Убили стиль

Цирк, драмтеатр, завод ОЦМ и еще четыре объекта советского модернизма Екатеринбурга, которые не пережили реконструкцию.
Свердловский Цирк меняет свой облик. Фасад в рамках реставрации облицовывают керамической плиткой. Красиво будет или нет — вопрос субъективный. Но то, что цирк в кафеле потеряет свое лицо — факт. Точно так же, как уже потеряли его еще шесть шедевров советского модернизма Екатеринбурга.

Последнюю жемчужину модернизма — в кафель

А ведь свердловский цирк задумывался совсем не таким. Его создали в 1980 году по проекту архитекторов Юлиана Шварцбрейма и Михаила Коробова. Цирк стал жемчужиной советского модернизма. Ажурный купол цирка опирался на массивную монолитную пластину второго этажа, который выступал над первым этажом, имеющим сплошное застекление. Поэтому со стороны казалось, что купол стоит на широкой пластине, которая словно парит в воздухе. Но этот полет прервали в 1994 году.

Во время строительства метро возникло опасение, что далеко выступающие консоли второго этажа не выдержат нагрузок. Поэтому их укрепили колоннами. А потом и вовсе застеклили свободное пространство, которое создавало ощущение легкости самого здания.

В итоге Цирк приземлили. А сейчас обшивают плитками из керамогранита, меняя облик фасада. И если раньше второй этаж выглядел как монолит — весомо, надежно, брутально — то больше такого эффекта не будет.

А жаль.

Барельефы и пилоны? Спрятать в саркофаг!

Свердловский театр драмы заложили в 1977 году по проекту московских архитекторов, а строили 13 лет. Этот храм Мельпомены своими размерами уравновешивал здание облсовета. А колонны его входной группы стилистически перекликались с фасадными выступами 24-этажной административной высотки. Поэтому в девяностых годах прошлого века Октябрьская площадь была единым архитектурным ансамблем.

Кроме того, фасад драмтеатра украшали барельефы скульптора Вениамина Степанова. А сейчас… Нет, к счастью, настенные украшения остались на месте, но с улицы их уже не увидеть. В 2011 году фасад театра (в рамках реконструкции) упаковали в саван из тонированного стекла. И само здание стало напоминать не дворец с колоннами, а параллелепипед торгового центра.

«Решение отреставрировать театр драмы — это, конечно, ужасно. Это ошибка. Но так решили областные власти, которые проводили реконструкцию. Им нужно было отремонтировать тепловой контур театра. Сделать так, чтобы в здании соблюдался температурный режим. И вот они решили задачу подобным образом. Но мы, архитекторы города, выступали против», — прокомментировал ЕТВ бывший архитектор Екатеринбурга Михаил Вяткин.

Строгость граней променяли на образ мыльницы

Здание, в котором располагается Театр эстрады, раньше было не таким как сейчас: никакого псевдохайтека с фасадом-аквариумом и колоннами цвета «под хром». В 1970 году на этом месте по проекту архитектора Абрама Заславского построили Дом политпросвещения. А в конце 80-х к его левому торцу пристроили офисную многоэтажку в том же стиле советского модернизма. В итоге на улице 8 Марта образовался единый по визуальному ряду архитектурный ансамбль.

Но потом все изменилось. Сначала в 1999 году по указу Эдуарда Росселя Дом политпросвещения передали под Театр эстрады. А спустя десять лет здание полностью реконструировали, стилистически изменив до неузнаваемости. И сейчас театр и офисник неподалеку уже не гармонируют друг с другом, а совсем наоборот.

Была идея. Закатали под стекло

Там, где сейчас стоит комплекс «Главный проспект» с апартаментами и художественной галереей, в конце 70-х годов прошлого века стоял дом-корабль — лабораторный корпус ОЦМ (завода по обработке цветных металлов). Строили его по проекту екатеринбургского архитектора Владимира Шапочникова. Он задумал и сумел поставить многоэтажную громаду бетонного здания на массивные опоры — словно судно на стапели. Сделано это было специально, чтобы не закрывать старинный фасад аффинажного завода, стоявшего в глубине проспекта Ленина.

Эта оригинальная идея добрососедства исторического наследия и архитектуры советского модернизма приказала долго жить в 2015 году, когда корпуса ликвидированного уже завода ОЦМ начали реконструировать под апартаменты. И появился «Главный проспект». С одной стороны, получилось оригинально, особенно внутри. С другой — это уже все что угодно, но не дом-корабль, не советский модернизм. Не то, что хотел видеть архитектор Владимир Шапочников. Да, застройщик оставил колонны на месте (еще бы, на них держится вся махина), но убрали их под стекло.

Не случайно, когда только завод ОЦМ начали переделывать, архитекторы выступали против. И сожалели о том, что облик здания будет изменен. Так, например, глава издательства TATLIN Эдуард Кубенский сожалел о том, что «с заводом ОЦМ так поступают». По его мнению, лабораторный корпус ОЦМ был знаковым зданием города, как Белая Башня на Уралмаше, и отвечал всем пяти принципам современной архитектуры. А главное — в нем была идея, заключенная в «парящем» на опорах втором этаже.

«Девелопер со вкусом не стал бы поступать так с уникальным зданием, которое ему досталось. Он бы извлек максимум долгосрочной выгоды. А застеклив ноги сейчас, он получил дополнительную площадь, но эта выгода сиюминутная», — заявил Эдуард Кубенский.

Акценты? Зачем акценты!

В 1972 году по заказу Свердловского обкома КПСС построили здание партархива. За внешний вид этого комплекса, расположенного на улице Пушкина, 22, отвечал архитектор Анатолий Асташкин. Казалось бы, он вполне мог спроектировать утилитарный скучный паралелепипед, но не стал… а постарался создать нечто оригинальное, находясь при этом в жестких рамках. Асташкин добился увеличения этажности здания, а на фасаде сделал акцент на жесткой и выразительной видной издалека структуре переплетов. В итоге партархив приобрел свой собственный, неповторимый вид. Но…

После реставрации здания, где сейчас размещается Центр документации общественных организаций Свердловской области, фасад облепили панелями и перестеклили, исказив изначальную модернистскую четко выраженной структуры. В итоге потерялась уникальность.

Вместо смальты — штукатурка и визуальный мусор

Еще один модернистский проект архитектора Анатолия Асташкина — корпус Вычислительного центра Госбанка на Щорса, 86, известный в народе как «дом-баян». Чтобы фасад здания не был скучным, архитектор спроектировал его на сочетании закругленных горизонтальных линий в левой его части и строгих вертикальных ребер по центру.

Более того, изначально стены «дома-баяна» были покрыты светло-голубой смальтой. Но в 2000-х годах на перекрестке, прямо напротив, смонтировали электронный экран. И его свет, отражаясь от здания Госбанка, мешал жителям соседних пятиэтажек. Поэтому после жалоб горожан смальту со стен убрали, покрыв их обычной штукатуркой. А потом исторических облик вычислительного центра исказили еще больше. После недавнего ремонта жесткие ребра «дома-баяна» обшили сэдвич-панелями, визуально замусорив оригинальный фасад.

Вы серьезно? Отделали, как торговый центр

И последнее в подборке ЕТВ здание в стиле в стиле советского модернизма, которое потеряло свой индивидуальный облик, — это кино-концертный зал «Космос». Его построили по проекту архитектора Геннадия Белянкина и открыли 5 ноября 1967 года. А в 2000 году начали капитально ремонтировать и открыли к Дню города в 2003-м. Скульптуру музы на фасаде реконструкторы сохранили. А вот стены обшили прямоугольными панелями серого цвета. В результате идея советского модернизма оказалась убита. Возможно тогда, в 2002-м году, такое внешнее оформление фасада и выглядело современным, но сейчас так отделывают только торговые центры.

Нужно искать корень проблемы, например, почему мужики в деревнях при реконструкции своих изб используют пластик из «Оби», а не обычную доску? Мне кажется, пластик для русского человека сродни чуду, он не стареет, а значит «знает» секрет вечной жизни. Возможно желание зашить все в пластик подсознательно продиктована желанием вечной жизни. Но что делать с тем, что с «вечной жизнью» приходит «вечная смерть», ещё никто не знает. Думаю, желание «вечной жизни» сродни бездарности, потому что из моих рассуждений и реальных фактов реконструкции получается, что они взаимосвязаны. Все эти, так называемые, реконструкции бездарны. И слово реконструкция к ним в принципе не подходит. Реконструкция это восстановление конструкции, а это что-то другое. Именно так «что-то другое».
Эдуард Кубенский
архитектор, издатель

Вместо послесловия

«Понятно, что время не стоит на месте. Развиваются инженерные технологии, появляются новы отделочные материалы. И я думаю, специалисты, занимающиеся реставрацией зданий, хотят как лучше. Хотя бы технически», — считает архитектор Михаил Белянкин. — Главный вопрос в данном случае к тем, кто занимается охраной памятников. Когда архитектурный объект поставлен на охрану, то во время реставрации есть четкий и строгий регламент по сохранности внешнего вида, а также по тому, какие материалы можно использовать, а какие нельзя. Если же здание на госохране не стоит, то… То в результате реконструкции, скажем так, возможны изменения».
Культ досуга. Под куполом
Городские истории
Культ досуга. Под куполом
1 февраля — день рождения екатеринбургского цирка. И сегодня мы рассказываем об одном из самых экстравагантных зданий советского модернизма.
МРТ — современный метод лучевой диагностики
Александр Пузанов. О столице и регионах
Пешеходный период: бульварные ростки на Ботанике
Пешеходный период: бульварные ростки на Ботанике
Трилогию о пешеходных пространствах Екатеринбурга ЕТВ завершает рассказом о микрорайоне, где изначально все улочки должны были построиться без намека на автомобильный и общественный транспорт.