в интернете, смеется, говорит: «Придурки». Вот и все. Что мне ему объяснять? Он растет нормальным, правильным парнем. Мне уже не нужно много усилий, чтобы воспитывать его.

— То есть когда он был маленький, вам не приходилось говорить с ним на эту тему?

— Когда он был маленьким, я в первую очередь занимался его здоровьем. Мне некогда было обращать внимание на гомосексуалистов. Хотя по фронту своей работы мне приходилось делать какие-то вещи. Но он же пока маленький, не мог заглянуть на мою страницу. Садик, школа, он занимался у меня спортом и занимается до сих пор — выбрал хоккей. У нас была серьезная проблема с глазками, сыну делали операцию. В общем, проблем хватало. Мне не нужно ему ничего объяснять, он нормальным парнем растет. Он выходил во двор, брал мячик, шел на соседнее поле и через пять минут собирал детей, с которыми играл в футбол.

— Он сам дошел до того, что ЛГБТ плохо?

— Ну, наверное, это наше родительское воспитание. Нужно же заинтересовывать детей чем-то, не давать смартфоны с двух-трехлетнего возраста. Сегодня мультики, завтра что-нибудь для себя интересное и попер-попер… Ребенком надо заниматься. Как говорится, что пожнешь, то и покушаешь.

— А вы не боитесь, что ваш сын получит иную точку зрения? Что это нормально, например?

— Я не боюсь, потому что он ее не получит. От кого?

— От сверстников, от школьников, от людей на улице.

— Видимо, он так мной воспитан, что близко к таким людям не подойдет. Я знаю его характер, его мысли. У него совершенно другая позиция.

Видео: ЕТВ

— Вы знаете Тимура Булатова?

— Он мне многократно писал. Это борец с ЛГБТ из Питера.

— Он угрожал екатеринбургским школьникам, которые, по его мнению, принадлежат к ЛГБТ. Некоторым из этих школьников он подорвал психику. Детей стали травить, они боятся ходить в школу. Вы не хотите им помочь, ведь вы же защищаете несовершеннолетних?

— Насколько я помню ситуацию, он был в курсе, какие дети якобы пропагандируют ЛГБТ. Я помню, что мама одной девочки заявила, что она не знала, смотрела на дочь и не понимала, почему ее ребенок носил мужскую прическу, штаны, а в комнате у девочки висел флаг. Это же было главное! В чем, наоборот, я мысленно поддерживал Тимура: он же говорил не про то, кто и в чем ходит, а про то, что эта девочка занималась пропагандой, рассказывала об ЛГБТ. Вот, о чем речь.

— По-вашему, таких детей не надо защищать от травли?

— Знаете как, я думаю, тут должен заниматься психиатр. Может, у ребенка уже такое состояние, что вывести его будет крайне тяжело. Может, ему реабилитация будет нужна. Может, действительно ему нужно поменять форму и место обучения. Я не знаю, мы не психиатры с вами.

Вы думаете, эта девочка осознает, что с ней произошло? Как она может решить, надо ей это или не надо, если, дай Бог, она еще девочка? Мама схватилась за голову. Мама, ты где была? Школа, что ты делала? Это не могло быть не в обсуждении педагогического совета, это 100% было заметно. Просто ни черта не делали. И если бы Булатов эту тему не поднял, не делали бы до сих пор.

Проблемы у государства есть. Не пускайте пропаганду. Вы хотя бы детей не трогайте. Вы там занимаетесь в своем рассаднике, делайте там, что хотите. Но наши дети не должны быть вовлечены. В некоторых странах за такие вещи отрубают руки. Жалко, что у нас этого не делают. А лучше б головы отрубали.

— А вы рады, что Ельцин Центр заминировали?

— Нет. Это полная глупость. Я не поддерживаю это вообще. Я, наоборот, за то, чтобы… У меня ведь тоже версии расходятся. Во-первых, это могло сделать само ЛГБТ-сообщество, пиар-ход такой, сделать из себя страдальцев. Может быть, нет. Могу ошибаться. Во-вторых, это мог сделать просто пьяный идиот. Человек, ты не сиди дома, не бери левую сим-карту и трубку, ты иди сюда и говори в прямую! Ты что делаешь вообще? Ельцин Центр, люди. И эти тоже люди. Никто не в праве такой расчет вести.

Мы по-человечески все сделали. Мы никого не оскорбили. Мы просто встали и выразили свою позицию. Мне очень жаль, что так произошло. Мы не сводили никакие счеты. Таких людей [лжеминеров — прим. ЕТВ] надо наказывать.

P. S. Мнение автора публикации может не совпадать с мнением интервьюируемого

Фото на главной и в тексте: личные страницы Евгения Жабреева в Facebook и Vkontakte, ЕТВ

Какая радость, эта ваша ледяная глыба!
Городские истории
Какая радость, эта ваша ледяная глыба!
Маленькие эксперты ЕТВ составили свой рецепт идеальной горки в Екатеринбурге.
Иван Бакаидов. Я говорю с помощью компьютера и выгляжу как пророк!
ИЗ ЖИЗНИ «ТОЛСТЯКОВ»
В интересах ребенка
Городские истории
В интересах ребенка
Кто и почему нарушает права детей в России.