Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска

Типовые сталинки, притаившиеся за Управлением дороги, — кусочек тихого центра, хранящего историю Свердловска. Когда-то здесь разводили кур и кроликов прямо в квартирах, нынешние жильцы готовятся к борьбе за существование своих домов.
Мы продолжаем серию материалов, посвященную эволюции представлений о комфортном жилье. Ранее мы говорили о национализированных особняках и домах-коммунах, о жилых комбинатах эпохи сталинского классицизма и индивидуальных домах. Сейчас мы рассматриваем типовую архитектуру — здания, проектирование и строительство которых было индустриализировано.

Мы уже рассказали о первых типовых многоквартирниках соцгорода Уралмаш: построенные в 1928 году, они и сегодня являются чьим-то жилищем. На этот раз речь пойдет о следующем этапе типового строительства — послевоенных восьмиквартирных домах. Они были не столь быстрыми и дешевыми в возведении, потому оказались доступны далеко не всем. Примером такой постройки может служить комплекс домов инженеров-железнодорожников, расположенных за управлением железной дороги по улице Печорской.

Кагановический район

В конце 30-х годов в Свердловске сформировали так называемый Кагановичский район. Его назвали в честь народного комиссара путей сообщения Лазаря Моисеевича Кагановича — старого большевика, близкого сподвижника Сталина.

Район был растянут вдоль железнодорожных путей — от вокзала до станции «Свердловск Сортировочная» и Семи ключей. В него входили несколько городков для работников разных структур железной дороги. Об истории Сортировки мы писали отдельно. Ближе к центру находился поселок Красная Звезда, еще один «городок» формировался непосредственно около вокзала: за управлением железной дороги строился так называемый Октябрьский поселок.
Вдоль железнодорожных путей расположены городки Кагановичского района
Вдоль железнодорожных путей расположены городки Кагановичского района
Фрагмент карты Свердловска 1929 года

Розовые кварталы справа на карте — это Октябрьский поселок, о котором и пойдет речь. Его начали застраивать еще в 30-е годы, в основном типовыми деревянными домами, такими же, как мы видели на Уралмаше. В деревянных зданиях располагались школа и детский сад, только баня была каменной. Недалеко от поселка еще до революции была основана дорожная больница.
Сам поселок строился внутри железнодорожной петли, в 80-е на его месте выросли десятиэтажные жилые комплексы. Но по улице Печорской еще можно найти несколько послевоенных трех и пятиэтажных домов. Один из дворов образуют четыре типовых дома.

Огромное здание Управления железной дороги отсекает квартал от шумной магистральной улицы Челюскинцев. Здесь — тихие и уютные, можно даже сказать сонные дворы. Трудно представить себе, что совсем рядом находятся вокзал и жилые дома, во дворы и подъезды которых просто страшно заходить. Кто здесь живет? К счастью, в одной из квартир сегодня обитает мой соученик, у которого можно выяснить текущее положение дел. В лютые 30-градусные морозы мы отправились к нему в гости.

Когда я стал выбирать себе квартиру, сразу смотрел сталинку. У меня дед живет в сталинке, родители тоже. Я привык к тому, что есть три метра вверх, нормальная планировка. Проходные комнаты для меня были неприемлемы, узкая прихожая тоже. То есть хотел, чтобы все было по уму, потому что в послевоенное время строили хорошо и качественно.
Станислав СанокСтанислав Санок
житель бывшего Октябрьского поселка
В стенной нише располагается встроенный шкаф прежних времен
В стенной нише располагается встроенный шкаф прежних времен
Прихожая здесь и правда огромная

«В поисках такой квартиры я рассматривал Уралмаш или центр, но этот район стал для меня открытием: я всегда был уверен что здесь промзона, — рассказывает Станислав. — Потом оказалось, что здесь есть такой волшебный законсервированный Советский Союз».

Очень тихий центр

Здесь рядом есть метро, трамвай; это центр города, только очень тихий. Квартал полностью закрыт от шума. Из минусов, пожалуй, только одно: такси вообще не может найти это место. Водители блуждают по окрестным дворам, потом звонят и спрашивают «Где я?» Большой двор, все соседи друг друга знают. Парковочных мест хватает. В этом углу двора у нас шашлычная. Если бы народ был чуть дружнее, можно было бы как-то скооперироваться, благоустроить двор и жить в свое удовольствие.
Станислав СанокСтанислав Санок
житель бывшего Октябрьского поселка
Из рассказа Стаса становится понятно, что маленькое сообщество жильцов имеет свои побочные эффекты — каждый чувствует себя полноправным хозяином двора. Там, где житель многоквартирного дома просто прошел бы мимо, жители малоэтажек чувствуют острую необходимость высказать свое мнение. Ведь в ситуации, когда во дворе всего 36 квартир, всегда понятно, кто именно криво паркуется, допоздна шумит во дворе или не закрывает ворота. Приходится искать компромиссы.

«У нас нет вражды, но и братания тоже. Это мирное сосуществование. Двор большой, места всем хватает, — поясняет наш собеседник. — Когда снега навалит, управляющей компании не интересно убирать, они чистят только чуть-чуть. Тогда мы сами выходим и чистим двор. Это хороший способ подружится с соседями — выйти всем вместе лопатой помахать».

