Мечты о театре мечты

Что скрывается за кулисами Ural Opera Ballet и какие решения принимаются в тиши директорского кабинета — в интервью Андрея Шишкина ЕТВ.

Каждый год на сцене екатеринбургского театра оперы и балета рождаются чудеса. Хочется сказать, что публика привыкла удивляться, но… Каждая премьера заставляет зрителей видеть что-то новое. То Самодуров балетом «Приказ короля» доказывает, что он — «чертов гений». То опера «Греческие пассионы» демонстрирует абсолютно новую трактовку истории Христа. О том, как живет театр, которому каждый год не хватает примерно десяти миллионов и почему это не мешает получать «Золотые маски» ЕТВ рассказывает директор Ural Opera Ballet Андрей Шишкин.

— Главное, чего нам удалось достичь в этом году — это максимальный баланс между оперными и балетными спектаклями.

Меня часто спрашивают что ближе — опера или балет? Я отмалчиваюсь, потому неэтично отдать кому-либо предпочтение. Надо в равной степени уважать труд каждого из цехов. И мы стремимся, чтобы в каждом сезоне были премьеры двух опер и двух балетов. И в каждом жанре некий лидер. В опере в 2018 году — это «Греческие пассионы». В балете — «Приказ короля».

lrm_export_30237967166801_20181010_162059501.jpeg
«Приказ короля» Вячеслава Самодурова

Фото: Александр Мамаев для ЕТВ

Я уверен — у каждого спектакля своя миссия. Не существует универсальных постановок, рассчитанных на реализацию всех задач: понравиться и публике, и критикам. Но пытаться быть всесторонними, удовлетворять интересы разных слоев общества — одна из главных репертуарных задач нашего театра.

 «Приказ короля», кажется, получился для всех…

— Я приведу еще один пример — «Сатьяграха». Нам никогда этот феномен не прочитать: почему какой-то спектакль становится успешным. Как «Сатьяграха» — опера с никому не известной тематикой (люди, покупая билеты в кассе спрашивали — «кто такой Махатма Ганди, сын Индиры Ганди?»), сложной музыкой… И вдруг такое восприятие! Спектакль идет до сих пор при полных залах.

Или же… может быть, в меньшей степени, но это история с «Пассажиркой». Мне говорили: «Это концлагерь. Тяжелая тема. Публика не пойдет». Тем не менее, мы ставим «Пассажирку» раз в месяц. Да, тяжело. Да, трудно. Но люди идут, потому что надо это видеть.

14199354_1294059890605118_2522153683633960540_n.jpg
Сцена из оперы «Пассажирка»

Фото: Елена Лехова

— Как происходит выбор будущих премьер и что влияет на принятие окончательного решения?

— Выбор репертуара — очень мучительный процесс. А в нашем театре — еще и коллективный. Расскажу как это происходит. Может быть, мы наивные, но нам кажется, что у театра есть некая идеология и стратегия. Последние годы мы ориентировались на неоткрытые партитуры и неизвестные оперы. И мы гордились тем, что первыми в России ставим «Сатьяграху», «Пассажирку», «Греческие пассионы»… Но такая идеология не может быть вечной. Можно увлекаться открытиями, но не стоит забывать, что публика все равно ходит на названия.

Есть и другой фактор. Наш очень толерантный оперный цех, который с уважением относиться к мучениям директора, конечно же, хочет петь то, чему их учили в консерватории, то, что они знают. Им нужно, чтобы в репертуаре театра было больше названий шлягерных, популярных. И после того, как в мае выйдет премьера «Трех сестер», мы поменяем идеологию. Пример «Турандот» нас, кстати, тоже подстегнул к принятию такого решения.

fqeskzdakvmqe5lkvs531piepcdssk6dg2plvyre.jpeg
Сцена из оперы «Турандот»

Фото: Ольга Керелюк

Кроме того, нужно быть готовыми к тому, что денег (дотаций-субсидий-субвенций) будет меньше. И необходимо создавать некую репертуарную подушку из названий, которые позволят опираться на собственный ресурс и зарабатывать деньги.

И новый главный дирижер Константин Чудовский, который долгие годы работал в Чили мне сказал: «Кого вы хотите удивить итальянским репертуаром?» Действительно, в зале практически никто язык не знает на сцене, как ни учи, все равно поем неправильно. Тем более, что Чудовский соскучился по русскому репертуару. И попал в наш театр именно в тот момент, когда поняли, что наше увлечение неоткрытыми партитурами должно быть приостановлено. Поэтому в ближайшем будущем стоит ждать названий преимущественно из репертуара русских опер.

5s3a5007.jpg
Андрей Шишкин, директор Ural Opera Ballet

Фото: Ольга Керелюк

Есть еще один момент. Когда зритель выходит из зала, он не говорит: какой дирижер, какой оркестр, как звучала ария. Все-таки пока чаще звучит другое. Красиво. Богато. Шикарная постановка. Хотим мы или не хотим, люди все равно воспринимают визуальную картинку. А русская опера — это ярко. Люди ведь не хотят видеть на сцене фуфайки — их на улицах хватает. Театр в той или иной степени всегда будет некой отдушиной, желанием уйти от реальности в сказку и хотя бы на мгновение оказаться вне реальной жизни с ее проблемами. Поэтому, когда совпадает желание нового главного дирижера и оперного цеха — нам бы попеть «Царскую невесту» — с моим убеждением… Русской опере на сцене нашего театра быть.

— Но Самодуров продолжит свои эксперименты?

— Да. Я не буду называть спектакли, но общее видение будущих балетов у нас есть. Тут еще такой момент. Современный европейский балет далеко ушел от полномасштабных трехактных балетов. Балетное искусство ушло в камерность: маленькие составы, одноактные балеты. Но мы вынуждены искать некий компромисс, потому что в России судьба у одноактных балетов очень непростая.

lrm_export_30182776841794_20181010_162004311.jpeg
Эксперименты Самодурова в «Приказе короля»

Фото: Александр Мамаев

Так, «Баядерка», поставленная несколько лет назад (казалось бы, просто перенос питерской версии) продается и продается. А замечательные одноактные балеты, которые поставлены Самодуровым, постепенно сходят. Хотя критика — ах! А мы показываем десять спектаклей и потом не знаем, как их продать. Да, Самодуров говорит, что «театр не может вечно жить у лебединого озера». Но на «Лебедином» всегда аншлаг. В год оно приносит нам миллион двести тысяч. А поставь одноактные балеты — разница в шесть раз. Поэтому наша задача — искать баланс между зарабатываем денег, привлечением внимания критики, ростом (развитием) труппы и возможностью для Самодурова заниматься интересными ему постановками. Поэтому будут и одноактные балеты, и полноценная трехактная постановка.

Как рождаются шедевры

— В каких процессах при создании спектаклей вы обязательно принимаете решение и какова степень самостоятельности постановочной группы?

— В большей степени это вопрос создания декораций. Потому что это административная функция, финансы, снабжение, поставки, цеха, график выпуска. Что касается творческого процесса — вмешиваюсь в меньшей степени. Но практика показывает, что не каждый постановщик может организовать не только творческий процесс, но и себя. И горький опыт, в частности с дирижерами-постановщиками, научил нас тому, что мы должны их заставлять бежать по заданному коридору. Они не понимают, что западная модель здесь не работает: у нас не кастинговые солисты, а собственные, их нужно брать за руку, подводить к фортепиано и учить-учить-учить. А дирижеру надо быть в классе и постоянно контролировать материал.

5s3a5136.jpg
Андрей Шишкин: «Наша задача — искать баланс»

Фото: Ольга Керелюк

К сожалению, людей самоорганизованных практически нет. И я понимаю, что именно с меня спросят за качество, поэтому мне необходимо заставлять их много работать на ранней стадии, сознавая, что отдача должна быть с первой минуты репетиции. Я недавно встречался с Ильгамом Валиевым [солист Ural Opera Ballet, в 2016 году принял приглашение правительства Башкортостана и вернулся в Уфу — прим. ЕТВ], которого мы приглашаем вернуться в Екатеринбург. Он с вниманием отнесся к моим словам и назвал одно из главных преимуществ нашего театра: «Главное отличие — у вас расписана каждая секунда».

— Почему вы приняли решение пригласить нового главного дирижера?

— Нужно идти вперед. Совершать неожиданные поступки. Решение о появлении нового дирижера рождалось в кабинетной тиши. Было понятно, что Оливер [Оливер фон Дохнаньи, главный дирижер Ural Opera Ballet с 2015 по 2018 — прим. ЕТВ] — замечательный. Он провел у нас пять лет, из них один — как постановщик «Сатьяграхи», четыре — в качестве главного. Это нормальный срок, за который в театре произошли знаковые события. Но… Нам нужен главный дирижер, который всегда в театре, вникает во все нюансы. Дает обратную связь артистам.

Конечно, в России считается кощунством, когда при живом главном объявляют имя нового руководителя: нам же надо сначала человека съесть, выгнать, а потом искать замену. Но, тем не менее, мы долго искали и выбирали замену Оливеру. И Чудовский изначально был в пятерке, потом перебирая разные варианты, я остановился на его кандидатуре. Он хочет исполнять русский репертуар. У него энергетика, для искусства это очень важно.

47323715_2107804349276908_7490608747329355776_o.jpg
Константин Чудовский

Фото: Ольга Керелюк

И он русский. Что очень важно. Во-первых, не должен иностранец менять иностранца. Во-вторых, в России безумно трудно найти специалиста. Например, постановщику, приехавшему из-за границы, говоришь: «Это кабинет, где ты будешь работать. Это гостиница, в которой ты будешь жить. Это партитура, это ассистент и так далее». И в ответ слышишь: «Okay». К сожалению, удовлетворить запросы российских постановщиков при несопоставимом уровне профессионализма, тяжело. Хотя я понимаю, что приглашение западных звезд — опасный путь. Мы пригласили режиссерский тандем Дитера Мартина Каэги и Геральда Штольвицера для поставки «Евгения Онегина». А они по-другому нас видят. И считают, что можно смело «перефразировать» русскую классику. А нам неважно, что происходит с западной оперой — Калаф [персонаж оперы «Турандот» — прим. ЕТВ] может быть в шортах. А царь Додон — только в соответствии с канонами. И никак иначе.

— Вы не боитесь сложностей с восприятием «Трех сестер», которых будет ставить амбициозный и экстравагантный американец Кристофер Олден?

 «Три сестры» — это очень своеобразная опера, написана современным венгерским композитором. Наш зритель, к сожалению, пойдет на именно на Чехова. Хотя должен на оперу. Литературная основа, известная каждому, должна позволить ловить кайф от музыки. И я не знаю, как отнесется публика к варианту постановки Олдена. Но уверен, что ставить оперу, написанную десять лет назад, в кринолинах — неправильно: она писалась во времена современного театра. И Кристофер нашел интересное решение.

И я хочу, чтобы наше сотрудничество с Олденом не ограничивалось «Тремя сестрами» и веду переговоры о следующей постановке.

5s3a4124.jpg
Кристофер Олден представляет свой вариант оперы «Три сестры»

Фото: Ольга Керелюк

— Я не буду просить вас назвать любимый спектакль. Пусть из будет по три — в опере и балете.

— Оперы — это: «Сатьяграха», «Граф Ори». И «Летучий голландец». Хочу отметить, что в ближайшее время мы вернемся к Вагнеру. Почему? Пять русских опер подряд — это неправильно. В этой пятерке должна быть итальянская опера. И немецкая. И это будет Вагнер.

tlx8ty7prgohxg5ozrmws843oup9xmpmttbqqx3r.jpeg
«Летучий голландец»

Фото: Елена Лехова

Балеты: «Ромео и Джульетта». «Вариации Сальери» [одноактный балет на музыку Антонио Сальери — прим. ЕТВ]. «Приказ короля».
img_9921ae.jpg
«Ромео и Джульетта»

Фото: Елена Лехова

— Можно ли сравнивать театры и по каким показателям определять их успешность?

— Думаю, сравнивать можно. Успешность — это сочетание различных факторов. В первую очередь, это спектакли: качество театра определяется наличием громких премьер. Второе — уровень качества после премьеры должен поддерживаться постоянно. Это менее эффектный и более трудоемкий, но необходимый процесс. Третье — должен быть бренд, о котором говорят все. Это определяется оценками критика, прессы, профессионального сообщества, наличием узнаваемости, знаковых фигур, которые олицетворяют театр.

Нам трудно. Наши финансовые возможности в разы меньше, чем у Большого, Мариинского, Станиславского. Меньше, чем у Михайловского (Санкт-Петербург), Новосибирского и Пермского театров. В принципе, из всех ведущих театров у нас самые маленькие деньги.

— Расскажите о театре вашей мечты.

— Театр мечты… Конечно же, это союз единомышленников. Коллектив, который верит. Мыслит в одном направлении. Где нет идеологического разброда в головах. И где все искренне рады победам каждого. Во-вторых, конечно же, должен присутствовать фактор успешности. Много лет тому психологически здесь было трудно работать — царил пессимизм. Никто ни во что не верил. Говорили даже, что нужно все разрушить, сравнять здание с землей и на этом месте построить новый театр. Очень много сил ушло на то, чтобы сломать это состояние. И люди воспринимают теперь театр иначе. Это очень важно. Потом — конечно же…. От бедности мы всякий раз вынуждены оглядываться на приток денег за счет продажи билетов. Кабы были деньги… Тогда бы мы могли по-другому выстроить художественную программу.

5s3a5266.jpg
Андрей Шишкин: «Нам трудно»

Фото: Ольга Керелюк

На бОльшие деньги можно собирать лучшие труппы и звездные команды постановщиков. Пока же мы работаем по принципу идеи и названия. А должно работать качество спектакля.

Кроме того, сейчас у нас всего одна площадка. Этого мало: мы разрываем сцену (нет ни второй сцены, ни малой, не можем перевести куда-то репетиции). Структурно мы не театр мечты, а театр 1912 года. И это неправильно. Потому что в всем мире театры существуют на два здания. Одно — большое современное, второе — историческое, архитектурное. И это дает возможность комбинировать, сочетать работу разных трупп, репетиции со спектаклями. Давать вечером не один спектакль вечером, а два минимум.

Екатеринбургский оперный театр предлагает новое искушение про Христа
Развлечения
Екатеринбургский оперный театр предлагает новое искушение про Христа
ЕТВ одним из первых взглянул на макеты декораций и эскизы костюмов к опере «Греческие пассионы».
Гости Екатеринбурга
Профессор Веймарского университета Макс Уэлч Гуэрра
Профессор Веймарского университета Макс Уэлч Гуэрра
От Светланы Зенковой
Сумма мнений Σ
Вторая ветка. Третья ветка.
Вторая ветка. Третья ветка.
От Светланы Зенковой
«По квитанциям за услуги ЖКХ платит жена»
Городские истории
«По квитанциям за услуги ЖКХ платит жена»
Министр энергетики и ЖКХ Николай Смирнов — о жизни и работе.