Жизнь после войны. Как танкист-афганец стал военным юристом в Чечне

ЕТВ рассказывает о земляках, прошедших войну. Это не истории о боевых подвигах, а о том, как изменилась их жизнь после возвращения домой.

В Афганистан старший лейтенант и танкист Василий Старовойтов попал в возрасте 25 лет. Добровольцем пошел. Говорит, что военная академия — это, конечно, хорошо, но куда же офицеру без боевого опыта? Да и в то, что республике Афганистан нужна помощь, Старовойтов тогда верил. Верит и сейчас, спустя почти 30 лет со дня вывода советских войск.


— Поначалу это был настоящий калейдоскоп — все в новинку, все чудно. Даже не ощущалась война. Я зарисовки делал. Местным ребятишкам раздавали конфеты и маленькие подарки. Нас, действительно, радушно принимали.

Моему сыну как раз накануне три года исполнилось, а я радовался тому, что попал в Афган… Два года просил, чтобы меня отправили сюда. Мы были воспитаны в советском духе — хотели помочь этой стране. Там ведь не только военные были. Строители, инженеры — дороги, чуть ли не целые города с нуля практически строили. Позже, когда мы ушли из Афгана, кое-кто из тех, кто с нами тогда воевал, говорили — «Шурави, мы же вас просто не поняли. Жаль, что вы ушли». И я так тоже думаю до сих пор — зря мы ушли из Афганистана.

Афганская фотография из   личного архива Василия Старовойтова
Афганская фотография из личного архива Василия Старовойтова

Когда вернулся, жена меня не узнала. Худой, загорелый до черна.

Это счастье, конечно, было. Будто ноша какая-то с плеч упала. Дом, семья… Но долгое время чувствовал дискомфорт на плече — на том, что в Афгане автомат весел. На Родине он конечно не за чем, но без него как-то неуютно. И пистолета под подушкой тоже. Ну и сны были про войну, не без этого. Сколько лет прошло, а до сих пор хотя бы раз в год, но снится Афганистан, друзья, с которыми там были. И у других афганцев так (я спрашивал). У кого-то друзья искалеченные, кто-то не вернулся. Как мой товарищ Петя — первый, кто погиб в нашей роте. Ему тогда 19 лет было — в 1981 году он под Кандагаром, считайте, батальон спас ценой своей жизни. Сейчас бы ему 50 было. Как таких друзей забыть?

Когда я с войны вернулся в свой гарнизон, мы почувствовали — жизнь в стране стала тяжелее. Раньше в гарнизонных магазинах с товарами проблем не было, а тут — пустые полки. Чтобы что-то купить, офицерские жены очереди еще с ночи занимали. Часто отключали электричество и воду. Мы понимали тогда — это, в том числе, из-за Афганистана. Та война истощила страну экономически. Но никакого разлада в войсках не было — только бытовые проблемы. Все, что касалось службы, учебы и боевой подготовки, оставалось на высоком уровне. Была взаимовыручка: родители что-то с огородов присылали. В общем, небогато, но голода не было.

Афганская фотография из личного архива Василия Старовойтова
Афганская фотография из личного архива Василия Старовойтова

Я считаю, что для полумиллиона наших офицеров, которые там служили, Афган стал настоящей школой мужества, выдержки и взаимопомощи. Для меня это еще и трамплином стало. После войны получил государственную награду — медаль «За боевые заслуги». В Софию отправили, в Академию стран Варшавского договора.

Когда СССР перестал существовать, мы, боевые офицеры, очень тяжело переживали. До последнего надеялись, что с бывшими республиками сохраним по-настоящему братские отношения, может быть, единые вооруженные силы создадим. В итоге не получилось ни братства, ни содружества. Но мы, афганцы, свое братство сохранили. И стараемся помогать и друг другу, и семьям сослуживцев. До сих пор. Сейчас — двум парням из Узбекистана. Они — ветераны Афгана, награды имеют. Но на родине никаких льгот им не дают. И просто встречаемся с боевыми друзьями из разных республик, в том числе, и из Украины.

