Откровения Ройзмана

Бывший мэр Екатеринбурга рассказывает ЕТВ о жизни после отставки и планах на будущее.

2018 год стал знаковым в политике Екатеринбурга. Отмена прямых выборов мэра всколыхнула общественность, а экс-глава города Евгений Ройзман, не захотев участвовать в обмане (он так и написал в заявлении), ушел в отставку сам. Спустя семь месяцев самый либеральный мэр России продолжает вести личные приемы, но большую часть времени теперь посвящает неполитическим делам. В преддверии новогодних праздников ЕТВ встретился с Евгением Вадимовичем и узнал, как идет жизнь бывшего градоначальника после отставки, собирается ли он вернуться на политическую арену и что думает о нынешней власти.

— Что же позволило вам выиграть выборы мэра Екатеринбурга в 2013 году?

— Во-первых, я настоящий. У меня нет хозяев, я здесь родился и вырос. Второе: у меня серьезный бэкграунд, я много сделал для этого города. Но самое главное другое — у меня не было никаких СМИ. Там была полная блокада и негатив, но я провел больше 300 встреч во дворах. На каждой встрече я видел людей, с которыми я учился вместе в школе, в университете, тренировался или кому когда-то помог. Поэтому все поняли, что я свой и мне можно доверять. За счет людей выбрался.

— После вашей отставки звучала такая фраза, что прямые выборы отменили, чтобы не дать вам переизбраться снова.

— Это не я сказал. Это известная история: в 2014 году были приняты поправки после того, как я выиграл выборы мэра. Их так и назвали — «поправки Ройзмана». Этими поправками в закон о местном самоуправлении внесли инновацию, что формат выборов в столичном городе определяет губернатор. Было совершенно понятно, что региональные власти этим воспользуются.

— Какие предложения по работе вы получали после отставки?

— У меня были предложения от двух партий идти в Госдуму. Еще меня пригласили поучаствовать в выборах мэра Москвы, но я сказал, что это для человека, который родился и вырос в столице. У меня свои задачи: я готовлюсь к «железной» дистанции [Ройзман планирует преодолеть дистанцию Ironman, — прим. ЕТВ], снова веду приемы, потому что лучше меня их не проводит никто, «Фонд Ройзмана» работает в полную силу.

— Собираетесь ли вы продолжать политическую карьеру?

— Я специально политической карьерой не занимался никогда. Просто возникали ситуации, когда я был востребован. Например, когда в Екатеринбурге была наркокатастрофа и надо было что-то делать… Если происходящее потребует моего участия, я всегда на месте.

— Коллеги из других СМИ писали, что вы хотели занять место Сергея Бидонько в Госдуме. Это действительно так?

— Если я приму решение, то я выиграю довыборы по этому округу. Но мне эта перспектива — сидеть между Мизулиной и Милоновым, еще чтоб Яровая в затылок дышала… То есть я не уверен, что это та Госдума, где я хотел бы находиться. Поэтому не собираюсь.

r13.jpg

Фото взято со страницы Евгения Ройзмана в Facebook

— Почему, на ваш взгляд, мэрское кресло досталось Александру Высокинскому?

— Поставили человека, выходца из города, который знает Екатеринбург и родился здесь. Но проблема Высокинского в том, что он пришел не путем выборов. Конечно, у него, в отличие от губернатора, настоящее высшее образование, он хорошо знает экономику города. Если бы он получил мандат от народа, то у него были бы развязаны руки, и он бы мог действовать в интересах города. А сейчас Высокинский попал в очень сложную ситуацию, потому что он — ставленник губернатора, и должен делать то, что считает нужным глава региона. По-моему, при таком раскладе, как сейчас, Высокинский — будущий губернатор. Это логично, когда губернатором становится мэр столичного города.

— А вы сами хотели бы стать губернатором?

— Были бы прямые выборы, я бы пошел и выиграл. Мне было бы интересно, это бы расширило мой кругозор, плюс я достаточно хорошо знаю Свердловскую область как историк понимаю потенциал региона, его прошлое и могу формулировать будущее. У меня есть сторонники по всей области. Но пока слабо верится в то, что могут вернуться честные выборы.

— Вы следите сейчас за переменами в мэрии? Дайте свою оценку происходящему.

— Я даже если не слежу, то замечаю, что происходит. Перестановки в аппарате городской думы — совершенно разумные вещи. Уровень аппарата однозначно надо поднимать, возрождать нормальный аналитический отдел, пресс-службу, отдел по внешним связям. Я доволен, что осталась Сибирцева, Ярошевская, Фитина [начальник департамента образования, руководитель управления культуры, начальник управления по развитию физической культуры Екатеринбурга — прим. ЕТВ]. Они знают свое дело. Некоторые перестановки меня настораживают, потому что продиктованы больше политической конъюнктурой, нежели целесообразностью. Но всему свое время, посмотрим.

— Вы так говорите, будто сами не поднимали аппарат гордумы.

— Нет, я держал его на том уровне, на котором мог. Сейчас ситуация совершенно иная: нет независимых депутатов вообще. Депутаты относятся к тем или иным силам, чьи-то ставленники, которые решают не городские задачи, а задачи тех, кто их туда привел. Поэтому город ждет большой передел по хозяйству и другим направлениям. Я говорю о думе в целом.

— Екатеринбург подписал Парижскую декларацию по борьбе с ВИЧ, но при этом из городской структуры хотят убрать комитет по борьбе с наркотиками. Как вы считаете, это правильно?

— На самом деле правильно решили, потому что он не нес никакой функциональной нагрузки. Отдел работал, но жизнь давно ушла вперед, и все эти средства борьбы написаны в методичках 60-х годов. Это уже не работает.

В свое время отдел по борьбе с наркоманией требовался по регламенту. Профилактика, которую проводит государство, не имеет смысла, потому что денег на нее тратят все больше, а результатов она дает все меньше. Когда я столкнулся с этим направлением в администрации города, то спросил, где размещают материалы. Мне ответили, что в газете «Уральский рабочий». Никто из молодых не читает печатные СМИ.

Как уходил Ройзман

— Почему вы решили идти в журналистику?

— Я не пошел в журналистику. На «Эхе Москвы» я присутствую как гость. Настоящее дело, которое мне предложили, — это ежемесячно писать научные статьи в журнал «Дилетант». А это не журналистика, а собственно моя работа, потому что я историк-исследователь. Но у меня есть более серьезное и интересное предложение от Алексея Венедиктова: сделать свою еженедельную передачу, которая будет называться «Личный прием». Она будет идти в прямом эфире из Екатеринбурга. Я смогу подсказывать людям алгоритмы решения проблем, делиться опытом. Кроме того, у меня будет ресурс СМИ, что позволит делать официальные запросы в правоохранительные органы и прокуратуру, поскольку теперь без должности мэра я не могу вести подобную переписку. Думаю, передачу начнем выпускать в течение месяца.

— Кажется, вы собирались создавать свое СМИ?

 «Фонд Ройзмана» — это не моя инициатива. Когда я записываю ролики на Youtube, у меня бывает больше полумиллиона просмотров, поэтому мне не нужны СМИ. Я сам себе СМИ.

— Почему вы так любите иконы?

— Я люблю не только их. В свое время у меня у единственного было самое большое собрание уральских художников в регионе. А иконами я занимаюсь больше 40 лет. Из них 30 лет — научное изучение. Я открыл первый в России частный Музей иконы. Сейчас он считается одним из лучших в стране. Музей русской иконы в Москве попросил сделать экспозицию с невьянскими работами. Там сейчас полный аншлаг. Здесь на это время мы сделали выставку по народной иконе, что очень любят и понимают даже дети. Это то, что не стыдно показать консулам и посольствам. Это не просто хобби, а предмет научных интересов. Также это решает серьезные культурологические и утилитарные задачи.

r1.jpg

Фото: Facebook Евгения Ройзмана

— Теперь о спорте. Почему вам нравится бегать?

— Да мне не нравится, почему мне должно нравиться? Мне 56 лет, надо держать себя в форме. Бег — самый естественный и малозатратный вид спорта. Кроме того, вокруг бега можно собрать много народа. Я заложил некую традицию: пять лет люди могли прийти каждую субботу на Плотинку и пробежаться с мэром. Я ушел с должности, но традиция никуда не делась. В субботу в десять утра можно пробежать шесть километров от ротонды, потом попить чай с пирогами.

— Как вы готовитесь к марафону Ironman?

— Каждое утро у меня начинается с велосипеда. Час-полтора. Вечером бег, еще плавание, для которого очень важно время выбирать. Все свои марафоны я бегал старше 50 лет. Страшновато, конечно, но я аккуратненько же.

— Это попытка доказать что-то себе или похвастаться перед другими?

— Вообще все, что делают мужчины, они делают для того, чтобы похвастаться перед женщинами. Для меня это такой переходный период, потому что были большие эмоциональные, ментальные нагрузки как главы города. Когда после таких нагрузок возникает вакуум, нужен какой-то прием, чтобы избавиться от него. Ну, и все-таки возраст подходит, надо успеть, так как я очень давно хочу пройти Ironman. Это новый вызов самому себе.

 «Фондом Ройзмана» сейчас тоже занимаетесь? Почему выбрали такую неприбыльную и неблагодарную работу в фонде?

— Я там участвую уже своей фамилией. Но также за нами два хосписа, которыми мы всерьез занимаемся, а также куча частных ситуаций. У меня вся работа всегда неприбыльная и неблагодарная. Взять, например, «Город без наркотиков», в который я вложил около полутора миллионов долларов. Это только то, что я могу посчитать. Я занимался этим 15 лет и натерпелся. Сейчас это уже не тот фонд, который был раньше, но сделано очень много, очень много последователей появилось по всей стране. Антинаркотическое направление есть и в «Фонде Ройзмана». Я слежу за этим, знаю обстановку, встречаюсь с детьми и подростками, умею с ними говорить на одном языке.

«Фонд Ройзмана» появился, когда я стал главой города, и у меня не было никакого финансового ресурса, чтобы решать проблемы других. Тогда фонд послужил таким ресурсом, а теперь он самостоятельный и работает по разным направлениям. В частности, в Екатеринбурге есть приют на Транзитном, которому мы помогаем с самого начала. Это снимает огромную социальную нагрузку с города. Постоянно возникают ситуации, которые нужно решать, а я просто не позволяю себе оставаться в стороне. Если люди приходят, у меня есть два выхода: либо сказать, что человек обратился не по адресу, либо попытаться решить проблему. Я выбираю второй вариант.

— Вы сказали, что общаетесь с молодежью. Давайте тогда обратимся к ней. Александр Высокинский заявил, что ему нравятся люди 21-22 лет, полные планов и идей, а не 30-летние диванные резонеры. Как вы можете это прокомментировать? Какова молодежь сегодня?

— Он имел в виду что-то свое. Это не очень удачное высказывание. На самом деле молодые растут хорошие. Значительно лучше, чем были мы в их возрасте. Они свободные, не идеологизированные. У государства меньше возможностей влезать им в головы, потому что молодые достаточно продвинутые: умеют сами получать информацию, работать с ней. Ну, и слава богу, молодежь не смотрит телевизор и не читает газет. Это их спасает. Растет хорошее свободное поколение.

— А какие люди нравятся вам?

— Да мне в принципе люди нравятся. Мне повезло, я люблю людей, ценю красивые человеческие поступки.

r3.jpg
Евгений Ройзман продолжает работу с людьми, ведет личные приемы

Фото: Facebook Евгения Ройзмана

— Какие у вас планы на 2019 год?

— Я готовлю к выходу книгу и очень надеюсь выпустить ее в этом году. Надо пробежать Ironman, перекомпоновать выставку невьянской иконы, которую привезу из Москвы. Затем выставка народной иконы пройдет в столице, которую тоже надо подготовить. Много всего еще, я думаю. Но ведь и многие вещи на ходу происходят, постоянно что-нибудь подсовывают. Так, экспозиция Брусиловского поедет в Пермь, Челябинск, потом в Москву. Много культурологической работы, которая не приносит денег, но которую надо делать, а зачем ее делать, я не знаю. Не могу сформулировать.

Фото на входе и в тексте: ЕТВ, страница Евгения Ройзмана в Facebook, его же группа vk.com.

Полгода плохая погода
Городские истории
Полгода плохая погода
Как прошли первые шесть месяцев Александра Высокинского в должности мэра и почему прогрессивная общественность не прощает ему ошибок.
Что же случилось с дятловцами?
Дорогой бензин
Снег в розовом цвете
Снег в розовом цвете
Зачем мэр Екатеринбурга Александр Высокинский пугал чиновников, отвечающих за уборку снега, увольнением.