Естория. «Зизитопы» Екатеринбурга

Вдарим по року в эту пятницу! Мы поговорили с мужчинами, которых объединяет типичная «зизитоповская» внешность — зрелый возраст, борода и брутальный взгляд. Кто эти люди?
В семидесятых годах рокеры ZZ Top соединили в своей музыке, как тогда казалось, несочетаемые стили — блюз, буги-вуги, рок-н-ролл, хард-рок и диско. Но больше, чем музыка зрителю запомнилась внешность фронтменов Билли Гиббонса и Дасти Хилла — брутальный взгляд, густая борода… Название группы быстро стало нарицательным: «зизитопами» сегодня называют людей, внешне схожих с музыкантами.

В Екатеринбурге тоже есть группа людей — брутальных бородачей в возрасте. Они разные, на первый взгляд: один пишет картины, второй катается на сноуборде и продает испанские сапоги. У одного густая русская борода, в которую можно закутать котенка, второй носит аккуратное бальбо. Но объединяет всех этих людей творчество и свобода.
Алексей Середенин:

«Чтобы не обманывать ребенка, сказал, что я Дед Мороз»

фотограф

В детстве у меня фотографировали родные. Я наблюдал, как печатали снимки, было интересно, поэтому тоже захотелось. Мы могли позволить себе плохенький фотоаппарат, типа «Смена-8». Сколько бы я им ни фотографировал — ни одной резкой фотографии так и не получилось. Когда я только начал выкладывать свои первые работы в интернет, ко мне стали обращаться друзья и знакомые, просили научить их фотографировать. А я ведь и сам ничего толком не знал. Но мне говорили: ты же делаешь такие классные фотографии — значит, что-то знаешь. Давай, учи!

Занимаясь фотографией, я очень часто контактирую с другими людьми, поэтому приходится быть еще и психологом. Однажды ко мне в фотошколу хотели отдать мальчика. Но у него сложная история: детдомовский, из приемной семьи, проблемы с общением. Если бы он начал серьезно заниматься фотографией, то совсем бы замкнулся в себе. Тут ведь как: сделал снимок, показал его, и все. Поэтому я не взял мальчика, зато провел беседу с родителями, посоветовал им чаще проводить время со своим ребенком. Надеюсь, сейчас у них все хорошо.

Когда я сбриваю бороду, люди перестают меня узнавать. Но сейчас мне не хочется этого делать. Однажды я шел по лесу, а мне на встречу — отец с дочкой. Они ко мне подходят, спрашивают: «Скажите, а вы Дед Мороз?» Я, конечно, опешил. Как же, с одной стороны, обманывать ребенка, а с другой, если сказать правду, у него вся вера в чудо пропадет. Поэтому я сказал: да, Дед Мороз. Тогда девочка у меня спрашивает, приду ли я к ним на Новый год. Я испугался, что придется идти, поздравлять, но потом подумал, что все равно какой-то Дед Мороз придет, поэтому сказал: «Приду. Только нужно учиться хорошо и слушаться родителей». И вот, когда папа с дочкой немного отошли от меня, девочка, видимо, в шоке, что встретилась с настоящим Дедом Морозом, кричит мне: «Спасибо!»
Игорь Нестеров:

«„Мальборо“ стало первым, что пришло мне на ум»

байкер, координатор Ассоциации Уральских Мотоклубов

С начала 90-х и по сей день я работаю в Российском Союзе ветеранов Афганистана. У меня всегда был неформальный стиль одежды: ковбойские сапоги, косуха. Все ребята старались приходить в костюмах, а я вот так, на все встречи. Это мало кому нравилось. Году в 1996-м мне сказали: «Если тебе нравится так выглядеть, купи себе мотоцикл». А я подумал: «Ну ладно, куплю вам мотоцикл». Через два года взял и купил.

У моего отца когда-то тоже был мотоцикл, в детстве без спроса брал его и катался на нем. В девяностые было непросто купить такую технику — мало где была и дорого стоила. У нас в городе еще у трех парней были мотоциклы, как у меня. Мы так и катались вчетвером. В выходной день соберемся и ездим. Мне даже большие грузовики дорогу уступали, сигналили — всем нравилось посмотреть.

К 2002 году мотоциклы уже были у многих, тогда возникло желание организовать клуб. Появились «Черные ножи», в составе которого я был до 2009 года. К тому времени клубов уже стало много, но все это было хаотично. У одних одни правила, у других — другие, хотелось навести какой-то порядок. Я перешел в мотоклуб «Мертвая голова», и мы начали трудиться над созданием Ассоциации Уральских Мотоклубов. Хорошо, когда все вместе, встречаются, обсуждают мероприятия, инциденты, которые случаются в течение летнего сезона. Только через четыре года все стали понимать, что все сделано не зря. Ассоциация всегда окажет поддержку, и поможет разрулить проблему, даже если человек не состоит нигде, да и сами бакеры из разных городов Урала наконец-то узнали друг друга в лицо.

Мое хобби — это продажа ковбойских ботинок и сапог. Я их заказываю в Испании. Мне нравится испанский дизайн, я даже съездил к ним на фабрику, посмотрел производство. Их удивило: все по интернету заказывают, зачем приезжать? Но мне был интересен не бизнес, а станки, дизайн. Сапоги, конечно, очень красивые, но дорогие.

Лет семь назад брат меня поставил на сноуборд, и я этим увлекся. Сейчас катаюсь как 18-летний, все на меня смотрят и удивляются. Кроме того, я люблю стрелять из боевого оружия: в тирах, на стрельбищах. Когда приезжаю куда-нибудь за границу, обязательно ищу тир, чтобы пострелять из самых знаменитых мировых брендов. Увлекаюсь тренировками по метанию ножей. Это дает мне какую-то дисциплинированность, что ли.

Среди байкеров я больше известен как Мальборо. Был такой фильм — «Ковбой Мальборо», и к тому же раньше я курил финские сигареты с таким названием. В нулевых импортного табака не стало, а табачное производство заставило бросить курить очень многих. На одном из мероприятий, в самом начале зарождения уральской мотокультуры, я раздавал призы, и меня должны были как-то представить на сцене. У меня спрашивают: как тебя заявить? «Ну, скажите: Мальборо». Это было первое, что пришло на ум.
Анатолий Яговитин:

«Одну яблоню я писал три года»

театральный художник

Меня называют сказочником трех городов — Екатеринбурга, Шадринска и Верхней Пышмы. Я могу рассказывать какие угодно сказки. Вот, например, я родился через девять месяцев после смерти Сталина. Когда Иосиф Виссарионович узнал, что моя мама вышла замуж за моего папу, он потребовал ящик Киндзмараули, Саперави и Хванчкары. И от какого из этих напитков он умер? Историки до сих пор спорят.

В детстве я очень много рисовал. К палитре начал прикасаться раньше, чем научился ходить. У меня дядя писал копии, я подползал, размазывал палитру, а он воровал мои пеленки и натягивал их на холсты, рисовал на них картины.
Я много был связан с театром. Мой дедушка по материнской линии писал иконы и занимался оформительством. 1957 год. Я сижу в первом ряду. Рядом сидит моя сестренка, у нее кукла вверх ногами. В это время появляется аэроплан, выходит снегурочка. У детей спрашивают, мол, кто прилетел? Все отвечают: Снегурочка! А я кричу: мама прилетела! У меня ведь мама играла в спектаклях.

Любой театральный художник должен великолепно владеть живописью, уметь рисовать и просто быть грамотным человеком. Хотя бы хорошо знать литературу и историю. Когда я делал спектакль-оперетту «Мадемуазель Нитуш», замучался искать французскую одежду второй половины XIX века. Как только все нарисовал, появилась книжка про французскую форму второй половины XIX века. Дома у меня лежат огромные папки с эскизами костюмов. Представьте себе, около 90 спектаклей. К каждому — от 10 до 40 костюмов. Например, выходит хор казаков или казачек, и все они должны быть в разной одежде.

Одну работу я писал три года. У меня за окнами цвела яблоня. Я начал писать ее в конце апреля, а 1 мая у моего друга был день рождения. Когда мы пришли домой, то увидели, что яблоня осыпалась. На следующий год она вообще не зацвела, только через год. Когда я начал ее дописывать, почувствовал, что там просматривается мой автопортрет, и тогда я решил написать его.

Художнику нужно работать ежедневно. Еще Репин говорил: «Когда я не рисую один день — это чувствую только я, когда я не рисую два дня — это чувствуют мои родственники, когда я не рисую три дня — это чувствуют все». Три дня без работы — и качество сильно падает. В любом случае, один-два часа в день нужно рисовать, иначе удачи не видать.
Владимир Привалов:

«Со мной Чайф“ чуть не превратились в панк-группу»

бас-гитарист, ВИА «Друзья»

Фото: Георгий Сапожников, ZOOMZOOMFAMILY

В музыку меня привела учитель пения. Однажды я услышал, как она играет на аккордеоне, и обалдел от звуков. Захотелось тоже научиться. Появилась цель — стать музыкантом. Семья не отговаривала, в меня поверили сразу, может, увидели потенциал, поняли, что это увлечение серьезное.

Я тогда жил на Дальнем Востоке. Закончил восьмой класс, дальше меня не перевели. Мы с сестрой учились в одном классе, и классная руководительница нас как-то сразу невзлюбила, отказалась принимать экзамен по немецкому языку, хотя я все сдал. Пришлось пойти в вечернюю школу. А я до этого занимался радиоэлектроникой, чинил телевизоры. Однажды познакомился с музыкантами, стал им провода приводить в порядок, паять приставки для гитар. Они тогда работали в ресторане. Один из них уехал в Ярославль, отдал мне свою бас-гитару и рабочее место. С 14 до 20 лет так и играл по ресторанам, и вот по-прежнему бас — это мой любимый инструмент. Он привлекает меня своей ритмической и стилистической основой. Можно взять любую музыку, переиграть ее на басе и барабане, и получится совершенно другой стиль: из попсы — рок.

В «Чайф» я попал случайно, мне просто повезло. У меня был друг — барабанщик из «Урфин Джюс», Саша Плясунов. В какой-то момент он предложил мне поиграть в этой группе. «Чайф» тогда уже были известны в Свердловске, и у них как раз освободилось место басиста. Нужно было прийти на репетицию с инструментом, а у меня как раз был хороший «Фендер». Мне нравилось творчество «чайфов», и я пришел. Материала не знал, но за две недели выучил двухчасовую программу, и начал с ними гастролировать.

Фото: Георгий Сапожников, ZOOMZOOMFAMILY

Эволюционный процесс происходит в каждой группе, я это понимаю. Однажды мне сказали: «Вова, все, у нас будет другой басист, спасибо тебе». Музыка, которую я люблю, на которой воспитывался — жесткий рок. И я их звучание делал жестким: со мной они почти превратились в панк-группу. А «чайфы» начинали с подъездов, гитары, все легкое, чтобы другие могли повторить. Одно время я играл в группе «Куплю волосы». В ней и начинал играть каверы наряду с авторским материалом. Потом вокалист решил заменить состав, и в 2010 году мы с барабанщиком и гитаристом организовали свою кавер-группу ВИА «Друзья».

Выходя на сцену, я всегда чувствую волнение. Но не потому, что надо четко сыграть, а от того, что ты встречаешься с публикой, и каждый раз она разная. Думаю, у всех в группе — не только у меня — такое чувство. Нужно понравиться публике, найти с ней контакт, обменяться энергией. Это важно для музыканта. Каждую вечеринку ты ждешь этого, и если контакт налажен, то ты взлетаешь, наполняешься силами и чувствуешь кайф.
Естория. Серые кардиналы со швабрами и метлами
Городские истории
Естория. Серые кардиналы со швабрами и метлами
Почему мужчинам не место в охране? Зачем дворнику хотят дать грамоту с Лениным? Какие книги читает гардеробщица Белинки? Об этом герои рассказали ЕТВ.
Никита Ефремов об инфантильности и страхах
Всеволод Емелин. Стихи о 90-х