Жизнь после войны. Битва воинов-афганцев за дома на Таганской

В 1992 году Екатеринбург, едва переставший быть Свердловском, прогремел на всю страну. Ветераны Афганистана заняли квартиры, которых их пытались лишить. И несколько месяцев держали оборону.
В 1992 году Екатеринбург, едва переставший быть Свердловском, прогремел на всю страну. Ветераны Афганистана заняли квартиры, которых их пытались лишить. И несколько месяцев держали оборону, защищая свои жилища. ЕТВ публикует рассказал одного из ключевых участника тех событий — Евгения Зеленкова.


В Афганистан Евгений Зеленков рвался. Советский парень, как и многие его ровесники, мечтал служить в ВДВ. Поступал в Рязанское воздушно-десантное училище. Когда не сложилось, пошел служить срочную.

На распределительном пункте офицер, набирающий из призывников команду в десант — в учебку, в Ганжунай — проигнорировал парня. Но тот сам прибился к строю будущих ВДВшников и проехал с ними на поезде от Егоршино до Кировской области. Потом офицеры заметили лишнего бойца и отправили обратно со словами: «Успеешь вернуться обратно за сутки на призывной пункт — возьмем в десант». Евгений обернулся меньше, чем за сутки, и был принят в ВДВ. Впереди у него была учебка, полтора года службы в Афганистане, назначение в разведку, медаль «За Отвагу», боевые выходы и масса приключений. А еще дембель, работа в умирающем СССР на партийных и военно-патриотических должностях, активное участие в формировании свердловского Союза ветеранов Афганистана. И, наверное, самый необычный захват домов в истории современной России.
Часто работая на митингах обманутых дольщиков, автор статьи слышал как в их мрачных рядах вспоминали историю афганцев, самовольно захвативших жилье, которое страна им обещала, а город пытался оставить себе. Евгений Зеленков раскрыл ЕТВ подробности этой эпопеи. И пояснил, почему сегодня такое невозможно. Сейчас он работает председателем ревизионной комиссии свердловского отделения российского Союза ветеранов Афганистана, а в 1992 году был одним из организаторов и руководителей захвата домов на Эльмаше.

— Война — это трудная и тяжелая жизнь. Кого-то она меняет. Некоторые после пережитого уходят в себя. Других, наоборот, слишком растормаживает. То, что мы пережили в Афгане, отличалось картинки в кино. Но война ко многому приучает — к чувству локтя, к тому, что сослуживцы должны держаться друг за друга. После войны мы принесли этот принцип на гражданку. А еще взяли на вооружение в мирной жизни умение принимать сложные решения и не бояться нести за это ответственность.

Многие свердловчане тогда прошли через эту войну. Только в нашем Орджоникидзевском районе 1380 ребят воевали в Афгане. Тогда, в конце 80-х, нас еще не называли афганцами. Говорили что мы воины-интернационалисты. Когда вернулись в мирную жизнь, продолжали друг другу помогать. Это уже потом наше содружество будут воспринимать как что-то исключительно боевое, возможно, бандитское. Но создавалось оно еще на закате СССР, когда о «братках» и «стрелках» речи не было. И задачи были другие — совместно решать различные проблемы друг друга. Бывшие афганцы оказались на самых разных постах. Но даже те, кто попал в боссы, предпочитали видеть рядом с собой надежных мужиков, закаленных Афганом. Ну и просто собраться и помочь товарищу в какой-то домашней ситуации всегда могли запросто.

Мобильников и интернета тогда еще не было, зато работала «афганская почта». Я у себя в районе знал, где и кто из ребят живет. За 15-20 минут каждый мог оповестить пару десятков товарищей. И информация шла дальше. В результате, когда наступили девяностые, мы оказались, наверное, самой организованной силой в городе. И когда началась пора «стрелок» и «разборок», мы могли быстро организовать выставить на такое мероприятие человек 600-800 — дисциплинированных и решительных мужиков с боевым опытом. Даже серьезные бандиты часто предпочитали избегать конфликтов с афганцами — знали, что мы из себя представляем. Такая сплоченность и организация и помогла нам в 1992 году получить предназначенные афганцам квартиры, которые город не хотел отдавать.

В начале девяностых с жильем для афганцев получилось так. Как и все советские граждане, воины-интернационалисты стояли в очереди на жилье. Как ветераны боевых действий, они имели льготы. Дополнительные преференции имели и те, кто на войне получил инвалидность — только у нас в районе таких было 19 человек.

Некоторые заводы строили свои дома — Уралмаш, Турбомоторный завод, ЗИК. Но предприятия распределение квартир согласовывали с исполкомами. А когда пропала советская система, прозвучал над страной беззвучный лозунг «Тащи, кто что может». Мы тогда этого еще не знали и надеялись, что подойдет очередь. И вдруг нам на заводах говорят: «Извините, город забирает ваши квартиры». Тогда квартиру выдавали по смотровому ордеру — человек получал его на руки, шел проверять предоставляемую квартиру. А нашим их не дают…

Ребята ко мне приходят — что будем делать? Я тогда в Орджоникидзевском районе Союз ветеранов Афганистана представлял. Начинаем обзванивать другие районы — у них та же история. Сидим, думаем — правда ли ситуация так серьезна? Может быть, нас пугают? И тут Владимир Лебедев говорит: «Да сейчас возьмем эти дома. И пускай они там посуетятся».

Начали с двух подъездов в доме по адресу Таганская, 53. Там были квартиры, которые нашим ребятам полагались. Люди со смотровыми ордерами ходят, квартиры проверяют. Мы приехали группой человек в 30. Заняли подъезды, перекрыли входы в и сказали — все. Никто сюда не входит! Воды нет, электричества нет. Но мы подготовились. Еду какую-то с собой принесли, потом нам ребята подвоз питания организовали (в те годы у афганцев были свои магазины: и вещевой и продовольственный). На улице — лето, так что от холода мы не страдали. У дверей дежурим по очереди. У подъезда в машине тоже наши сидят. А пока мы сидим, другие афганцы ходят по организациям, инстанциям и ведут переговоры. Но уже не с позиции просящего, а ультиматум выдвигают.

Тогда и особой осады не было — через три дня те, от кого зависело принятие решения, просто выдали нам ордера. Испугались, значит. А мы поняли, что метод работает. И основной захват провели уже через месяц, более организованно и серьезными силами.

Улица Таганская, дома 55 и 57. 16 подъездов. В домах еще строители работали. Я тогда товарищей убедил на день захват отложить, чтобы рабочие асфальт успели положить. Набросали план, распределили силы и выдвинулись. Сначала человек 70 приехало. На машинах. Потом остальные стали подтягиваться — всего сотни три набралось.

Тогда новостройки еще как в Советском союзе содержались — никакой охраны. Строители, как заканчивали работы, просто закрывали подъезд на замок и сдавали ключи в жилконтору. Мы приехали, сломали замки и заняли подъезды. Противодействия не встретили — крепкие и организованные мужики в камуфляже (это сейчас многих в камуфляже на улице можно встретить, а тогда у обычных граждан он не водился) заняли подъезды и стали готовить их к обороне. При себе дубинки разные, у некоторых и кое-что посерьезнее.


В подъезды свои железные двери поставили, без замков — такие только изнутри открывались: у меня тогда своя фирма была, где двери железные делали. Взломают входную дверь — можно вторую закрыть, завалить чем-нибудь. Ее пройдут — можно лестничные клетки забаррикадировать. Еще мы первые в городе поставили шлагбаум у жилого дома. Ограду поставили. Кроме того, территорию колючей проволокой кое-где огородили, «ежи» металлические сварили — чтобы техника не прошла. Все — никого чужого на территорию не пускаем.

А по периметру разместили «фугасы». На самом деле, это просто средства имитации были. У подъездов учебные снаряды повесили. С надписями «заминировано». Выглядело солидно, посторонний человек побоится близко подойти. И рельс повесили для оповещения — бьешь по нему, звук по двору разносится. Били в него, когда ждали какую-нибудь делегацию.

Но боевую тревогу объявлять не пришлось. Никто особо и не пытался нас из квартир выбить. В милиции и ОМОНе, во-первых, хватало афганцев. Во-вторых, даже те, кто не воевал, прекрасно нас понимали. Ну и опасались: знали что мы Афган прошли, многое умеем, и решимости нам не занимать.
Получалась у нас крепость на осадном положении. Внутри несколько сот человек. Поначалу только мужики были, потом стали семьи заезжать. Первые две недели не было ни воды, ни электричества. Спали на досках или в коробках, в спальных мешках — тогда ведь даже туристических ковриков-пенок еще не было. Готовили в общих котлах во дворе, кто-то костры на балконах разводил. Спиртовок или газовых баллонов не было. Полевую кухню одно время пробовали использовать. Воду нам привозили канистрами — бутилированной не было, а автоцистерны у нас не нашлось. Ну ребята все воевавшие, в Афгане и не такое бывало.

Сложнее всего было с туалетом. Загадили все квартиры — канализация-то не работает. Женщины и дети в детский сад, который рядом расположен, бегали. Позже эти проблемы решили: ребята сходили в жилконтору и где уговорами, где давлением убедили подключить коммуникации. А то вокруг ведь другие дома стоят — мы и там можем похулиганить.

Во дворе постоянно кто-то дежурил: часовые у каждого входа в дом и патрули. В подъезде старший был. Он знал, кто у него живет, сколько человек в наличии, следил чтобы подъезд не загадили, ведал снабжением и водой. А в случае угрозы смотрел, чтобы все заняли свои места в обороне. На крыше наблюдатели дежурили. Хотя не боялись, что на нас кого-то с вертолетов высадят: с летчиками договор был, там же почти все афганцы в полку служили.

Кроме того, мы по району группы рассылали, человек по пять. Во-первых, они проверяли окрестности — не собираются ли где-то силы на штурм. Во-вторых, если штурм все же начнется — есть резерв за милицейским оцеплением, и в случае заварухи, со спины нападающим зайти можно. В-третьих, налаживали контакты с местными жителями. И порядок заодно наводили. Хулиганов тогда очень много было, район окраинный, неспокойный. С милиционерами, что рядом с домом дежурили, нормальные отношения сложились — наши их даже кормили.

На время захвата кто-то в отпуск ушел, кого-то просто с работы отпускали: все же все понимают — квартира того стоит. Но многие с нами не пошли как раз оттого, что работу потерять боялись. Всего оборона несколько месяцев длилась. Мы все время думали, что серьезной драки не избежать.

Местные власти отступать не собирались.Поначалу приезжали высокопоставленные афганцы, убеждали нас сдаться. Я одного такого спросил даже: «Ты за кого вообще сейчас?» Депутаты областные тоже приезжали, разговаривали. Помогла Москва — если бы оттуда не надавили, все бы круто могло повернуться. В столице ведь тоже афганцы были. Кое-кто со Звездой Героя. В общем, решили, что лучше оставить нам эти квартиры. Сам я уступил квартиру товарищу.

Потом часть ребят, которые квартиры на Таганской заняли, переселили в другие дома и районы. Многие на Ботанику уехали. Шлагбаум и прочие элементы периметра после этого служили еще несколько лет. В городе шла настоящая криминальная война и меры безопасности лишними не были. А к нам за шлагбаум никто не совался.

Последний ордер на занятые нами квартиры выдали только в 2012 году. Но свое мы тогда отстояли. Сейчас такое повторить уже никому не удастся. Прежде всего, потому что люди другие — каждый только о себе думает. Мы же мыслили тогда другими категориями. И к жесткому противостоянию были готовы.

Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам