Брошенные заводы Урала. Сказка о трех дочерях и пенициллине

ЕТВ вспоминает о Свердловском заводе медпрепаратов, что когда-то находился прямо в центре Екатеринбурга.

Это здание увидишь только, если решишь уединиться от всех и спрячешься в тихом переулке. С центральных улиц оно незаметно, а с высоты многоэтажек торчит только верхушка — лишь она выделяет эти руины среди новых незапятнанных временем домов. А когда-то здесь кипела работа не на жизнь, а на смерть. На смерть, чтобы спасти от костлявой сотни, тысячи людей. В очередной серии «Брошенных заводов Урала» ЕТВ рассказывает о Свердловском заводе медицинских препаратов, который и по сей день работает, но уже не в Банковском переулке, 9. От предприятия, которое процветало после Великой Отечественной войны, остались одни исписанные стены, заколоченные окна, двери и безответственность хозяев, которые не пытаются его восстановить.

Преамбула. Почему выбрали Банковский?

Историю здания Госстраха (или здание акционерного общества «Союз-хлеб») — такое имя присвоили объекту культурного наследия — можно восстановить лишь пунктирно. Точно известно, что построили его в 1926–1929 годах по проекту свердловского архитектора Георгия Валенкова. Будущий завод представлял единую композицию с гостиницей «Ярмарком» (Банковский переулок, 7) и являл собой наследие конструктивизма 1920-х. В 1929–1941 годах дом принадлежал акционерному обществу «Союз-хлеб». Пекли здесь булочки или здание простаивало 12 лет, история умалчивает.

valjonkov_georgij_pavlovich.jpg
Архитектор Георгий Павлович Валенков

Фото: wikimedia

Наступило тяжелое для России, в том числе Свердловска, время. В период Великой Отечественной войны нужны были ресурсы: человеческие, денежные… Такими ресурсами становились и здания, которые переделывали в госпитали для раненых. Зинаида Горбунова в статье «Эвакогоспитали травматологического профиля в 1939–1945 годах в Свердловске» пишет, что в городе развернули шесть пунктов приема военных и один окружной. Госпиталь в Банковском переулке имел номер 1705. Несмотря на то, что автор говорит о седьмом доме, можно полагать, что и в девятом тоже принимали раненых. На это указывает табличка, которая висит на стене здания Госстраха.

image.jpg
Табличка госпиталю № 1705 для раненых воинов Советской армии

Фото: wikimapia.org

Госпиталь 1705 имел пять хирургических отделений: для раненых в живот и в грудь; в бедро, таз, позвоночник, голову; в голени, стопы и плечи; для повреждений мягких тканей, кистей и предплечий, а также для глазных и ушных травм. В нем работала аптека, рентгеновский и патологоанатомический кабинеты, лаборатория. По списку врачей 1943 года в составе был даже преподаватель лечебной физкультуры. В Банковском переулке сложилась мощная система медицинской помощи. Именно это, на мой взгляд, повлияло на выбор площадки для будущего завода.
2721_1.JPG
Банковский переулок, 9 в 1930-е годы

Фото: okn.midural.ru

«Мощность эвакогоспиталя колебалась от 400 до 675 коек. В начале формирования в госпитале насчитывалось 100 хирургических, 150 полостных, 100 глазных и 100 нейрохирургических коек», — приводит статистику Горбунова [кроме двух домов в Банковском сюда входило здание на Вайнера, 4 — прим. ЕТВ]. Автор статьи рассказывает о бремени, которое несли хирурги: «Нагрузка на врача составляла 40-60 раненых в день, а рабочий день длился 15-16 часов. Оперировали ежедневно с 9 до 19 часов, обязательным для врачей были четыре ночных бесплатных дежурства». Однако медики успевали не только спасать жизни, но и заниматься наукой. Врачи эвакогоспиталя 1705 писали о лечении огнестрельных и оскольчатых ранений, применении сыворотки Богомольца [в хирургии ее используют для ускорения регенерации тканей — прим. ЕТВ], рентгенодиагностике глаз и многом другом. Эти и другие разработки в последствии помогли создать в Свердловске Уральский институт травматологии и ортопедии имени В. Д. Чаклина. Как там работают хирурги сейчас, ЕТВ рассказывал летом.

Исцеляющий пенициллин

После войны, 21 апреля 1947 года, Советское правительство решило развивать пенициллиновую промышленность и распорядилось построить в Свердловске завод, который возьмет на себя эту задачу. Власть постановила, что Свердловский пенициллиновый завод будет работать в здании на Банковском, 9. Но для этого дом нужно отремонтировать и оборудовать парокотельной, компрессорной, трансформаторной подстанцией, мастерской, складом, а также виварием для содержания лабораторных животных.

Пенициллиновый завод должны были пустить 1 января 1948 года, но из-за отсутствия рабочих рук и грузовиков работы постоянно тормозились. Для ускорения стали подключать школы фабрично-заводского обучения № 29 и 69. Оттуда на предприятие направили 20 плотников и 20 штукатуров, толку от которых было, как от козла молока. «Бесцельное шатание школьников ФЗО по корпусу, распевание ими песен продолжается с утра до вечера», — пишут в Докладе о строительстве пенициллинового завода 1948 года. Жаловались и на других рабочих: «Шофер Белоносов дважды уличен в использовании автомашины в личных корыстных целях. Кроме того он продал дрова привезенные со станции Капалуха…».

Тем не менее, завод продолжал строиться и, судя по записке директора Черных от 21 мая 1949 года, там уже производили пенициллин, но временно прекращали из-за того, что отправляли цеха на монтажные работы. Ощущение, будто реконструкция предприятия шла непрерывно, так как конца и края ремонту не было: оборудование и комнаты обновляли по мере запуска новых препаратов.

Пенициллин для советских граждан имел огромное значение. В будущей России он появился благодаря Зинаиде Ермольевой, которая в 1942 спасла Сталинград от эпидемии холеры и разработала «Крустозин». Данный препарат помог армейцам победить гнойную инфекцию и вернуть в строй до 80% раненых. Далее лекарство начали применять и в быту, поскольку оно хорошо справлялось с инфекциями, вызванными стафилококками, стрептококками, и лечило сифилис. Поэтому производство пенициллиновых препаратов в Свердловске старались развивать как можно быстрее. Работники перевыполняли планы, за что получали премии в пять, три и 1,5 тысячи рублей. Они боролись с жарой, жаждой, бракованным товаром, отсутствием помещений для приготовления и фасовки таблеток.

Три дочери завода

В феврале 1954 года предприятие назвали Свердловским заводом медпрепаратов, а в 1962-м его объединили с Химико-фармацевтическим заводом. Очередным прорывом в отечественной медицине стал эритромицин, который стали выпускать на Урале с 1960 года. В это время заводом руководил Яков Изаков, который отрабатывал новый стиль руководства и поощрял коммунистическое отношение к труду. Тогда 63% рабочих были женщины, которые обеспечивали стерильность и тонкую технологию производства.

«Котельная завода работала на угле, завозимом со складской базы на станции Шарташ. Она дымила, кроме того, запах плесени распространялся по центру города. К тому же воздушные компрессоры своим шумом давали о себе знать. Но как ни странно, окружающее население, испытывавшее большие неудобства, мало протестовало. Видимо знали, что жалобы бесполезны», — пишет Изаков в книге «Рожденный в рубашке».

44099522_2043805112598353_5436028952793579520_n.jpg
Вид со стороны двора

Фото предоставлено Музеем истории Екатеринбурга

Производство пенициллина передали Кургану и вместе с разработками отправили туда часть наших медиков и трудяг. Антибиотик более широкого спектра действия — эритромицин доверили свердловчанам, поскольку здесь работал Институт профессиональных заболеваний. Учреждение проводило опыты при заводе. Положительное влияние эритромицин оказал не только на людей, но и на животных. В ноябре 1962 года управление ветеринарии министерства сельского хозяйства СССР высказало о нем следующее: «При добавлении в корм улучшает развитие и повышаются привесы при выращивании свиней и птицы, а также предотвращаются возникновения желудочно-кишечных заболеваний».

Однако настоящим спасением эритромицин стал для Надежды Согулякиной, которая болела сепсисом [гнойная инфекция, которая развивается при попадании в кровь различных возбудителей — прим. ЕТВ]. 14 октября 1959 года на завод пришла телеграмма из Симферополя, в которой преподаватели Крымпединститута молили уральцев, чтобы те прислали лекарство. Посылку с надписью «для спасения жизни человека» повезли в аэропорт.

Через год на предприятие снова пришла весточка: «Здравствуйте, дорогие товарищи! В конце прошлого года я заболела тяжелой формой фолликулярной ангины. Несколько раз мне делали переливание крови. Ни пенициллин, ни стрептомицин, ни биомицин, ни другие антибиотики в различных комбинациях не дали результатов. Восемь месяцев я была прикована к постели, температура колебалась от 35 до 40 градусов, и только эритромицин меня спас, сегодня я даже вышла на улицу. Поздравляю весь коллектив завода с праздником Октября. С глубоким уважением Надя Согулякина». Так Надя стала первой приемной дочерью медицинского завода. Девушка приезжала на Урал дважды и привозила на экскурсию школьников. Телевидение транслировало прием гостей.

После этого случая Свердловский завод медпрепаратов прославился. Посыпались письма со всех уголков страны. В них люди благодарили или просили о помощи. Пришлось объяснять всем, что завод только производит лекарства, но не реализует их и не лечит людей. Для этого есть аптеки и больницы. Но еще несколько посылок неравнодушные сотрудники все-таки отправили.

Второй приемной дочерью стала студентка пятого курса Донецкого пединститута Виктория Дулина. Она написала на завод вслед за Надей. Отцы обеих девушек погибли на фронте, поэтому отказать в покровительстве было безнравственно. «Лучшим препаратом являетесь вы сами. Уже сдала три экзамена, скоро получу диплом, и это только благодаря вам», — благодарила свердловчан вторая заводская дочь. Она тоже посещала завод дважды.

В 1964 году журнал «Советская женщина» попросил Изакова взять шефство над воспитанницей Сысертского дома-санатория Людмилой Поповой. Девочка играла на баяне и гитаре, хорошо пела, участвовала в художественной самодеятельности, но не могла ходить. Паралич ног не исправила даже операция. Представители медзавода навещали ее, а в 1980 году, когда в Свердловске открыли дом инвалидов, Люся поселилась в нем. Девушка научилась печатать и устроилась машинисткой, давала концерты на заводе, о чем писали «Свердловская женщина» и «Правда». Поведало о тяжелой судьбе Людмилы и Всесоюзное радио.

dsc_1946.JPG
Часть помещений завода в наши дни арендует банк

Фото: Мария Войнакова, ЕТВ

Спасал наш завод и мужчин. Житель Шелехова полностью оглох и, как только слава о свердловском эритромицине дошла до него, написал на завод. Ему прислали коробочку с той же пометкой, что и Наде Согулякиной. В 1980 году мужчина отправил медицинскому предприятию еще одно письмо, где низко кланялся работникам: «Помню, как я кричал от радости, когда однажды утром (примерно через три дня после приема), я услышал тиканье будильника… Прошу Вас передать мою сердечную благодарность тем, чьими руками и умом создан эритромицин, возвративший меня к жизни».

Забытый и никому не нужный

Как и пенициллин, эритромицин передали Кургану. Свердловчане же начали осваивать новые горизонты и взялись за каротин — стимулятор роста животных и птиц. В статье «Вечернего Свердловска» от 16 сентября 1972 года Яков Изаков отмечает преимущества заводского производства: «Чтобы получить 5000 килограммов чистого каротина, необходимо переработать 50 тысяч тонн тыквы и 35-40 тысяч тонн моркови. Для возделывания такого количества моркови потребовалось бы 10 тысяч гектаров земель и 2500 рабочих». Свердловское предприятие сократило расходы правительства в десять раз.

С 1978 года Свердловский завод стал главным предприятием производственного химико-фармацевтического объединения «Уралсинтез», куда вошли Ирбитский и Тюменский ХФЗ. В 1991 году здание Госстраха перешло в руки «Уралбиофарма». Предприятие с богатой историей продолжает выпускать лекарства, но больше не базируется в Банковском переулке. Просьбу ЕТВ рассказать об истории заброшенного дома компания «Уралбиофарм» проигнорировала. Данных о судьбе здания в 1980–2000-е годы в архиве нет.

В 2010 году из-за аварийного состояния кузницу советского пенициллина законсервировали. Часть площади занял акционерный банк «Вятич». Еще летом стены дома не были завешены. Внутрь мог попасть любой желающий. В октябре этого года Свердловский областной суд оштрафовал «Уралбиофарм» на 200 тысяч рублей за наплевательское отношение к объекту культурного наследия. Там давно прохудилась крыша, по стенам поползли трещины, осыпалась краска и штукатурка. Также в бывшем заводе медпрепаратов ночевали бомжи. Сейчас неарендованное пространство закрыли полотном, будто собрались воскрешать из мертвых культовую постройку. Если чудо произойдет, ЕТВ обязательно расскажет об этом.

dsc_1961e.jpg
Свердловский завод медпрепаратов сегодня

Фото: Мария Войнакова, ЕТВ

Фото в тексте и на главной: ЕТВ, Музей истории Екатеринбурга, wikimedia, wikimapia, onk.midural.ru.
ЕТВ благодарит Музей истории Екатеринбурга и Свердловский государственный архив за помощь в подготовке материала.
Брошенные заводы Урала. Центр торфа и войн с пластиковыми пулями
Городские истории
Брошенные заводы Урала. Центр торфа и войн с пластиковыми пулями
ЕТВ завершает первый сезон техно-исторического сериала. Финальная серия посвящена предприятию, рассыпающемуся на окраине Екатеринбурга.
МРТ — современный метод лучевой диагностики
Александр Пузанов. О столице и регионах
Криминально-промышленная драма в Лобве
Криминально-промышленная драма в Лобве
ЕТВ рассказывает, как адмирал Колчак и чешские легионеры, сталинские комиссары и рейдер Федулев совершали набеги на завод, через который прошли миллионы кубометров леса.