Спасатели. В плену своего лица

История мамы 4-летнего Марка, которая обязательно будет счастливой. И человека, подарившего им будущее.

Ксении 27 лет. Марку — четыре года. Полгода назад между ними состоялся разговор:

— Мам, а почему ты в бинтах?
— Я лежала в больнице.
— А тебе больно?
— Терпимо.
— Понятно.

Марк сел к маме на колени и продолжил: «Мам, я по тебе так скучал… А тебе глазик исправили? Дай посмотреть!» Но посмотреть получилось не сразу. Через несколько дней, когда Ксении сняли повязки и, как она сама признается, в зеркале она увидела «какого-то опухшего Винни-Пуха», Марк подошел и сказал: «Мам, а ты красивая». «Я чуть не заревела», — говорит девушка, в жизни которой и так было немало слез.

« Я не могу остаться без мечты»

«Когда мне было года два, я упала и получила травму. Повели к врачам, но те ничего сказать не могли. Потом еще несколько раз обращались — доктора просто разводили руками». Тогда у маленькой Ксюши просто было чуть-чуть опущено веко. Малыши на такие мелочи внимания не обращают, поэтому особого беспокойства ни девочка, ни ее родители не испытывали (комментарий доктора: на самом деле, как, правило, подобные заболевания носят врожденный характер и поначалу имеют небольшие проявления).

«В школе сначала все было нормально. Потом стали случаться небольшие задирки-подковырки. Но с пятого класса начался мой ад. Надо мной издевалась вся школа. Я жаловалась… Плакала. И в одиночку, и на людях. От обиды. От бессилия. Но чаще всего от того, что когда кто-то хочет мне помочь, ему кричат: Куда ты лезешь, она ведь как бомжиха!“ Я ведь и одевалась тогда очень скромно…»

Дети бывают очень агрессивными. Особенно, если находится вожак, который собирает вокруг себя стаю озлобленных волчат, и жертва, не способная дать отпор. Ксении, у которой было небольшое (на тот момент) увечье и не было модной одежды, очень не повезло.

«В 12 лет я попала в большую государственную клинику, институт, они занимаются детьми. Там мне сказали, что как раз приезжают коллеги из США, которые знакомы с моим заболеванием и смогут прооперировать. Мы с мамой обрадовались. Но после первой операции дефект лица не был устранен, и опухоль продолжала расти. Через полгода была вторая операция, я думала, мне удалят ее, но почему-то не убрали. Пообещали третью сделать через четыре года».

«Меня ничего не беспокоило. Я долго не замечала изменений. Только коллеги, когда я вышла на работу после декрета, заметили — опухоль растет. Когда-то я ее челкой скрывала, темными очками. Но как-то утром проснулась, посмотрела на себя в зеркало и поняла — опухоль уже занимает большую часть половины лица. Ни очки, ни челка уже не спасут».

Что было бы с Ксенией сейчас, не воспользуйся она советом коллеги «сходи на Московскую», неизвестно. Скорее всего, она бы все дальше уходила от людей, общаясь только с самыми близкими. И настал бы момент, которого она боится, когда выросший сын начнет стесняться своей мамы. Поэтому Ксения решила, что у нее должна быть мечта, которая обязана исполниться. И весной 2017 года ей сделали четвертую операцию. Но уже в другой клинике.

«Я не выспалась: тяжелая ночь была, ребенок капризничал. Пришла с опухшими красными глазами. Перед тем, как войти в клинику, сфотографировалась, фото выложила в Instagram со словами: К этому я шла десять лет“. А потом, после уточнений у администраторов, попала к нужному хирургу. Он посмотрел на меня и сказал, что все можно улучшить. Когда я вышла, меня трясло. Не от волнения — от радости».

Даже немалая сумма не испугала девушку. Хотя никогда в жизни она не жила в достатке. Тяжело было всегда. Особенно — когда родился Марк. Молодая мама с малышом выживали на 4900 рублей в месяц. Теперь стояла задача найти деньги на операцию. Половину затрат по предстоящей работе взяла на себя клиника. С остальной суммой помогло своей работнице предприятие. На человеческой сострадательности мир держится… И Ксения пришла на операцию.

«Мне дали успокоительное. Потом наркоз. Я ничего не чувствовала, совсем ничего. Проснулась уже в палате интенсивной терапии, меня перевезли туда после четырехчасовой операции. Потом двухместная палата, медсестры и санитарочки, такие заботливые… А через несколько дней — выписка. Когда я увидела себя в зеркале, подумала: елки-палки, это — я, изменившийся человек, только опухший. А когда швы сняли, и отек прошел… Марк сказал: Мам, а ты красивая!“».

«Не то, чтобы я людей не люблю. Но они бывают так агрессивны… Я за очками прячусь не потому, что мне некомфортно, а чтобы не смущать окружающих. Потому что все годы, что я ходила без очков, я постоянно ловила на себе не очень-то приятные взгляды– испуганные, шокированные, назойливо-разглядывающие. И — шушуканье.

Когда спросила своего хирурга, как прошла операция, Николай Александрович [Ксения произносит имя врача, как НиколайСаныч — прим. ЕТВ] сказал: " Вы не представляете, эта опухоль — как гроздья винограда, проросла во все ткани. Удалось не только убрать ее, но и восстановить правильные черты, выправив лицо». Сейчас осталось удалить оставшуюся часть опухоли вокруг глаз, опустить бровь (я даже не корректирую брови, смысла нет сейчас это делать) и восстановить верхние и нижние веки. А до реконструкции века мне нужна еще помощь офтальмолога: глазное яблоко сидит глубоко, надо как-то вернуть его на место».


Обычно в историях про спасателей мы рассказываем об одном человеке. Но сегодня — случай иной. Спасение Ксении невозможно в одиночку. Ее новая жизнь — это труд двух людей: врача и пациента. И второй герой нашей истории — пластический хирург Центра косметологии и пластической хирургии им. С. В. Нудельмана Николай Голубков. На его счету — более 30 тысяч операций, выполненных только за время работы в этой клинике. «Не бывает у хирурга золотых рук“, — говорит он. — Есть голова. Умная или нет. Руки — это инструмент. Но только голова определяет суть хирургии, да и всей медицины». И рассказывает историю болезни Ксении, оперируя медицинскими терминами, рассуждая о порядочности в медицине и счастье пациентов.

Я должен был решить две задачи. Первая — убрать опухоль. Болезнь Реклингаузена уничтожает здоровые ткани, замещая их собственными, которые выглядят страшно. Вторая задача — сделать так, чтобы было лицо.

Постоянно растущую опухоль удалить навсегда невозможно. Опухоль не щадит ничего, поражая не только кожу и подкожную ткань. И мышцы, которые должны двигаться. И сосуды, питающие ткани. И нервы, обеспечивающие мимику лица.Убирая ее, нужно сохранить важные анатомические структуры, которые позволяют лицу быть.

Я сделал одну операцию. Убрать все сразу не мог, потому что есть понимание того, что сейчас можно удалить, а что — ни в коем случае. Но сделана основная операция, которая убрала опухоль и привела лицо в состояние человеческого.

Почему возникает такая опухоль? Только Богу известно. Опухоль есть опухоль.

Николай Голубков
Николай Голубков
пластический хирург
Люди рождаются, чтобы жить и нести позитив. А когда человек страдает, мы просто делаем работу, которая возвращает ему возможность радоваться жизни. Сегодня мы с Ксенией — на полпути. Доверие у нее есть. Страха нет.

Не могу сказать, что у меня есть какие-то любимые операции. Профессия обязывает нас служить людям. И в норме доброе отношение к людям — это правило. В пластической хирургии есть два направления — реконструктивная хирургия и эстетическая. Последняя — это красота внешности, продление или возвращение молодости, и мне очень нравится этим заниматься. Но, конечно, когда помогаешь пациенту, жизнь которого — ба-бах! — и перевернулась, который страдает, потому что лицо изуродовано — опухолью, травмой или врожденным дефектом — тогда я чувствую себя врачом, спасающим жизнь. До сих пор не знаю, физически или психологически…

Оперирую каждый день. Восемь-девять часов в операционной, потом перевязки. Да, тяжело. Но я только эту нагрузку и могу переносить. Сто метров не пробегу, упаду на первых. Зато бегун не выдержит той нагрузки, которая у меня: она атипична, и мой организм адаптирован только к ней. Вся остальная физическая активность — не для меня.

Знаете, наша профессия состоит из трех компонентов. Первое — навыки пластического хирурга. Второе — умение понимать пациента. Третье — порядочность доктора. Увы, это та вещь, которая является отдельной составляющей. Я думаю, почти в любой профессии так, а наша и без того спровоцирована деньгами: операции, как правило, платные. И нельзя, чтобы деньги начали тобой руководить. Возможно, в этом есть момент истины.

— Почему Ксении не делали полноценных операций? Боялись ответственности? Или не могли?

— Не знаю. А мне-то как поступить?..

Ксения не знала, что ей предстоит. Она хотела избавиться от опухоли, но не надеялась вернуть лицо. Сейчас девушка впервые в жизни почувствовала радость. И уверенность в себе. Это уже хорошо.

ЕТВ благодарит ресторан Panorama ASP за теплую атмосферу и заботу о героине публикации.

Фото: Дарья Попова, Даниэла Верцбергер, Виталий Бородулин
Gif: Виталий Калистратов, ЕТВ


Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам