«Я выбью из тебя эту дурь!»

Кричат, дерутся и приглашают священника — как реагируют уральские родители на признания своих ЛГБТ-детей...

Школьники из Верхней Пышмы и Екатеринбурга на этой неделе стали мишенями активиста из Питера Тимура Булатова. Общественник, позиционирующий себя как борец с гей-пропагандой, объявил «нравственный джихад» и написал заявления в школы и полицию с требованием разобраться с детьми, разместившими у себя на странице фотографии с радужным флагом.

Однако в департаменте образования Екатеринбурга предложили родителям самим написать заявление в полицию на общественного деятеля, который вмешивается в личную жизнь и распространяет персональные данные. Znak.com цитирует директора школы № 2 Верхней Пышмы: «Никаких действий с детьми, в том числе репрессивного характера, не производится. Мы просто побеседовали с ними. А также сообщили мамам, что есть такая информация в интернете. На этом наши действия закончены, дальше пусть реагируют как считают нужным родители».

Но тут-то и начинается самое интересное. Знают ли родители, как вести себя в ситуации, когда ребенок говорит, что он гей, лесбиянка или трансгендер? Какие слова и какая реакция бывает и может быть с обеих сторон — и со стороны мамы с папой, и со стороны ребенка? Какую ответственность друг перед другом несут и те, и другие? За ответами на эти вопросы я пошла на очередное заседание «родительского клуба» в «Ресурсный центр ЛГБТ» в Екатеринбурге. Раз в месяц отцы и дети собираются вместе, чтобы в доме и в голове не было войны.

rhge1wy.jpeg

Обряд экзорцизма

«Одну девочку родители пытались лечить. Когда они узнали, что она лесбиянка, они возили ее к шаману, к ним домой приходил какой-то чернокнижник и пытался это выбить. Затем родители водили ее на обряд экзорцизма, батюшка ходил кругами, приговаривал, кадилом махал», — такую историю «изгнания бесов» Алла услышала однажды на родительском клубе.

Среда, семь вечера. Чай, печенье, диван, три мамы и четыре ребенка. Разговор — глубокий и честный. Тема на повестке — сила, свобода и ответственность. Я понимаю, что историй про трэш и средневековье, которые накануне рассказала мне ведущая клуба Алла Чикинда, сегодня не будет. Будет что-то другое.

— Я получила сообщение от дочери по компьютеру — Алла училась за границей и написала мне, что живет с девочкой и что она вот такая. Я подумала, ну ладно, лишь бы душа хорошая была. Потом Алла вернулась и постепенно все мне рассказала, приобщила меня. Я стала интересоваться. В глубине души я хотела бы, чтобы у меня внуки были, но видимо не в этой жизни. Я без трагедии это говорю. У меня есть еще сын, он женат, у него традиционная семья, но детей они не хотят. Что тут поделаешь, — говорит мама Аллы Ирина.

g4qp9jl.jpeg

По образованию Алла переводчик и преподаватель английского. В ресурсном центре она ведет различные лекции, семинары, свой разговорный клуб. А еще — помогает родителями и детям принимать друг друга такими, какие они есть. Свой камин-аут перед мамой считает ошибкой. Не в смысле, что говорить об этом было не нужно. Но в том смысле — что сделать это сейчас она хотела бы по-другому. На своих ошибках сейчас учит других.

— Я просто отправила мейл. Вывалила все это на бедную маму, а сама жила за тысячи километров во Франции. Ни обнять, ни объяснить толком. Как она полгода со всем этим ходила — не знаю, — говорит Алла.

Алле повезло. И с мамой, и с папой. Папа, конечно, не ходит на встречи в ресурсный центр, чтобы поддержать «дочерний проект». Но хотя бы не ругается и не обвиняет в смертных грехах.

«Он все знает, но делает вид, что этой части моей жизни просто не существует. Так со мной общается, как будто я живу одна. У меня нет ни желания, ни сил с этим бороться. Это лучше, чем когда постоянно гнобят и пытаются исправить. Игнорирование лучше, чем агрессия», — рассуждает Алла.

«Холостяк» против Бузовой

«Когда моя дочь мне позвонила и сказала что у нее роман с девушкой — мне захотелось одного, чтобы я была рядом с ней. Есть какие-то знаковые вещи, когда родитель должен быть рядом. Я приняла эту новость спокойно. Я за такое отношение — главное, чтобы человек был хороший. А с кем ты спишь, это не так важно. Важно, чтобы человек был хороший. Но я могу понять тех, кто начинает сердиться. Мы воспитаны в советские годы, я родилась в 70-е, и всегда были стереотипы — человек должен сходить в садик, закончить школу, потом институт, потом свадьба, работа и дети. Но сейчас все меняется. В приоритете просто человеческие отношения. Но для многих геи и лесбиянки — это по-прежнему обзывательства и ругательные слова», — говорит мама Генриетты Алена.

Она не первый раз на родительском клубе. Но признается, что еще ни разу встреча не была для нее такой эмоциональной. Папа Алены, дедушка Генри, лежит в больнице с онкологией. И Алена периодически выходит из комнаты, чтобы позвонить. И возвращается со слезами. Генри тоже плачет.

jecxhki.jpeg

— Я боюсь, что у меня нет времени и я должна рассказать деду. Но я не знаю, как это сделать. Однажды я нечаянно совершила камин-аут как феминистка. Мы смотрели телевизор, и я сказала, что мне нравится шоу «Замуж за Бузову». На что дедушка рассердился и сказал, что вот «Холостяк» — это православное шоу, то есть хорошее, а Бузова — нет. Как же я ему расскажу, что я еще и лесбиянка? — Генри улыбается сквозь слезы.

«Понимаете, в жизни есть более серьезные проблемы — болезнь близких, смерть, война. Поэтому я считаю, что мы должны воспринимать и любить своих детей независимо от их ориентации. Моя дочь встречается с девушкой, но она не стала от этого менее доброй, менее отзывчивой, менее заботливой», — словно прочитала мои мысли мама Генри.

«Возьму справку и покажу маме!»

Впрочем, не всегда встречи на клубе проходят с таким согласием и пониманием. Мама Аллы вспоминает свою «коллегу» из армии мам, которая так и не смогла простить и принять свою дочь. Она называла ее «позором семьи», обвиняла в своих страданиях и в конце концов… осталась одна. Дочка со своей спутницей просто переехали в другой город.

— Я знаю, что для моей мамы будет сложно принять эту новость. Я еще не сообщала ей. С одной стороны, ее вера, с другой стороны я, которую церковь считает греховной. Я в более выигрышной ситуации, чем другие. Я — бисексуалка. И если встречу человека противоположного пола, с которым захочу провести всю жизнь, то, в общем, можно ничего и не рассказывать родителям. Конечно, я ощущаю дискомфорт из-за недосказанности. Но, если честно, могу понять обе стороны. Осуждаю, когда родители с кулаками и криками бросаются на ребенка. Но понимаю — это такая позиция — «я твой родитель и я лучше знаю, что для тебя хорошо!». И это ведь не только про ориентацию, — говорит Аня.

jehne1z.jpeg

— Если я когда-нибудь совершу каминг-аут перед мамой, я обязательно приведу ее в на родительскую встречу или какое-нибудь другое мероприятие, я знаю, что ей это было бы важно увидеть собственными глазами, что ЛГБТ — это не какие-то непонятные жуткие извращенцы, которые ее дочь коварно спропагандировали и заманили в содомские сети, а вполне себе обычные живые люди. И про родительские встречи — я верю в важность обсуждения общего опыта, возможно, разговоры с родителями дали бы ей что-нибудь, что я со своей позиции не могу представить нужным. Что до папы, для него просто не очень подходит формат подобных мест. Пока он придерживается мнения «да все нормально у этих лгбтшников, вон, Моисеева никто не трогает, Земфиру, о чем речь вообще?».

Аня однажды рассказала о своей природе отцу. Она готовила курсовую на тему «Движение ЛГБТ в Америке», но тему постоянно заворачивали. Однажды она стала жаловаться об этом папе и незаметно рассказала ему о себе. «Ну, у девочек это бывает!», — сказал отец. Больше эту тему они не поднимали.

Столкнуться с родительской позицией — «ты можешь сказать мне что угодно, но не факт, что я тебе поверю» — боится и Марк, совершающий трансгендерный переход в мужчину:

— В детстве родители на меня срывались и могли побить. Это не было воспитанием, а скорее освобождение от каких-то своих негативных эмоций. Мне исполнилось 18, и я съехал в свою квартиру — она досталась мне от прабабушки. Сейчас я на гормонотерапии. И я понимаю, что мне рано или поздно придется все рассказать. Я планирую сделать это, когда у меня будет справка — о прохождении экспертизы. Лет в десять я начал испытывать потребность говорить о себе в мужском роде, но я не мог подойти к маме и сказать — «знаешь, я не чувствую себя девочкой».

Справку о смене пола Марк должен получить этим летом. И очень надеется, что родители его поймут и примут. Ведь в конце концов, это они его таким родили. И какая разница, что скажут соседи или внучатая племянница двоюродной тети.

Старший преподаватель департамента психологии УрФУ Анна Гизуллина считает, «что толерантность — слово не из нашего лексикона». После скандала с детскими рисунками на тему толерантости в одной из свердловских школ, она отметила:

— Современная школа явно не настроена принимать детей со всеми их особенностями. Вспомните свое детство: мы все рисовали фигурки — где девочка и девочка, мальчик и мальчик, и мальчик с девочкой. Ведь это совсем не обязательно про секс. В этом возрасте грань между дружбой и любовью очень зыбкая и тонкая, подросток ищет друга в разных планах, в романтическом в том числе. Но о сексе думают далеко не все. Это скорее про идеалы.

Чего я опасаюсь? Того, что эта агрессия и эти жесткие реакции со стороны взрослых могут спровоцировать в ответ еще большую агрессию у детей. Мы не даем им выпустить пар через нормальный цивилизованный способ выражения своих идей — через искусство. А когда все подряд нельзя, тогда срывает крышку и становится все можно. Мы сами провоцируем детей выходить из нормального поля обсуждения проблем в поле, где все решает сила и агрессия
Что делать? Если бы педагоги и родители объединились и выступили единым фронтом и сказали, что для нас эта тема важна мы обсуждаем нарастающие конфликты, а не прячем голову в песок — тогда можно было поставить на место даже Жабреева с его родительским комитетом. Вместо этого мы продолжаем помогать распространению мракобесия. И кто после этого занимается пропагандой?

Эксперт Межрегионального центра прав человека Никита Томилов направил заявление в Главное следственное управление СКР по Санкт-Петербургу и попросил проверить деятельность Тимура Булатова, «объявившего джихад» школьникам. Общественника, который написал заявления в школы и полицию с требованием разобраться с детьми, разместившими в соцсетях фотографии радужных флагов, проверит центр по противодействию экстремизму (Центр «Э») ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

Фото: cm_dasilva / pixabay.com, Оксана Маклакова
Какая радость, эта ваша ледяная глыба!
Городские истории
Какая радость, эта ваша ледяная глыба!
Маленькие эксперты ЕТВ составили свой рецепт идеальной горки в Екатеринбурге.
В школу без телефона
Гости Екатеринбурга
Анатолий Белый. Кинопоэзия
Анатолий Белый. Кинопоэзия
От Евгении Лемесевой
В интересах ребенка
Городские истории
В интересах ребенка
Кто и почему нарушает права детей в России.