Миллионы в поклонниках и рублях

Миллионы в поклонниках и рублях

Директор екатеринбургского театра оперы и балета Андрей Шишкин рассказал, зачем делать декорации в стиле стимпанк и почему Мао Цзэдуну и Генри Киссинджеру не удалось оказаться на екатеринбургской сцене.
После триумфальной «Золотой маски» директор екатеринбургского театра оперы и балета Андрей Шишкин дал первое интервью. Две «Золотых маски» балета «Ромео и Джульетта» в нашем разговоре отошли на второй план. Потому что это уже прошлое. А рассказывать Андрею Шишкину гораздо интереснее о будущем. Поэтому он поделился с ЕТВ сюрпризами и закономерностями, мучительным выбором и ожиданием премьер, которыми живет театр.

— Участие в церемонии «Золотой маски» — очень нервный и тяжелый процесс: ты должен выглядеть улыбчивым и жизнерадостным, а внутри бушуют страсти. Я осознавал, что «Кармен» премию не получит, потому что в номинации есть безусловный фаворит — «Травиата», есть тяжеловесы в лице Большого театра и театра имени Станиславского и Немировича-Данченко.

Когда объявили, что в номинации «Лучшая мужская роль» побеждает Игорь Булыцын, я посчитал — этого достаточно, это — победа. Потому что получил награду парень, выращенный здесь. Он, окрыленный успехом, изменился, окреп. И навсегда — лучший артист балета 2017 года.
Фото: Екатеринбургский театр оперы и   балета
Фото: Екатеринбургский театр оперы и балета
Екатерина Сапогова, Игорь Булыцын и Александр Меркушев

И когда объявили лучший спектакль, это было удивительно. Ведь конкуренция громадная. И наш «Ромео и Джульетта» — лучший балет! Высшее достижение для спектакля. Мы вышли всем коллективом —и Самодуров, и Булыцын, и Сапогова, и Меркушев. И Макилуэйн, и Клиничев, и Белоусова…

Теперь нам будет безумно трудно, потому что каждый год не дают премии за лучшие спектакли, мы это понимаем.

— Вам не кажется, что успех «Ромео и Джульетты» затмил «Пассажирку» — оперную премьеру, на которую театр делал серьезную ставку?

— При всем уважении к балету, сезон получился в большей степени оперным. Мы сделали две мощные оперы — «Русалку» и «Пассажирку», являющуюся программным спектаклем.

У каждой постановки своя миссия. Одни создаются для кассы, такие как «Кармен», «Ромео и Джульетта», «Снежная королева», «Жизель». Но нельзя оставаться только общедоступным театром. Мы должны быть театром, о котором говорят, пишут, спорят. Поэтому появились «Сатьяграха» и «Пассажирка». И это очень важно: мы не просто первый театр в России, который сделал сценическую версию оперы, но и создал ее в рамках совместного с Большим театром проекта «Вайнберг. Возвращение».

Фото: Екатеринбургский театр оперы и   балета
Фото: Екатеринбургский театр оперы и балета
Сцена из оперы « Пассажирка»
Восхищаться «Ромео и Джульеттой» легко — так же, как в советское время болеть за ЦСКА. Но… Все люди не могут вдруг узнать о том, что существует такой композитор, как Филипп Гласс. И никогда не добиться, чтобы опера Гласса была популярнее, чем опера Чайковского. Но мы сделали невозможное: вызвали интерес у аудитории, в том числе московской, вмонтировав элитарную оперу в репертуар.

— Оправдала ли постановка «Пассажирки» ваши ожидания? Окупилась ли она с точки зрения возложенной на нее миссии?

— В СССР театры показывали один и тот же спектакль по 190 раз. Тогда этим хвалились. Сейчас это говорит о бедности — за 190 раз спектакль рассыпается. Последние десять лет для нас оптимальная модель жизни постановки — это шесть-восемь лет и, как правило, 50 прокатов. Когда я эту цифру называю за границей — все ахают: в Европе показывают спектакль десять раз и списывают. А мы должны показать в пять раз больше — так бы я ответил на расхожий вопрос «окупилась ли постановка».
Фото: Елена Лехова
Фото: Елена Лехова
« Лебединое озеро», которое помогает « Пассажирке» и « Сатьяграхе»
Давайте посчитаем. Сейчас спектакль стоит около 12-ти миллионов рублей. Средний доход с одного показа — около 500 тысяч. Хотя такой балет, как «Лебединое озеро», мы можем продать за миллион. Если мы показываем 50 спектаклей по 500 тысяч — это 25 миллионов. Это не говорит, конечно же, что окупаемость спектакля является самоцелью. Хотя есть чемпионы проката. Если говорить об экономической составляющей, то эти спектакли должны заработать деньги, чтобы мы имели право содержать «Пассажирку» и «Сатьяграху».

«Пассажирку» можно показать раз в месяц: на этом спектакле всегда должен быть аншлаг, публика должна чувствовать, что пришла на оперу, которая вызывает громадный интерес. А мы должны сделать все возможное, чтобы опера продержалась пять лет. И стремимся сделать все, чтобы «Пассажирка» оправдала наш статус репертуарного театра.

Мы зависим от зрительских посещений. Объемы финансирования у нас отличаются от столичных. Нам важно, чтобы зал всегда был полон: каждый зритель — это 1100 рублей дотации, которые нам дает государство. Поэтому мы гордимся «Сатьяграхой» — уникальной постановкой, которую за два сезона показали 26 раз при средней загрузке зала на 91 процент: это около 20 тысяч зрителей.
Фото: Елена Лехова
Фото: Елена Лехова
« Сатьяграху» уже посмотрели около 20 тысяч зрителей
Казалось бы, заведомо не репертуарное, никому не известное название. Но феноменально — «Сатьяграха» выстояла. И вмонтировалась в понимание репертуарного театра. Может быть, это благодаря нашему стремлению любой ценой сделать так, чтобы выпущенный продукт всегда находил свою аудиторию.

 «Греческие пассионы» — опера, выполняющая ту же миссию, что и «Пассажирка»?

— Да, безусловно, но я долго размышлял, каким должен быть следующий проект. Оливер [фон Дохнаньи, главный дирижер театра], который имеет массу связей и международный опыт, накидывал очень много названий. Мы дошли до Томаса Адеса и его скандальной оперы «Припудри ей лицо» и не менее спорной «Бури» по Шекспиру. Долго думали по поводу Джона Адамса и его «Никсона в Китае». И были почти готовы поставить эту оперу, где на сцене появляются Мао Цзэдун и Генри Киссинджер.

Одним из названий, промелькнувшим в обсуждении, были «Греческие пассионы», которые я сначала не воспринял. Потом, пересматривая и переслушивая весь набор спектаклей, обратил внимание на эту оперу.
Фото: Екатеринбургский театр оперы и   балета\rodenk.sk
Фото: Екатеринбургский театр оперы и балета\rodenk.sk
Оливер фон Дохнаньи предложил поставить оперу « Греческие пассионы»
Во-первых, это музыка Богуслава Мартину — ХХ века, чешская, безумно интересная. Во-вторых, я познакомился с либретто. Попросил распечатать мне роман Никоса Казандакиса и увидел: ба, так это ж глыба! Потом вспомнил, что давно пытался подойти к Никосу Казандакису и предлагал Вячеславу Самодурову [худрук балета] поставить «Грека Зорба», но он не захотел. Так я понял, что «Греческие пассионы» — это то, что интересует и меня, и Оливера.

— И опять это будет не просто премьера, а большой многосторонний проект?

— Уверен: все зависит от судьбы — как она решит, так и будет. Посол Чехии в России Владимир Ремек пообещал финансовую поддержку. В Праге, в институте Богуслава Мартину, мы получили ноты. Обратились в посольство Греции, через которое вышли на общество друзей Никоса Казандакиса и оказались на конференции, посвященной его творчеству, где презентовали наш проект. В итоге наши партнеры предоставляют нам экспозицию для выставки о творчестве Никоса Казандакиса и Богуслава Мартину.
Фото: Екатеринбургский театр оперы и   балета
Фото: Екатеринбургский театр оперы и балета
Тадеуш Штрасбергер уверен, что « Греческие пассионы» должны звучать на русском языке
Мы решили петь на русском языке. Посмотрев «Пассажирку» в Новой опере — в отличие от нашей версии, где все герои поют по-русски, там каждый заключенный пел на родном языке — Тадеуш Штрасбергер [режиссер-постановщик] сказал мне: когда публика понимает о чем поют герои, сопереживает сильнее. Директор института Богуслава Мартина убедил нас окончательно, сказав, что российскому зрителю оригинальная версия на английском будет напоминать мюзикл, публика будет читать текст, вместо того, чтобы смотреть на сцену.

Еще одним участником проекта стала РПЦ. С нами сотрудничает игумен Вениамин Райников, интересный, грамотный, подготовленный человек. Повесть Никоса Казандакиса прочитали двое — он и я. И меня поражает, как четко отец Вениамин помнит все тонкости и перипетии сюжета. Кроме того, мне было удивительно, что православная церковь оказалась современной, толерантной и уважающей иные позиции.

Ведь мы взялись за этот проект еще и потому, что не хотели стоять на одной ноге, показав в православной стране оперу с Кришной, «Махабхаратой». Сейчас мы будем много говорить о христианстве. Мне кажется, это очень правильно — театр нашел тему, где мы можем выйти за рамки нашей институции и найти новую аудиторию.

— И опять нас ждет театральный сезон с оперным уклоном?

— Нет. Он будет очень балетным. В опере мы соблюдем баланс. Откроем сезон «Волшебной флейтой», которая заявлена как спектакль для массового зрителя. Я несколько удивлен, что для сценического решения выбран стимпанк. Но прекрасно понимаю: оперу знают настолько хорошо, что ставить ее в бархатных плюшевых костюмах — это смешно. О «Греческих пассионах» мы поговорили. А что касается балета… Это будет год Мариуса Петипа, и все балеты мы посвятим ему.
Фото: Елена Лехова
Фото: Елена Лехова
Худрук балета Вячеслав Самодуров
В Славе Самодурове, мне кажется, сидит здоровое чувство творческой конкуренции. Он давно говорил, что хочет три балета. И, наконец-то, получилось. В ноябре мы представим «Пахиту». Не простую, а кардинальным образом переделанную, в том числе, и в музыке. Мы специально наняли композитора Юрия Красавина, задача которого сделать музыку более плотной, звучащей современно. Каждый акт будет отличаться от предыдущего. Например, один из них — это немое кино с тапером и фортепиано на сцене. Что, конечно, влечет громадную проблему с декорациями: мы решаем, как сделать, чтобы их перемонтировка не занимала по полчаса между каждым актом.

В балете «Приказ Короля» мы пошли по пути компиляции разных балетов Мариуса Петипа на оригинальную современную музыку композитора Анатолия Королева с хореографией Славы Самодурова. И это — программный балет. А между ним и «Пахитой» — «Арлекинада» на музыку Риккардо Дриго.
Итого — пять премьер за сезон: три балета, посвященных Петипа, «Греческие пассионы» и «Волшебная флейта».

— В последние годы театр, пользуясь услугами именитых дирижеров, постановщиков, художников, режиссеров, почти не привлекал звездных исполнителей…

— Долгие годы при выборе спектакля мы исходили только из наличия артистов нашей труппы. Финансовая ситуация позволяла нам ставить только те названия, которые разводятся на голоса и составы. Когда стали появляться деньги, поняли, что не должны обеднять афишу. И нужно приглашать исполнителей, чтобы в театре появился «Летучий голландец», «Отелло» или «Граф Ори». Через сезон появится «Турандот», где в любом случае будет приглашенный Калаф.
Фото: Дарья Попова
Фото: Дарья Попова
« Русалка» — майская премьера оперного
— Вас не смущает, что вашими конкурентами называют не столичные театры, а пермский?

— Нет. Десять лет тому назад нас сравнивали с другими. Но мы продолжали упорно работать и ставили русскую классику, популярные названия, которые могли вернуть кассу, формировали репертуар, оперный и балетный цех.

Важно делать свое дело. Мало просто в девять утра заходить в кабинет и в шесть выходить из него. Надо думать о том, что я буду вспоминать о проведенных в театре годах. В моих руках возможность маневра с репертуаром, с постановщиками, с названиями. Так почему бы не попытаться использовать шанс, что дала мне судьба? Так возникают «Сатьяграха», «Пассажирка», «Греческие пассионы» — постановки, которые для нас и для зрителей больше, чем просто спектакли…
Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам