Забыть про Пуаро

Истории екатеринбуржцев, побывавших на скамье присяжных.

С 1 июня 2018 года институт присяжных заседателей придет в районные и военные суды. Это позволит обвиняемым в совершении особо тяжких преступлений ходатайствовать о рассмотрении их дел коллегией из шести непрофессиональных судей.

Недавно были опубликованы списки из 30 тысяч горожан, которые в ближайшие четыре года могут стать полноценными участниками судебных процессов. Горожане заинтересовались, стали искать свои фамилии и прикидывать — стоит ли жертвовать привычным течением жизни ради вершения судеб подсудимых. ЕТВ поговорил с теми, кто уже испытал на себе трудность принятия решений, задумывался о личной безопасности, опровергал судебные мифы и о многом другом.

Важно понимать, что присяжные НЕ имеют права раскрывать всю информацию об уголовных делах и о том, что конкретно происходило в совещательной комнате.

Однажды я заглянула в почтовый ящик — там конверт из областного суда. Я удивилась: «Неужели сделала кому-то плохо?» Дрожащими руками открыла письмо и увидела приглашение стать кандидатом в присяжные. Меня это сразу заинтересовало: я же любопытная. А таких не очень много.

Сначала на каждое дело специальный отдел областного суда вызывает около ста человек. Приходит меньше, несмотря на то, что в письме написано «это ваш гражданский долг». Когда мы зашли в комнату, председатель областной коллегии по уголовным делам спросил: «Вы смотрели по телевизору программу «Суд присяжных»? Все закивали. Он ответил: «Забудьте! Все на самом деле не так».

Кандидатом в присяжные я была пять раз — вот так упорная, долго шла к цели.

В 2007–2008 годах был вал процессов с участием присяжных. Десять лет назад мужчина убил и закопал свою семью. В его виновности следствие было уверено на сто процентов. Но присяжные вынесли решение «не виновен». Информация об оправдании повлияла на обвиняемых — сарафанное радио быстро разнесло эту историю.

В первый раз я не стала присяжным — получила отвод от адвоката. Изначально в анкете присяжного указывается только имя, фамилия и должность — редактор телеканала «Россия-Урал». И у каждой из сторон есть право вычеркнуть тебя. Не называя причин.

Я расстроилась, но потом напросилась снова. И мне стали приглашать всегда. В следующий раз меня вызвали на дело по бунту в Кировоградской колонии: я отказалась сама, так как понимала, что процесс затянется надолго. И оказалась права — он шел целых полгода. В следующий раз в коридоре увидела свою соседку — родственницу подсудимого. И снова взяла самоотвод.

Подсудимые запомнят и будут мстить? Это миф
Подсудимые запомнят и будут мстить? Это миф

На пятый раз меня наконец-то взяли. Работали мы три недели. Государство оплачивало мне время, проведенное в суде. Но в отличие от работы, где ты уходишь из офиса и забываешь о делах, тут отдохнуть не получается.

Нам сразу объяснили, что мы судьи факта — не должны ничего знать о жизни подсудимых, о том, как они жили до совершения преступления.

Я была самой молодой и активной присяжной, поэтому сразу изъявила желание стать старшиной. Большая часть моих новых коллег — женщины-пенсионерки. Был врач-травмотолог. В мою задачу, как старшины, входило каждое утро спрашивать всех: как дела, не подходил ли кто-либо из сторон, не угрожал ли. Мы не имеем права даже в лифт зайти с участниками процесса, потому что если им не понравится вердикт, то можно сказать, что мы с ними обо всем договорились. И это никак не проверить.

Меня спрашивали неоднократно: «Как же ты жить будешь после того, как осудишь человека?» Но я никого не осуждаю — присяжные не выносят приговор, только вердикт. Они отвечают на несколько вопросов — «было ли преступление», «совершал ли его этот человек», «виновен ли он» и «заслуживает ли он снисхождения». А само решение выносит суд и он же определяет конкретное наказание обвиняемому.

Убийца должен сидеть в тюрьме. А невиновные — не должны
Убийца должен сидеть в тюрьме. А невиновные — не должны

Мнение о виновности меняется каждый день. Ты живешь с мыслями об этом постоянно. Решение присяжных — это мнение 12 человек, не всегда (как в нашем случае) оно бывает единогласным. Мы большинством признали подсудимых виновными и решили, что снисхождения они не заслуживают. Сам приговор знали позднее, но срок я не запомнила.

Единственное, чего я боялась, — того, что подсудимые выйдут со мной в один день из зала суда (если бы их отпустили). Я была уверена, что они виновны. И мне было страшно.

Я зачитывала вердикт. Единственный раз в жизни у меня ком встал в горле… Я ни слова не могла сказать. А нужно было просто прочитать вопросы и ответы. Но было очень тяжело начать.

Во время прений адвокат сказал: «Уважаемые, а ведь на момент преступления подсудимому было 18 лет». Судья остановил защитника — это нарушение, не нужная информация. Но слова прозвучали. И реакция женщин-присяжных была ожидаемой — «маленький какой, вся жизнь впереди».

Любая информация может сработать, как кривое зеркало, и исказить факты. Не надо знать ничего лишнего: у тебя есть конкретный человек и конкретное обвинение.

Нас предупреждали — не надо играть в Пуаро. Да о чем мы вообще? Любовь у расследованиям в крови у многих. Но, став присяжным, ты оказываешься совершенно в другой среде. Да, тебя захватывает ситуация: ты такой важный, ты делаешь что-то нереально нужное. Ты должен принять решение. Но не играть в детектива — только анализировать факты.

Кто лазил в интернет, тот и проголосовал за невиновность
Кто лазил в интернет, тот и проголосовал за невиновность

Я по-другому увидела сторону обвинения. В обычное время не видим работу этих людей — сбор улик, доказательств, свидетельских показаний. А ведь это адский труд, поэтому я перестала относиться к тому, что они делают, как к механической работе.

Сложнее всего было возвращаться домой. Я очень переживала. Но ни с кем ничего не обсудишь и не можешь выключиться из процесса.

Это удивительный опыт. Ты понимаешь, что участвуешь в чем-то важном. Можно 500 раз говорить, что система не работает. Но! Ты приди и посмотри: ты ничего не потеряешь, только найдешь. И поймешь, как это работает.

Гложет ли меня совесть? Я нормально сплю. «Вор должен сидеть в тюрьме!» И убийца должен сидеть в тюрьме. А невиновные — не должны.

Был миф, что подсудимые запомнят меня. Но я даже не вспомню их лица, хотя смотрела на них каждый день. Я не помню светленькие они, или темненькие. Да и зачем им нас искать?

Нас было около 50 человек. Из них выбрали 18 присяжных. Выдали анкеты, мы заполняли паспортные данные. Через какое-то время пригласили в зал, где проходил отбор. Спрашивали — есть ли судимости. Были другие препятствия — у одной женщины муж имел судимость, например. Среди присяжных вместе со мной работали медсестры, предприниматели. В конце февраля мы начали работать и закончили мы в марте.

Дело у нас было резонансное. Адвокатов очень много — восемь человек и они специально затягивали процесс, деньги отрабатывали.

Сейчас много частных предприятий — их сотрудникам в суде заседать невыгодно, да и руководство очень плохо смотрит. Они не имеют право, но говорят — «или иди и суди, или ищи себе другую работу». Но у меня обошлось без таких сложностей — я же сам по себе. Мне даже интересно было. Нам платили 700 рублей в день — мы приезжали в 10:00, как правило, в 14:00 нас уже отпускали. Хорошие деньги, считаю, еще и проезд бесплатный на общественном транспорте.

Наше дело — убийство в девяностые. Прошло 15 лет, всплыло. К ним пришли и привлекли к ответственности.

Адвокаты свое гнули, прокуроры — свое, судья осаживал адвокатов, которые практически одно и то же пытались до нас донести. Но такой настойчивостью только навредили своим клиентам. Настроили нас против себя. В какой-то момент нам надоело слушать их ересь. Если бы было три адвоката, то не факт, какой был бы вердикт.

Ничего лишнего: только конкретный человек, которого обвиняют
Ничего лишнего: только конкретный человек, которого обвиняют

На тебе лежит ответственность: ты должен решить судьбу человека — виновен он или нет. Перед принятием решения мы совещались в комнате три часа.

В какой-то момент почти все заболели — у нас из шести запасных только один остался. Мы переживали: если бы присяжные не пришли на одно из заседаний, тогда процесс начался заново. Но в итоге все дошли до конца.

Опасений никаких не было. Несмотря на то, что большинство у нас — женщины, все спокойно, никто не переживал. Каждый раз перед заседанием спрашивали — было ли на нас давление. Мы всегда отвечали отрицательно. У наших подсудимых тяжкие статьи, но они же надеются, что мы их оправдаем. И должны нас к себе расположить. У нас много женщин было в коллегии, может, думали, что чувствами их возьмут. Да и вообще, всех не запугать.

Было трое сильных адвокатов, остальные — для массовки.

Мы не имеем права даже в лифт зайти с участниками процесса
Мы не имеем права даже в лифт зайти с участниками процесса

Иногда начинал сомневаться в виновности подсудимых, когда свидетели обвинений начинали «плавать».

Если бы сейчас позвали, я бы пошел — за такие деньги. Да и общение. Я и знакомых там нашел. Родные и друзья не отговаривали. Нам грамоты дали, отблагодарили.

Суд — не шоу, это — жизнь.

Интернет играет плохую роль — все идут в сеть, начинают искать информацию. Но судья говорит — из интернета ничего не берите. Хотя ведь никак не проверить, на основании чего присяжный принимает решение. Но в итоге наших подсудимых все равно признали виновным. Большинством — девять против троих. Эти трое подружились и плыли по течению. Начитались в интернете многого, с первых дней полезли в социальные сети адвокатов. Я им говорил — «зачем вам это?» В итоге, кто лазил в интернет, тот и проголосовал за невиновность.

По приговору суда обвиняемым по нашему делу дали 12-13 лет. А ведь с девяностых люди столько жили спокойно. И никто не мог представить, что их поймают и дадут серьезные сроки.

Иллюстрации к тексту: Николай Пекарский, ЕТВ

Дело Екатеринбурга. Сытое духовенство против голодного пролетариата
Городские истории
Дело Екатеринбурга. Сытое духовенство против голодного пролетариата
85 лет назад революционный трибунал решал судьбу епископа и протоиерея, которые противились изъятию церковных ценностей в пользу государства.
Главные новости Екатеринбурга
Главные новости Екатеринбурга 17.10.2018
Главные новости Екатеринбурга 17.10.2018
От Ирины Шутько
Главные новости Екатеринбурга
Главные новости Екатеринбурга 16.10.2018
Главные новости Екатеринбурга 16.10.2018
От Ирины Шутько
Спасатели. Я освобождаю детей из заложников семейного развода
Спасатели. Я освобождаю детей из заложников семейного развода
Еще ни один ребенок не укрепил семью, если в ней нет уважения. Так считает глава «Уральского центра медиации» Ольга Махнева, которой удается разговорить родителей, вступивших на тропу войны.