Фонтан VS храм

Редакция ЕТВ предлагает посмотреть на город как на джунгли, где здания и сооружения конкурируют между собой за внимание людей. А значит, за жизнь.
Вода жизненно необходима человеку — без нее он не проживет и недели. Одним из главных ее источников до изобретения водопровода в городах и селениях были природные ключи. Они же становились точками притяжения: пришедшие набрать воды часто встречали своих знакомых, с которыми обсуждали последние новости и планы на будущее. Екатеринбург не был исключением, более того — в некоторых местах (например, в частном секторе неподалеку от улицы Проезжей) устройства, в которых можно набрать воды прямо на улице, сохранились до сих пор. Водопровод появился только в 1925 году, а до этого люди буквально пили из фонтанов.

Вместе с тем вода — одна из тех трех вещей, на которые можно смотреть бесконечно. «Эмоционально человеку приятно находиться около воды: ее шум успокаивает и расслабляет», — рассказывает архитектор и наш постоянный автор Полина Иванова. Поэтому даже после изобретения водопровода в городах остались фонтаны, но из жизненно необходимой вещи они превратились в украшение. Как и сады, водные источники стали предметом роскоши — элиты использовали их для демонстрации своего положения. Самым известным в мире ансамблем с фонтанами стал французский Версаль, а в России — Петергоф.

Екатеринбург, хоть и далеко не столичный город, тоже обзавелся множеством декоративных фонтанов в советские и постсоветские годы. Сейчас в городе десятки источников, которые создают ландшафт — и большинство из них не муниципальные. Мэрия обслуживает только девять из них: на площадях Театральной, Труда, Российской Армии, у памятника А. С. Попову, на улицах Вайнера и Культуры, на бульваре Малахова, у Оперного театра и в Историческом сквере. Остальные находятся в собственности организаций и частных лиц.
Фонтаны считаются архитектурной доминантой и нуждаются в относительно большом свободном пространстве вокруг. Поэтому неудивительно, что они часто спорят с другими объектами притяжения. Например, с храмами. Поэтому Екатеринбург стал настоящей ареной для битвы за зрителя, где проигравший обязательно погибал.

Разрываясь между религиозным порывом и первобытным желанием соединиться с матерью-природой, горожане (или чиновники) делали выбор. Какой? Усаживайтесь поудобнее, сейчас мы расскажем, как фонтаны Екатеринбурга противостояли храмам, и что из этого вышло.

Для начала попробуйте включить мистическое сознание и взглянуть на общественные пространства Екатеринбурга как на арену борьбы. На ристалище, где друг другу противостоят здания и сооружения, которые волею судеб оказались рядом. Незаметное взгляду соперничество за внимание людей, за право быть нужным, а не заброшенным, ведут практически все городские объекты. Другое дело, что люди не замечают самого процесса. Видят только его финал, когда проигравшая в споре сторона сгорает в пожаре, который устроили вандалы, или сносится бульдозерами с санкции чиновников.

Итак, по нашей рабочей модели здания и сооружения мегаполиса ведут тайную войну всех против всех. И наиболее ярко и очевидно этот неявный, подспудный конфликт проявляется как раз в драматичной истории екатеринбургских фонтанов. На протяжении сотни лет они сражались с церквями и храмами за внимание людей и городское пространство. Это настоящий эпос кровной вражды между водой, стихией перемен, и камнем, почитанием традиций.

Скажете: что за бред! Спросите: зачем натягивать чучело совы на глобус?
Ответ прост: да потому что это увлекательно!
Главное, чтобы чучело совы и модель земного шара (то есть факты) были реальными. А уж натяжки — это и есть конспирология от краеведения. Игра ума, плетущего связи.
Итак…

Как жили и пропали на Вознесенке мальчик с рыбой и лягушки

Если выйти бывшей усадьбы Харитонова-Расторгуева, то по правую руку будет памятник Комсомольцам, по левую — Вознесенская церковь. А по центру, между ними — циклопическая клумба, почти как волейбольное поле. Старожилы города помнят: как раз на этом месте, где сейчас растет трава, был уникальный фонтан — «Мальчик и рыба». Создать его решили в 1936 году, когда усадьбу Харитонова-Расторгуева передали школьникам под Дворец пионеров. В конкурсе проектов выиграл архитектор Андрей Кикин. Скульптуру мальчика, держащего рыбу, художник вылепил с своего 9-летнего сына Даля, а по периметру установил восемь лягушек. Много лет на их бронзовых спинах играли дети.

В советское время фонтан «Мальчик и рыба» был силен. А влияние Вознесенской церкви, где тогда размещались экспонаты Краеведческого музея и хранился Шигирский идол, было напротив незначительным. Вода доминировала над камнем. Но потом, на излете СССР, когда религия стала обретать популярность, в Вознесенской церкви возобновили службы. Храм усилился и начал борьбу. А фонтан, не выдержав натиска, начал хиреть. И в итоге погиб.

В 1984 году общественность и чиновники посчитали «нецелесообразным» соседство храма и бронзового мальчика, который играет с рыбой в окружении лягушек. «Несерьезные скульптуры» демонтировали, а чашу сравняли с землей, разбив на этом месте клумбу.

Так в отдельно взятом месте, на Вознесенской горке камень победил воду.

Фонтан VS храм. Война за «Каменный цветок»

Нельзя сказать, что камень, даже апеллируя к исторической справедливости, в борьбе за общественное пространство всегда одерживает верх на водой. Самый известный и громкий пример такой вражды в центре города — это документальный урбан-триллер «Фонтан Каменный цветок“ против Собора святой Екатерины».

Каменный храм начали строить еще в 1758 году и спустя пять лет открыли для прихожан. Ни о каком фонтане на этом месте никто, естественно, не помышлял. Возникни такая идея у кого-нибудь, его тут же бы записали в сумасшедшие. По меньшей мере. А все потому что храмовый комплекс был доминантной всей округи. И в борьбе за внимание людей не пускал на подконтрольную территорию никаких конкурентов. Неизвестно, сколько бы столетий продолжалась такая ситуация, если бы не случай.

В январе 1930 года Собор снесли. Сделали это по приказу революционеров-безбожников в ходе их эксперимента по созданию принципиально нового общества. А в 1960 году, через 197 лет после создания собора и через 30 лет после его разрушения, на этом освободившемся участке городского пространства возник фонтан «Каменный цветок».

Интересно, что советские люди интуитивно, а может и намеренно предпочли стихию воды в споре против камня традиционалистского прошлого. Так сказать — в пику храму. Именно такой тон, моду первоначально задали в самой Москве, когда в 1958 году на месте взорванного Храма Христа Спасителя оборудовали открытий бассейн.

Вода победила. В столице появился искусственный водоем для плавания, а у нас в Свердловске — фонтан. Идеально кругла чаша, выложенная мрамором, с флористической композицией по центру, отлитой из чугуна.

«Каменный цветок» создали по проекту архитектора Петра Дмитриевича Деминцева. Он символизирует самую известную работу Данилы Мастера из сказов Павла Бажова. В этом фонтане, в самом его названии и в символическом послании есть парадоксальное сочетание, попытка найти баланс двух стихий. Камень не противоречит воде, не воюет с ней только в одном случае. Когда он — цветок. Но даже такое решение не уберегло площадь Труда от участи стать, спустя десятилетия, настоящей ареной борьбы.

Сначала, в советское время, влияние Храма было незначительным. Он был только в виде идеи — памяти о прошлом. Однако эта идея была сильна и очень жизненна. Настолько, что в 1998 году жажда реванша, исторической справедливости, точно споры-семена, проросла в виде часовенки Святой Екатерины. Но эта пряничная церквушка была столь мала, что органично вписалась в орбиту фонтана и не мешала ему.

Противостояние Собора и Каменного цветка, воды и камня, стало наиболее острым при губернаторе Александре Мишарине в 2010 году. Тогда власти всерьез хотели воссоздать на площади Труда Собор святой Екатерины. Екатеринбуржцы возмутились. По разным данным, за защиту «Каменного цветка» под лозунгом «Храм не фонтан» на митинг к памятнику отцам основателям города вышли от трех до пяти тысяч человек. В итоге под давлением разгневанных горожан от идеи Храма скрипя сердце отказались. Люди не согласились даже с, казалось бы, компромиссной идеей — восстановить Собор и сохранить фонтан. Потому что это предложение выглядело красиво только на бумаге. И люди справедливо опасались, что если построить Собор, то он в конце концов задавит фонтан. Надо сказать, у подобных опасений были причины. О них — ниже.

В борьбе за пространство победитель только один!

Исторически в России сложилось так: либо храм, либо фонтан. Близкое соседство двух этих объектов, особенно если каждый из них силен, ценим горожанами и влиятелен, ведет к конфликту. В котором будет лишь один победитель. А побежденный, как показывает практика конспирологического краеведения, либо исчезнет с лица городского совсем, либо полностью захиреет.

Что собственно и произошло с фонтаном на пересечении улиц Малышева и 8 Марта, напротив Дома контор. Если вы помните, фонтан там был.

Конечно, намного раньше, до революции, на этом участке (а тогда он обозначался как перекресток Покровского проспекта и улицы Уктусской) стоял храм Большой Златоуст. В 1930 году его разрушили большевики. Позже совсем рядом отстроили дом быта «Рубин». И у входа в этот первый свердловский «небоскреб», как раз на том самом историко-географическом месте, где стоял Большой Златоуст, разбили фонтан. Кто-то скажет — это случайность. Но при желании в этом как раз можно увидеть закономерность борьбы двух конкурирующих стихий.

Этот небольшой фонтан просуществовал до 2007 года. И стал приходить в упадок ровно в то время, когда в 2006 году, напротив «Рубина» (не на строго историческом месте, но — рядом) начали с нуля восстанавливать Большой Златоуст. Сейчас на месте фонтана разбита клумба, которую венчает арт-объект — терка их кухни великана.

И эта не единственная история. По подобному сценарию развивалась судьба «Кораблика» у Театра юного зрителя. Этот фонтан открыли вместе с ТЮЗом в 1977 году, но уже в 80-е он пересох и оказался заброшен. Восстановить его было можно, но… В 2003 рядом построили Храм-на-Крови. И тогда от идеи реанимировать «Кораблик» власти окончательно отказались. Совпадение, скажете. Но конспирологическое краеведение утверждает: не бывает таких совпадений! И вполне вероятно, присутствие сильного храма в городском пространстве повлияло на то, что о фонтане просто «позабыли», когда в 2012 начинали реконструкцию ТЮЗа. Сейчас на месте «Кораблика» открытый амфитеатр. А могла быть вода!

Соседство противоположностей провоцирует конфликт. Неизбежно

Продолжая наш несерьезный сеанс конспирологического краеведения, надо оговориться: конечно же, не всякий раз фонтан (или храм) умирает из-за конкурента, который претендует на то же городское пространство. Бывают и другие, более глобальные причины. Например, мясорубка Гражданской войны. Ее не пережил самый первый в истории фонтан Екатеринбурга. Открыли его в 1910 году, когда за Домом общественного собрания (сейчас это Учебный театр, примыкающий к филармонии) разбили сад. В те времена водопровода еще не было. Так что фонтан питался из своего резервуара. Сейчас в саду, который теперь носит имя Вайнера, не сохранилось и следа былого великолепия. Ни клумбы, ни руин. Ничего. О том, что было свидетельствуют лишь редкие фото.

Однако, дореволюционный фонтан в саду екатеринбургского общественного собрания — это, скорее, исключения из правил. Конспирологическое краеведение заставляет полагать, что между фонтанами и храмами есть не только противоборство, но и связь. Причем связь более явная и четкая, чем между, скажем, фонтанами и памятниками. Не случайно, когда в 2017 году пересохший фонтан в парке Чкалова закатали в клумбу, откуда ни возьмись появились инициативные граждане и заявили, что именно тут им нужен храм. Свято место пусто не бывает.

Операция «Звуковой удар»: изучаем воздействие шума на горожан
Городские истории
Операция «Звуковой удар»: изучаем воздействие шума на горожан
В очередной серии урбанистического эпоса сталкер Выживший исследует места, где человеческое ухо терзают невидимые глазу волны.
Марк Розовский: «На моем месте может оказаться любой»
Детский невролог о гиперактивности и «опасных звоночках»
Поймать зеленую волну
Поймать зеленую волну
Как живут светофоры Екатеринбурга.