Екатеринбург времен НЭПа – брат-близнец бандитского Ебурга 90-х

Экономические свободы порождают взлеты не только предпринимательства, но и преступности.
95 лет назад Екатеринбург переживал «угар НЭПа» — новой экономической политики, которая пришла на смену «военного коммунизма». Людям дали право заниматься коммерцией. Совсем как в девяностые. И, если совсем недавнее лихое время мы помним весьма сносно, (благодаря, в том числе работе президентского центра Ельцина), то о 20-х годах прошлого века у многих представление смутное. А ведь обе эти эпохи во многом похожи!

Например, тем, как свобода, дарованная государством, опьяняет общество. И вместе с головокружительными плюсами (ура! в продаже есть все, что душа пожелает!) приносит жесткие минусы — резкое расслоение на успешных, богатых и бедных, всплеск насилия и преступности.

Редакция ЕТВ решила рассказать о жуткой изнанке уральской жизни периода НЭПа, сыграв на параллелях с «Ебургом 90-х». А помогут нам в этом подшивки старых газет — свидетелей тех лет.

«У всех лежавших во дворе были раздроблены черепа»

Что в 90-е годы, что во времена НЭПа журналисты, а так же их читатели, любили криминальную хронику. И писали о происшествиях с подробностями. Поэтому, если знать, откуда цитата, то непросто сразу угадать эпоху. Оцените, как газетчик скрупулезен в описаниях:
«Прибывшему следователю представилась такая картина. Во дворе лежали трупы хозяина Кондюрина, отца его Николая Никитича, девочки Алевтины и гражданки Яиченко; при входе в предбанник лежал труп гражданки Кукушкиной Зинаиды, а в бане — труп нагой женщины матери Кондюрина. Ей было нанесено несколько ран в голову. У всех лежавших во дворе были раздроблены черепа, рты и глаза завязаны, руки позади крепко связаны.

В прихожей жена Кондюрина лежала посреди комнаты с раздробленным черепом, со связанными руками, вокруг нее в лужах крови лежало четверо детей от 4 до 9 лет, в передней комнате был труп девочки лет 6-ти».
И, все-таки, это не страшилка из желтой прессы девяностых, а часть журналистского расследования про банду 23-летнего столяра Павла Ренке, члены которой убили торговца тканями Кондюрина его родных и свидетелей. После зверства отморозки расправились с заведующим скотобойней Куликовым, отняв у него лошадь и 150 тысяч рублей. А через несколько дней лишили жизни священника Васнецова, его жену и мать. Так же ради лошади. Попались бандиты, когда пытались сбыть ткани торговца Кондюрина. Однако преступники сумели сбежать из-под стражи, «убив при побеге надзирателя Медведева выстрелом из револьвера и тяжело ранив младшего милиционера Оборина».
Один из главарей банды сапожник Кислицин
Один из главарей банды сапожник Кислицин

Фото: ЕТВ, «Уральский рабочий».

В итоге опера угрозыска взяли Павла Рэнке с понедельники на конспиративной воровской квартире. Вот как об этом писали в «Уральском рабочем»: «Здесь вместе с аферистом Шубиным они были задержаны агентами уголовного розыска на Вознесенской улице, № 26, в квартире Ежурова. Ренке был загримирован мужчиной лет 19. У него были отобраны граната и 72 облигации. Находившемуся вместе с ним Кислицину удалось бежать. 24 декабря Кислицин вместе с Суровым были задержаны охраной моста через реку Реж, они ехали на буферах поезда. У них было отобрано 3 наган и 40 облигаций».

В честь 5-летия революции убийц к смертной казни не приговаривали

Казалось бы, банда столяра Ренке и сапожника Кислицина, которые ради наживы за два месяца убили 16 (!) человек, это вопиющий, исключительный случай. Однако, подшивки «Уральского рабочего» свидетельствуют, что во времена НЭПа бандиты разбойничали отчаянно и нагло. Чуть ли не повседневно. Как в 90-е. Конечно, опера угрозыска, по мере сил, ловили преступников, но их место занимали новые. Вот что тогда писала местная пресса:
«Макаров в 20 году служил в Красной армии и дезертировал из своего полка, был пойман и осужден в штрафную роту. Пробыв там 3 месяца, он из роты сбежал и, достав поддельные документы, поступил в войска ГПУ. Отсюда он был командирован по делам службы. Заехавший в Н-Тагил, он встретился с неким Киселевым, получил предложение совершить вооруженный налет и ограбление на один из хуторов, находящихся в 20 верстах от Тагила. Макаров согласился.

Шайка, в которую он вступил, состояла из шести человек. Макаров был вооружен шашкой и винтовкой, остальные — револьверами. На хуторе бандиты убили 4-х хуторян, разграбили имущество и поделили между собой.

Губревтрибунал приговорил Макарова к высшей мере наказания. По амнистии в честь 5-летия Октябрьской революции расстрел заменен лишением свободы со строгой изоляцией на 10 лет».

Во времена НЭПа вместо угонщиков были конокрады
Во времена НЭПа вместо угонщиков были конокрады

Фото: ЕТВ, «Уральский рабочий»

А вот заметка одного из номеров «Уральского рабочего» за 1923 год. Журналист писал о жертвах бандитских разборок:
«3 февраля сотрудники угрозыска обнаружили 2 трупа неизвестных мужчин. Один из них завязан в мешок, другой — с веревкой на шее. Следственно-медицинским вскрытием выяснено: покойные убиты холодным оружием. Личности убитых не выяснены, так как при убитых не оказалось никаких документов. Кроме того головы их настолько обезображены, что представляют сплошную кровавую массу».
Надо сказать, что во времена НЭПа бандиты были дерзкие и часто решались на побег. Но получалось у них не всегда. И о воровских неудачах (то есть о победах милиции) пресса тоже писала:
«Приговоренные на днях северо-восточным окружным транспортным трибуналом к расстрелу бандиты — Ряпосов, Уланов, Стенин и Олимпиев вечером намеревались совершить побег из исправдома № 1.

Они напали на охраняющего их надзирателя, пытались обезоружить его, но это им не удалось.

Бандиты все же выбежали во двор, куда подоспела часть охраны. У одного из стражей они отняли револьвер — открыли стрельбу, нанесли некоторым их охраны тяжелые удары и пытались бежать. Во время поимки прорывавшиеся к выходу бандиты Олимпиев, Уланов и Стенин были застрелены».

Милиция тогда, если верить прессе, боролась с преступниками по мере сил. Да только вот денег в казне на правоохранительные органы в те времена не всегда хватало. Впрочем, совсем, как в девяностые, когда случалось, что патрульные не могли выехать на задание, потому что нечем было заправлять машины. 95 лет назад милиция тоже была нищая, и журналисты по этому поводу горько иронизировали:
Голенькие милиционеры
Голенькие милиционеры

Фото: ЕТВ, «Уральский рабочий»

Рабочие хотят зарплаты, а им кричат: «Катитесь колбасой!»

Кроме разгула бандитизма, у НЭПа и лихих 90-х есть еще одна общая черта. И это — невыплаты, задержки зарплаты. А то и практика, по которой часть заработка выдавалась не живыми деньгами, а продуктами и товарами. Вот что писал о положении рабочих «Уральский рабочий» в 1923 году:
— Мы, рабочие В.-Уфалейского завода сколько не работаем, никак не можем получить денег. Вечно выдают то, что совсем не нужно рабочим.

В декабре выдали нам галоши детские по 35 миллионов и шапки по 12 миллионов. Да шапки оказались на 2-летних ребят, а не на взрослых рабочих.
Зачем нам дали эти вещи, когда их можно купить за половинную цену на рынке?

Фото: ЕТВ, «Уральский рабочий»

Журналисты времен НЭПа отмечали, что положение рабочих, который трудились на государственных предприятиях, было хуже, чем доля тех, кто пахал на частника:

«Средний заработок рабочих лесной промышленности в Екатеринб. губ. выражается в денежной части 678.000 руб. (что составит 44,9 проц. всего заработка) остальная часть выдается продуктами питания и широкого потребления (составляющими 55,1 проц. всего заработка). Натуральная выдача производится в среднем на человека: муки 60,7 фунта, мяса — 4 фунта, соли — 3 фунта, рыбы — 1 фунт, и спичек — 6 коробок.

В частных предприятиях денежная часть заработка в январе месяце выражалась в 1 200 000 рублей, но сведения эти неточные».

Задержка зарплаты
Задержка зарплаты

Фото: ЕТВ, «Уральский рабочий».

За торговлю самогоном — конфискация и 5-летний срок

Пожалуй, единственное, чего не было во времена НЭПа, но точно было в девяностые, так это эпидемии наркомании. Однако и тут есть параллели. 95 лет назад люди массово, конечно, не скалывались (морфин и опий, не говоря о чем-то ином, были все же экзотикой), но отчаянно спивались. Пили, причем, самогон. А власти с этим безуспешно боролись. Вот, что писал об этом «Уральский рабочий»:

— Виновные в выкурке спирта, кумышки, самогонки и др. крепких напитков или в продаже их подвергаются в первый раз штрафу в размере трех пудов хлеба и во второй раз 6-ти пудов. Отказывающиеся от уплаты штрафа передаются суду, подвергаются конфискации всего имущества и лишению свободы с принудительными работами и на срок не менее 5 лет.
Милиционеры проводили регулярные рейды, изымали и уничтожали алкоголь, но люди все равно продолжали «гнать кумышку». Неофициальным лидером в этом деле, Меккой всех алкоголиков, стало село Шарташ, которое тогда стояло на окраине города. Тут прямо напрашивается аналогия с Цыганским поселком из 90-х, где торговали героином.
Вот, что писали о селе Шарташ времен НЭПа местные журналисты:

«Село Шарташ является гнездом кумышваров. Облавой здесь было поймано 110 самогонщиков. Милиция принимает самые экстренные меры к окончательной ликвидации этого кумышечного очага».

«Широкой, грязной волной льются в душу ядовитые газы»

Старожилы Екатеринбурга помнят, как в 90-е годы Дворцы культуры и другие муниципальные залы сдавались в аренду под ночные клубы. ДК РТИ стал «Империей страсти», а в КОСКе «Россия» прописался «Карабас».
Тоже самое происходило и в 20-е годы. Надо же где-то было нэпманам-нуворишам спускать свои неправедно добытые миллионы!
Конечно, шумные вечеринки «королей города» раздражали тех, кого не приглашали на этот праздник жизни. В отместку оставленные за бортом писали гневные письма в газеты. Так, некто, разразился гневной публикацией в «Уральском рабочем»:
«Политпросвет растерялся без громадных штатов и миллиардных средств. Зато ожили и зашныряли паразиты культуры и искусства. Они закатывают в пустующих залах гимназий, университетов, клубов, театров грандиозные“, исключительные“ вечера, балы бездарные карнавалы“, шантанные и кабаре.

Они возродили все гнусные, отвратительные способы выколачивания денег из кармана обывателя, податливого мелкого служащего, часто рабочего.

Все вплоть до низкопробных шантанных приемов, до танго и призов за женскую красоту“ пущено в ход ловкими предпринимателями.

И широкой, грязной волной льются в душу ядовитые газы, захлестывают разум, отравляют сознание».

Нэпманы на выезде
Нэпманы на выезде

Фрагмент картины Константина Рудакова

Впрочем, кроме кабаре в Екатеринбурге времен НЭПа были и другие «злачные места». И одноиз них, если верить публикациям «Уралського рабочего» — это кинотеатр «Колизей». А точнее, его буфет. Вот что писали об этом журналисты тех лет:

«Открылся новый притон пьянства при кинотеатре Колизей“. Преобладающий элемент посетителей — проститутки и фраера“. Буфет при кино посещают рабочие и служащие, зашедшие посмотреть картину; зайдя же в буфет, заражаются пьяной атмосферой, забывают о цели своего прихода и пропивают последние гроши».

На этом, пожалуй, параллели НЭПа и девяностых годов заканчиваются. Хотя бы потому, что Россия мягко вышла из эпохи первоначального накопления капитала. А вот время новой экономической политики оборвалось резко сменившись тем, что власти тех лет закрутили гайки и начали раскручивать маховик репрессий.

Но это уже другая история.
Брошенные заводы Урала. Рассыпающаяся фабрика Благодати
Городские истории
Брошенные заводы Урала. Рассыпающаяся фабрика Благодати
Три кирпичных трубы возвышаются у подножья железной горы. А посреди развалин могучих зданий стоит могильный крест. Так встречает визитеров кушвинская аглофабрика, точнее то, что от нее осталось.
МРТ органов малого таза
Владимир Герасичев. Как стать счастливым!
Флешбэк в СССР. Пар и мыло Екатеринбурга
Флешбэк в СССР. Пар и мыло Екатеринбурга
Изначально общественные помывочные строили в городе-заводе с утилитарной целью — рабочие должны соблюдать гигиену, чтобы не болеть. А вот полноценным ритуалом и хобби походы в баню стали только во второй половине ХХ века.