Афганская фотография из личного архива Василия Старовойтова
Афганская фотография из личного архива Василия Старовойтова

Девяностые годы я встретил заместителем командира ракетно-ядерного соединения. Когда Горбачев подписал приказ о сокращении вооружений, для нас это стало еще одним ударом. Десять тысяч человек не знали, куда себя деть. Кто-то разбегался из части по другим городам. Но многим некуда было бежать — дети в школе доучиваются, родственники болеют…

Я тогда с полковничьей должности упал на капитанскую. Говорят, что многие афганцы тогда в криминал пошли. Так это вообще всех военных касалось: в стране бардак был, люди крутились как могли. А мы, офицеры, что со службы не ушли, — шабашили, где придется. Днем ты — капитан, майор или подполковник ВС РФ, ночью — грузчик. И даже такой халтуре радовались, потому что на службе денег совсем не платили. Во многом выручали советские военные запасы продовольствия — на этих сухпайках часто и выживали. И зарплату иногда продуктами получали.

В 1993 году, когда нашу часть расформировали, мне командиры сказали — иди учиться. Я поступил в Уральскую государственную юридическую академию. Получил образование и перешел в военную юстицию. Тогда формировалась прокуратура Уральского военного округа — тяжело формировалась, не сразу, и меня пригласили на работу. Но это было облегчение — не надо постоянно подработку искать, чтобы семью прокормить. Хотя поначалу и военной прокуратуре зарплату задерживали. Но постепенно наладились и работа, и жизнь. А в 2002 году я, уже пройдя немало служебных ступеней, отправился во главе группы сотрудников нашей прокуратуры на свою вторую войну — в Чечню.

Афганская фотография из личного архива Василия Старовойтова
Афганская фотография из личного архива Василия Старовойтова

Сначала отправляли на полгода — не одним же молодым сотрудникам там работать, нужен старший офицер с боевым опытом. Потом на год продлили командировку. Потом еще на год попросили остаться. А потом и третий год уговорили послужить — потерь у нас не было, дело свое делали хорошо, местные нас уважали. Кадыров-старший нас ценил, особенно прокурора нашего. А боевики не любили: видел их списки на отстрел — там и свою фамилию прочитал.

В Чечне с женой там вместе были: она в соседнем полку — старший прапорщик в войсках связи. Поэтому было легче, чем в Афгане. Но с супругой одним бортом (самолетом или вертолетом) не летали, чтобы разом двоим не погибнуть. Боевики тогда часто нашу авиацию с земли обстреливали, почти каждую неделю самолет или вертолет сбивали. Но для меня все обошлось. И людей своих сберег.

Всегда думал, что служить буду вечно. Но время проходит. В 52 года ушел со службы и стал преподавателем юридической академии. Преподаю специальные военные дисциплины, занимаюсь патриотическим воспитанием. Сын мой тоже УрГЮА закончил, сейчас окружной судья. И я очень им горжусь. С товарищами по Чечне регулярно собираемся и общаемся. Радуемся что живы и здоровы, думаем, как друг другу помочь.

Фото: ЕТВ
Фото: ЕТВ

Я участвовал в двух войнах. И они для меня были разные. Не только потому что Афган — это больше пустыня, а Чечня — горы. На первой войне я был молодой, идейный, еще ничего не боялся. В Чечне — уже зрелый мужик, который думает о семье и о пенсии вспоминает, потому и ведет себя осторожнее. А вот менталитет бойцов, что в Афгане, что в Чечне был одинаков. Ребята, которые призывались уже в Российской Федерации, воспитывались офицерами, прошедшими Афган, чей огромный боевой опыт бесценен. Даже те, кто сейчас воюет в Сирии, прошли подготовку у афганцев.

Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам