Фонтан VS храм

Редакция ЕТВ предлагает посмотреть на город как на джунгли, где здания и сооружения конкурируют между собой за внимание людей. А значит, за жизнь.
Вода жизненно необходима человеку — без нее он не проживет и недели. Одним из главных ее источников до изобретения водопровода в городах и селениях были природные ключи. Они же становились точками притяжения: пришедшие набрать воды часто встречали своих знакомых, с которыми обсуждали последние новости и планы на будущее. Екатеринбург не был исключением, более того — в некоторых местах (например, в частном секторе неподалеку от улицы Проезжей) устройства, в которых можно набрать воды прямо на улице, сохранились до сих пор. Водопровод появился только в 1925 году, а до этого люди буквально пили из фонтанов.

Вместе с тем вода — одна из тех трех вещей, на которые можно смотреть бесконечно. «Эмоционально человеку приятно находиться около воды: ее шум успокаивает и расслабляет», — рассказывает архитектор и наш постоянный автор Полина Иванова. Поэтому даже после изобретения водопровода в городах остались фонтаны, но из жизненно необходимой вещи они превратились в украшение. Как и сады, водные источники стали предметом роскоши — элиты использовали их для демонстрации своего положения. Самым известным в мире ансамблем с фонтанами стал французский Версаль, а в России — Петергоф.

Екатеринбург, хоть и далеко не столичный город, тоже обзавелся множеством декоративных фонтанов в советские и постсоветские годы. Сейчас в городе десятки источников, которые создают ландшафт — и большинство из них не муниципальные. Мэрия обслуживает только девять из них: на площадях Театральной, Труда, Российской Армии, у памятника А. С. Попову, на улицах Вайнера и Культуры, на бульваре Малахова, у Оперного театра и в Историческом сквере. Остальные находятся в собственности организаций и частных лиц.
Фонтаны считаются архитектурной доминантой и нуждаются в относительно большом свободном пространстве вокруг. Поэтому неудивительно, что они часто спорят с другими объектами притяжения. Например, с храмами. Поэтому Екатеринбург стал настоящей ареной для битвы за зрителя, где проигравший обязательно погибал.

Разрываясь между религиозным порывом и первобытным желанием соединиться с матерью-природой, горожане (или чиновники) делали выбор. Какой? Усаживайтесь поудобнее, сейчас мы расскажем, как фонтаны Екатеринбурга противостояли храмам, и что из этого вышло.

Для начала попробуйте включить мистическое сознание и взглянуть на общественные пространства Екатеринбурга как на арену борьбы. На ристалище, где друг другу противостоят здания и сооружения, которые волею судеб оказались рядом. Незаметное взгляду соперничество за внимание людей, за право быть нужным, а не заброшенным, ведут практически все городские объекты. Другое дело, что люди не замечают самого процесса. Видят только его финал, когда проигравшая в споре сторона сгорает в пожаре, который устроили вандалы, или сносится бульдозерами с санкции чиновников.

Итак, по нашей рабочей модели здания и сооружения мегаполиса ведут тайную войну всех против всех. И наиболее ярко и очевидно этот неявный, подспудный конфликт проявляется как раз в драматичной истории екатеринбургских фонтанов. На протяжении сотни лет они сражались с церквями и храмами за внимание людей и городское пространство. Это настоящий эпос кровной вражды между водой, стихией перемен, и камнем, почитанием традиций.

Скажете: что за бред! Спросите: зачем натягивать чучело совы на глобус?
Ответ прост: да потому что это увлекательно!
Главное, чтобы чучело совы и модель земного шара (то есть факты) были реальными. А уж натяжки — это и есть конспирология от краеведения. Игра ума, плетущего связи.
Итак…

Как жили и пропали на Вознесенке мальчик с рыбой и лягушки

Если выйти бывшей усадьбы Харитонова-Расторгуева, то по правую руку будет памятник Комсомольцам, по левую — Вознесенская церковь. А по центру, между ними — циклопическая клумба, почти как волейбольное поле. Старожилы города помнят: как раз на этом месте, где сейчас растет трава, был уникальный фонтан — «Мальчик и рыба». Создать его решили в 1936 году, когда усадьбу Харитонова-Расторгуева передали школьникам под Дворец пионеров. В конкурсе проектов выиграл архитектор Андрей Кикин. Скульптуру мальчика, держащего рыбу, художник вылепил с своего 9-летнего сына Даля, а по периметру установил восемь лягушек. Много лет на их бронзовых спинах играли дети.

В советское время фонтан «Мальчик и рыба» был силен. А влияние Вознесенской церкви, где тогда размещались экспонаты Краеведческого музея и хранился Шигирский идол, было напротив незначительным. Вода доминировала над камнем. Но потом, на излете СССР, когда религия стала обретать популярность, в Вознесенской церкви возобновили службы. Храм усилился и начал борьбу. А фонтан, не выдержав натиска, начал хиреть. И в итоге погиб.

В 1984 году общественность и чиновники посчитали «нецелесообразным» соседство храма и бронзового мальчика, который играет с рыбой в окружении лягушек. «Несерьезные скульптуры» демонтировали, а чашу сравняли с землей, разбив на этом месте клумбу.

Так в отдельно взятом месте, на Вознесенской горке камень победил воду.

Фонтан VS храм. Война за «Каменный цветок»

Нельзя сказать, что камень, даже апеллируя к исторической справедливости, в борьбе за общественное пространство всегда одерживает верх на водой. Самый известный и громкий пример такой вражды в центре города — это документальный урбан-триллер «Фонтан Каменный цветок“ против Собора святой Екатерины».

Каменный храм начали строить еще в 1758 году и спустя пять лет открыли для прихожан. Ни о каком фонтане на этом месте никто, естественно, не помышлял. Возникни такая идея у кого-нибудь, его тут же бы записали в сумасшедшие. По меньшей мере. А все потому что храмовый комплекс был доминантной всей округи. И в борьбе за внимание людей не пускал на подконтрольную территорию никаких конкурентов. Неизвестно, сколько бы столетий продолжалась такая ситуация, если бы не случай.

В январе 1930 года Собор снесли. Сделали это по приказу революционеров-безбожников в ходе их эксперимента по созданию принципиально нового общества. А в 1960 году, через 197 лет после создания собора и через 30 лет после его разрушения, на этом освободившемся участке городского пространства возник фонтан «Каменный цветок».

Интересно, что советские люди интуитивно, а может и намеренно предпочли стихию воды в споре против камня традиционалистского прошлого. Так сказать — в пику храму. Именно такой тон, моду первоначально задали в самой Москве, когда в 1958 году на месте взорванного Храма Христа Спасителя оборудовали открытий бассейн.

Вода победила. В столице появился искусственный водоем для плавания, а у нас в Свердловске — фонтан. Идеально кругла чаша, выложенная мрамором, с флористической композицией по центру, отлитой из чугуна.

«Каменный цветок» создали по проекту архитектора Петра Дмитриевича Деминцева. Он символизирует самую известную работу Данилы Мастера из сказов Павла Бажова. В этом фонтане, в самом его названии и в символическом послании есть парадоксальное сочетание, попытка найти баланс двух стихий. Камень не противоречит воде, не воюет с ней только в одном случае. Когда он — цветок. Но даже такое решение не уберегло площадь Труда от участи стать, спустя десятилетия, настоящей ареной борьбы.

Сначала, в советское время, влияние Храма было незначительным. Он был только в виде идеи — памяти о прошлом. Однако эта идея была сильна и очень жизненна. Настолько, что в 1998 году жажда реванша, исторической справедливости, точно споры-семена, проросла в виде часовенки Святой Екатерины. Но эта пряничная церквушка была столь мала, что органично вписалась в орбиту фонтана и не мешала ему.

Противостояние Собора и Каменного цветка, воды и камня, стало наиболее острым при губернаторе Александре Мишарине в 2010 году. Тогда власти всерьез хотели воссоздать на площади Труда Собор святой Екатерины. Екатеринбуржцы возмутились. По разным данным, за защиту «Каменного цветка» под лозунгом «Храм не фонтан» на митинг к памятнику отцам основателям города вышли от трех до пяти тысяч человек. В итоге под давлением разгневанных горожан от идеи Храма скрипя сердце отказались. Люди не согласились даже с, казалось бы, компромиссной идеей — восстановить Собор и сохранить фонтан. Потому что это предложение выглядело красиво только на бумаге. И люди справедливо опасались, что если построить Собор, то он в конце концов задавит фонтан. Надо сказать, у подобных опасений были причины. О них — ниже.

В борьбе за пространство победитель только один!

Исторически в России сложилось так: либо храм, либо фонтан. Близкое соседство двух этих объектов, особенно если каждый из них силен, ценим горожанами и влиятелен, ведет к конфликту. В котором будет лишь один победитель. А побежденный, как показывает практика конспирологического краеведения, либо исчезнет с лица городского совсем, либо полностью захиреет.

Что собственно и произошло с фонтаном на пересечении улиц Малышева и 8 Марта, напротив Дома контор. Если вы помните, фонтан там был.

Конечно, намного раньше, до революции, на этом участке (а тогда он обозначался как перекресток Покровского проспекта и улицы Уктусской) стоял храм Большой Златоуст. В 1930 году его разрушили большевики. Позже совсем рядом отстроили дом быта «Рубин». И у входа в этот первый свердловский «небоскреб», как раз на том самом историко-географическом месте, где стоял Большой Златоуст, разбили фонтан. Кто-то скажет — это случайность. Но при желании в этом как раз можно увидеть закономерность борьбы двух конкурирующих стихий.

Этот небольшой фонтан просуществовал до 2007 года. И стал приходить в упадок ровно в то время, когда в 2006 году, напротив «Рубина» (не на строго историческом месте, но — рядом) начали с нуля восстанавливать Большой Златоуст. Сейчас на месте фонтана разбита клумба, которую венчает арт-объект — терка их кухни великана.

И эта не единственная история. По подобному сценарию развивалась судьба «Кораблика» у Театра юного зрителя. Этот фонтан открыли вместе с ТЮЗом в 1977 году, но уже в 80-е он пересох и оказался заброшен. Восстановить его было можно, но… В 2003 рядом построили Храм-на-Крови. И тогда от идеи реанимировать «Кораблик» власти окончательно отказались. Совпадение, скажете. Но конспирологическое краеведение утверждает: не бывает таких совпадений! И вполне вероятно, присутствие сильного храма в городском пространстве повлияло на то, что о фонтане просто «позабыли», когда в 2012 начинали реконструкцию ТЮЗа. Сейчас на месте «Кораблика» открытый амфитеатр. А могла быть вода!

Соседство противоположностей провоцирует конфликт. Неизбежно

Продолжая наш несерьезный сеанс конспирологического краеведения, надо оговориться: конечно же, не всякий раз фонтан (или храм) умирает из-за конкурента, который претендует на то же городское пространство. Бывают и другие, более глобальные причины. Например, мясорубка Гражданской войны. Ее не пережил самый первый в истории фонтан Екатеринбурга. Открыли его в 1910 году, когда за Домом общественного собрания (сейчас это Учебный театр, примыкающий к филармонии) разбили сад. В те времена водопровода еще не было. Так что фонтан питался из своего резервуара. Сейчас в саду, который теперь носит имя Вайнера, не сохранилось и следа былого великолепия. Ни клумбы, ни руин. Ничего. О том, что было свидетельствуют лишь редкие фото.

Однако, дореволюционный фонтан в саду екатеринбургского общественного собрания — это, скорее, исключения из правил. Конспирологическое краеведение заставляет полагать, что между фонтанами и храмами есть не только противоборство, но и связь. Причем связь более явная и четкая, чем между, скажем, фонтанами и памятниками. Не случайно, когда в 2017 году пересохший фонтан в парке Чкалова закатали в клумбу, откуда ни возьмись появились инициативные граждане и заявили, что именно тут им нужен храм. Свято место пусто не бывает.

Все идет по плану
Все идет по плану
К каким изменениям готов Екатеринбург в будущем и как не снизить темпы развития города сейчас.
Главные новости Екатеринбурга
Главные новости Екатеринбурга 22.10.2018
Главные новости Екатеринбурга 22.10.2018
От Надежды Марковой
Гости Екатеринбурга
ЕКАТЕРИНА ВОЛКОВА. «Нельзя идти по трупам»
ЕКАТЕРИНА ВОЛКОВА. «Нельзя идти по трупам»
От Светланы Зенковой