Путь архитектора: из жрецов — в чиновники

Эдуард Кубенский в интервью ЕТВ объясняет: «Мы живем в эпоху затянувшийся Зимы. Но Весна придет, только вот когда — неизвестно».

Эпоха Зимы — так архитектор и основатель издательства TATLIN Эдуард Кубенский называет время, в котором мы сейчас живем. Когда холодно и снег, что-то новое вырасти просто не может.

Редакция ЕТВ узнала у бывшего участника ныне расформированного градсовета Екатеринбурга, автора книги «Урбанистические сны», что нужно сделать, чтобы изменить облик города к лучшему, правда ли, что архитектура умерла, и почему «Пассаж» похож на банку тушенки, а не на свежий стейк.

— Если бы вдруг стали главным архитектором Екатеринбурга, то чтобы вы сделали в первую очередь? Снесли бы «Пассаж»? Запретили бы застраивать парки?

— Вопрос опоздал на четыре года. Было время, хотел стать главным архитектором, сейчас знаю — это не мое. Я не хочу превращаться в чиновника. Более того, находясь в такой должности, я ничего бы не поменял. Зачем? Ведь и так все хорошо: новые дома строятся, старые сносятся.

— Все хорошо? Серьезно?

— Если серьезно, то, по моему скромному мнению, главный архитектор сейчас воспринимается властью как еще один чиновник. Тот, который выдает разрешения. Или не выдает. И подписывает, согласовывает фасады домов.

Все это не совпадает с миссией главного архитектора, с тем, как он воспринимался в Древней Греции. А был он жрецом, знал, как с помощью архитектуры обрести вечную жизнь. Я бы очень хотел, чтобы главный архитектор, нет, не так, а с большой буквы — Главный Архитектор, был для людей одноименным героем из третьей части «Матрицы». Создателем.
arkhitektor.jpg
Архитектор Матрицы

Кадр из фильма The Matrix Revolutions

— А сейчас главный архитектор города — это кто?

— Очень хотелось, чтобы бы главный архитектор, как человек обличенный полномочиями, отвечал за что-то большее, нежели выбор бордюрного камня. Но я понимаю, что такой возможности нет. Это касается не только Екатеринбурга, не подумайте. Сейчас так в любом другом городе России. За исключением, пожалуй, двух столиц — Москвы и Питера. Виной тому наш менталитет: мы ощущаем себя жителями колонии. И произошло это не вчера. Вспомните чеховских трех сестер: «В Москву! В Москву!»

Считается (и этот стереотип для многих как руководство к действию), что уехать в столицу — лучшее, что может произойти с человеком. Я сейчас не оцениваю, плохо это или хорошо. Это просто есть и, безусловно, влияет и на архитектуру, и на то, как выглядят общественные пространства. Просто мы относимся к городу как к временному жилищу.

Поэтому и современные здания выглядят временными. Особенно, если сравнить их с наследием конструктивизма.
konstruktivizm.jpg
Конструктивизм Свердловска

Фото: ЕТВ

— То есть в эпоху конструктивизма мы не были колонией?

— В то время люди всей страной строили новый мир.

— У вас есть рецепт, как перестать ощущать себя колонией?

— Нужно, чтобы каждый знал, где находится налоговая инспекция. Каждый. Я в этом убежден. Это важно.

— Зачем, если налоги платит работодатель?

В этом все и дело. Я как директор плачу за подчиненных. И знаю, сколько. А тот, кто работает на дядю, не знает. Точнее, не понимает на уровне ощущений. Поэтому этих денег ему, как правило, не жалко. Почему, например, во Франции к людям прислушиваются? Там каждый гражданин знает, сколько он отдает государству и спрашивает за это. У нас же власти проще контролировать небольшую прослойку предпринимателей. А граждане в большинстве своем остаются бессловесны. Но если мы будем платить налоги здесь и сейчас, то получим право требовать качество жизни, которого достойны. Тогда и появится запрос на архитектуру, а не только на дизайн фасадов.

Но все это, понятно, теории, которые на практике возможны, только если наши налоги будут оставаться у нас, а не уходить в Москву.
kubenskij_i_abzhulaev.jpg
Архитекторы Эдуард Кубенский и Тимур Абдулаев

Фото: ЕТВ

— Представьте: деньги — не проблема. Что бы вы, в первую очередь, построили в центре Екатеринбурга?

А почему в центре? Я живу на Ботанике и езжу по улицам, которые в колдобинах. И мне, может быть, хочется сотворить не что-то крутое с вау-эффектом в центре, а скромное, но для жизни и у себя. Но если что-то создавать полезное для всех, то…

Четыре года назад писал о том, что Екатеринбург, на самом деле, принадлежит пешеходам. Он — компактный и плотно застроенный. И Исеть протекает через весь город. А это — возможность сделать маршрут для всех горожан, чтобы можно было пройти «от ВИЗа до низа», не пересекаясь ни с одной автомагистралью.

Но пока освоен и превращен в набережную лишь малый участок этого направления. А все почему? Представьте, что город — это общежитие. Такова его суть. И набережная — это коридор. Если сделать его красивым и удобным, то выиграют все. Но большинство думает: зачем вкладываться в коридор, он же не принесет прибыли? Но если бы, например, каждый житель города скинулся по тысяче рублей раз в месяц в течение года, я уверен, мы бы собрали нужную сумму. То есть, казалось бы, все просто — вопрос в деньгах. Однако, если смотреть на египетские пирамиды, то понимаешь: перед лицом вечности деньги значения не имеют.

— Помню, в обществе активно обсуждался и другой ваш футуристический мега-проект — перенос железнодорожных путей из центра за город. Как бы это изменило облик Екатеринбурга?
— Город бы преобразился. Екатеринбург уже вырос настолько, что ему необходимо два железнодорожных вокзала. Поэтому я предлагал разделить ветку Транссиба в районе Палкино, чтобы ветки путей «обнимали» город, проходя по его границам, а не пронзали, как сейчас. В этом случае один вокзал мог бы разместиться там, где сейчас сливаются Верхняя Пышма и Уралмаш, а второй — между Химмашем и Кольцово. И эти два вокзала можно было бы соединить метрополитеном. Получилось бы очень удобно.

Из нынешнего вокзала в этом случае можно было бы сделать музей, наподобие галереи Орсе в Париже, а на том месте, где сейчас железнодорожные пути, запретить что-либо строить. Там нужно разбить парк. Только представьте — широкая зеленая полоса через весь город! Но — без автомобильных дорог, только пути для замечательного футуристического трамвая, который мы все видели на «Иннопроме».

При всей фантастичности это вполне реальный проект. В свое время я озвучивал идею Сергею Мямину, когда он еще был замглавы Екатеринбурга по капитальному строительству и землепользованию. И Сергей сказал: «Эд, послушай, идея хороша. И мы все уже посчитали. Ее реализация будет стоить 40 миллиардов». Тогда у нас вышла дискуссия, много это или мало, и вообще, где найти такие деньги. В итоге пришли к выводу, что дешевые земли вдоль этого зеленого пояса (потому что парка нет, а есть железная дорога), резко вырастут в цене. И это может заинтересовать застройщиков элитного жилья. Ведь дома бизнес-класса в этом случае можно было бы не втыкать между хрущевками, а размещать вдоль границ протянутого через весь город парка.

iset.jpg
Набережную Исети нужно продолжить «от ВИЗа до низа»

Фото: ЕТВ

— То есть что-то грандиозное и ультрасовременное совсем не обязательно строить в центре города?

— Точки притяжения могут и должны быть, в том числе, на окраинах. Тогда эти районы перестанут быть просто «спальниками», а получат стимул к развитию. Был у меня и другой проект, связанный с Шувакишскими болотами. Вы знаете, как они образовались? Сначала было одноименное озеро. А потом поставили конструктивистскую Белую башню. И воду для питания Уралмаша стали выкачивать как раз из Шувакиша. Так получились болота. Там растут, и это удивительно, замечательные орхидеи. Дикие совершенно. И другие цветы.

Я предлагал накрыть часть территории стеклянным куполом. Сделать гигантскую оранжерею, чтобы орхидеи цвели круглый год. Это, кстати, к вопросу о том, то знаковые объекты, улучшающие общественные пространства, совсем не обязательно должны появляться в центре города.

Вообще, у нас в Екатеринбурге огромное количество ресурсов и смыслов, которые можно раскрутить. Но мы этого не замечаем, а смотрим на Лондон и Нью-Йорк. Но у этих мегаполисов (если там жить) такие же проблемы с ЖКХ, благоустройством, архитектурой, что и у нас.

— А что сейчас в Екатеринбурге с архитектурой? Были конструктивизм, сталинский ампир, модернизм. Сейчас какой стиль?

— Мне кажется, стиль — это мертвая материя. Поэтому скажу иначе. У меня есть теория, по которой мы все сейчас живем в эпоху Зимы.

XX век можно поделить на четыре времени года. И все начинается с весны: братья Люмьер, изобретение кино, Эйзенштейн, супрематизм, конструктивизм, юность мира. Поиск нового смысла, рождение идей, время мечтаний и выбора пути. Взрыв культуры. Процесс набухания почек. Весна, условно, длится до середины 20-х годов. Потом приходит Сталин, и начинается лето. Меняется архитектура, у зданий вырастают колонны, точно свежие побеги. Повсюду богатые колосья. Открывают ВДНХ. Это самая жаркая пора, когда все, что есть — большое: если война — то самая масштабная и кровавая, если бомба, то атомная. И конечно — мечта о космосе и первом полете человека в небо.

В 1952 году лето заканчивается. К власти приходит Хрущев и Осень. Начинается борьба с излишествами в архитектуре. Но природа еще не впала в спячку. Есть в этом времени и плоды, и свое очарование. В архитектуре появляется советский модернизм. Светлый и лаконичный, как деревья на фоне неба, с которых облетела листва. Взгляните на свердловский цирк, на решетку его купола. Очевидно же, что это Осень. Такое не может появиться в эпоху Лета.

А в 1985 году приходит Горбачев и наступает Зима. И если Осень — это время модернизма, то все, что появляется после — это постмодернизм. В эпоху его торжества мы сейчас и живем.

passazh.JPG
Архитектура Зимы — это «консервы» и симулякры натурального прошлого

Фото: ЕТВ

— То есть «Пассаж» — это архитектура Зимы?

— Да. Это такая «консерва». Нечто безусловно несвежее. Потому что Зима — не время для всходов, воплощения новых идей. И как летнее яблоко не похоже на джем, так и нынешние дома — это лишь подобия зданий, которые построили в иные эпохи. Потому что Зима — пора всего вторичного. Мы едим варенье, а не ягоды с куста, рассматриваем гербарии, но не цветы на лугу. Перерабатываем то, что было до нас и пытаемся выдать за свое.

— Эпоха Зимы — это плохо для всех?

— Отчего же? Зима просто есть. И мы в ней живем. В моей теории нет однозначно плохих и хороших периодов. Зимой, например, люди изобретают новые технологии, совершают научные открытия. Тот же интернет, социальные сети, гаджеты — это все Зима. Однако качественного рывка, перестраивающего культуру мира, в эту эпоху не происходит. Потому что холодно и снег. Природа копит силы.

И что удивительно, период Зимы должен был продлиться отведенных ему 30 лет и закончиться в 2015 году. Но этого не произошло! Зима получилась затяжной. Но я чувствую, что почки набухают. Весна грядет. И, может быть, первой ее ласточкой стала непонятная, шальная, непрактичная выходка Илона Маска — запуск электромобиля Teslа на Марс. Зачем это было сделано и главное — какая с этого выгода? Все это вопросы Зимы. А Весной это неважно. Потому что Весна — это время действий, новой архитектуры, живописи, поэзии. И новых методов войны, которая если уж начнется, то мало не покажется.

— Но пока мы живем в эпоху Зимы. Новые технологии строительства, современные системы кондиционирования и освещения позволяют осуществить любой проект. Однако, как пишет в своем эссе «Мусорное пространство» архитектор Рем Колхас, все эти новшества убили архитектуру. Она умерла. Вы с этим согласны?

— Хорошая интересная архитектура жива. Она есть сейчас, но находится за высокими заборами закрытых поселков. На улицах городов вы ее не увидите.

Думаю, что Рэм Колхас имел в виду то, что архитекторы перестали творить миры и превратились в дизайнеров. Не только в Екатеринбурге, а в мегаполисах всего мира. Сейчас любое здание создается в плоскости, и все идет от этого. Современные технологии позволяют вытеснить архитектора, творца на задворки проекта.

Как обычно происходит? Бизнесмену выделили кусок земли. И он думает, что бы построить и как заработать. Приглашает технологов, маркетологов. Они вместе придумывают здание и его назначение: каким оно должно быть по площади и форме, как сделать его максимально эффективным, чтобы и учесть требования надзорных служб, и самим остаться в выигрыше. В итоге рождается двухмерная модель. И только после этого вспоминают про архитектора. Приходят к нему и говорят: сделай нам это здание трехмерным. Архитектор выполняет заказ. Но его свобода — это лишь выбор отделки для стен. Дизайн, а не создание пространства. В итоге мы получаем либо что-то скучное и безликое, либо монстра.

grinvich.jpg
ТЦ «Гринвич» — символ смерти архитектуры

Фото: ЕТВ

— А может быть и не нужно дополнительных смыслов? Неужели для горожанина важно, как выглядит пространство, в котором он живет, «сталинка» это или современный ЖК?

— Недавно я общался с девелоперами. Говорю им, что же вы такое на своих щитах пишете: «Однушка за три миллиона, двушка за четыре…» Для вас эти деньги, может быть, ничего и не значат. А человек, может быть, полжизни копит на это пространство. Или столько же будет ипотеку выплачивать. И полагает, что в этом пространстве умрет, то есть, встретится с Богом. И вы, уважаемые девелоперы, место, где произойдет встреча с Богом, уничижительно называете «однушка», «двушка», «трешка». Если бы вы написали — «трехкомнатная квартира, достойная того, чтобы встретить Бога», я бы не только купил, но, пожалуй, и переплатил бы миллион от реальной цены. А девелоперы мне отвечают: «О! Это идея!».

В последнее время я живу практически в лесу — мой дом стоит среди деревьев в нерукотворном пространстве. И я поймал себя на мысли, что примерно так жил Лев Толстой в Ясной Поляне. И писал «Анну Каренину». А живи он, скажем, в ЖК «Макаровский», книга получилась бы совершенно иной. Я не к тому сейчас, что всем нужно перебираться за город. А к тому, что окружающее пространство безусловно влияет на человека. И это надо учитывать.

Но как спроектировать дом, в котором человек был бы счастлив? Сегодня об этом не думают. Потому что эпоха Зимы. Однако Весна не за горами. И мы с вами до нее точно доживем.
Убили стиль
Городские истории
Убили стиль
Цирк, драмтеатр, завод ОЦМ и еще четыре объекта советского модернизма Екатеринбурга, которые не пережили реконструкцию.
Маша без медведей. Маша Макарова о детях, песнях и боевых искусствах
Перевал Дятлова — 60 лет со дня трагедии
Пешеходный период: бульварные ростки на Ботанике
Городские истории
Пешеходный период: бульварные ростки на Ботанике
Трилогию о пешеходных пространствах Екатеринбурга ЕТВ завершает рассказом о микрорайоне, где изначально все улочки должны были построиться без намека на автомобильный и общественный транспорт.