Квартира

Наш собеседник рассказал о превратностях и преимуществах своих владений в типовой сталинке:

Эта квартира шла дешевле рыночной стоимости. Когда мы въезжали, никакой особый ремонт не требовался, мы только покрасили стены. Предыдущей хозяйкой была инженер отопления и вентиляции, она знала, что нужно поменять для комфортной жизни, а что оставить. Поэтому здесь стоят старые окна из лиственницы в очень хорошем состоянии, которые она оставила. А вся сантехника и бойлер — новые.
Станислав СанокСтанислав Санок
житель бывшего Октябрьского поселка

В квартире Станислава многое осталось от советской эпохи. Например, ГДРовская мебель. Из новых предметов обстановки — лишь кровать и люстра. Хозяева хвалят звукоизоляцию: «соседние квартиры сблокированы санузлами, до соседей не достучаться».

В квартире Станислава, где соседствуют дизайнерская люстра и ГДРовская мебель, во всей красе проявляется стиль молодых архитекторов. Атмосфера в этом доме очень творческая — в минималистические интерьеры комнат украшают музыкальные инструменты, проигрыватель с пластинками.

Угроза

Уже после переезда Станислав Санок узнал, что его дом вместе с другими строениями за Управлением дороги пойдут под снос. По слухам, печальной участи избежит только сталинка, в которой располагается муниципальная квартира, остальные три здания уступят место новой застройке.

Мы узнали об этом постфактум. Город отыграл все конкурсы по тихому. Был всего один участник конкурса. Мы были в программе по капитальному ремонту на этот год. Сейчас ремонтируют только тот дом, который с муниципальной квартирой. Наши дома стоят без ремонта. Очень не хочется терять место. Мы пишем письма и обращаемся в самые разные инстанции.
Станислав СанокСтанислав Санок
житель бывшего Октябрьского поселка

Старожилы

На вопрос о старожилах Стас рассказывает о Вере Александровне: она живет здесь с детства, является старшей во всех четырех домах. Мы тут же договариваемся на интервью. «Она во дворе, выйдите и найдете ее», — обещает Станислав. На вопрос, как мы ее узнаем, он, подумав, отвечает: «Она будет громко кем-то руководить».

Выйдя из дома, мы ждем появления Веры Александровны. В тишине двора сначала слышим чьи-то безапелляционные указания, потом из-за угла появляется женщина. С ней никого нет, но она разговаривает по телефону. Дама соглашается на интервью и приглашает к себе домой, но чтобы добраться с ней от одного края двора до другого и зайти в квартиру нам требуется больше 10 минут. По дороге она раздает указания всем встреченным соседям.

Вера Александровна оказывается еще большим старожилом, чем мы могли представить, — до того как переехать в эти дома, ее семья жила в Октябрьском поселке. Мы приводим рассказ коренной обитательницы этих мест:

Больничная улица, которой нет

— До переезда сюда мы жили на улице Больничной. Мой отец был бригадиром инженеров водоснабжения проектного института «Уралтранспуть», тогда это считалось большой должностью, к тому же он был стахановец.

Наша героиня со своей семьей на фоне деревянных домов Октябрьского поселка
— Когда мы приехали сюда в 1954 году, эти два дома уже стояли, потом построили еще два. Здесь жили проектировщики и инженеры железной дороги и члены их семей. В доме № 4а жили инженеры «Свердловсктрансстроя», в шестом — «Уралстройпути», в двух других — «Уралгипротранса». В одном из наших домов на первом этаже было общежитие — там жили холостые сотрудники, как в коммуналке.

В нашем доме был народ попроще, а в соседнем — там была вся интеллигенция «Гипротранса»: начальник института, очень большие инженеры. Когда достроили дом на Печорской, 2, они все переехали туда.
Дом на Печорской, 2
— Самый большой и красивый дом на Печорской, 2 строили так: были устроены деревянные леса, по ним в тачках поднимали кирпичи. Детьми мы по этим лесам тоже лазили. Моя сестра даже упала с них как-то раз, но ничего страшного с ней не было. А наши дома строили военнопленные. «Уралгипротранс» считался по положению нас повыше, но какого-то разделения не было. Все жили дружно, ходили друг к другу в гости.

Мы жили очень хорошо, здесь в коридоре, где сейчас стоит шкаф-купе, у нас было место для куриц. Мы держали куриц в квартире. Каждый день были свежие яйца. А соседи держали кроликов, но не в квартире а в дровяном сарае — у нас у всех были сараи для дров.

Дворовые дети

— Когда мы приехали, двор был вообще пустым. Вокруг дома были просто насыпаны галька, песочек. Двор был совершенно голым, но мне кажется, мы жили интересней, чем современные дети.

Двор земляной, на заднем плане только что построенные дома
Двор земляной, на заднем плане только что построенные дома
Детвора во дворе с редкой достопримечательностью — автомобилем
— Детской площадки никакой не было. Летом во дворе для нас вешали гамаки, зимой строили горку. Мы ходили на ходулях, играли в лапту. Нас никогда не теряли родители: куда бы мы ни шли и что бы ни делали, после девяти вечера всех строго загоняли домой. Телевизоров у нас не было. Первый телевизор, появившийся во дворе, был с водяной линзой, и мы всем двором ходили смотреть передачи в квартиру, где он стоял.

Улица Челюскинцев была глухая, по ней почти никто не ездил, и мы ходили на улицу из двора кататься на велосипедах. Здесь, у Управления дороги, разворачивался трамвай — они не ходили по Макаровскому мосту, когда он был деревянным. Улица оживлялась только пару раз: когда приезжал Фидель Кастро и когда хоронили Бажова. Во время похорон здесь проходила процессия, народу была тьма тьмущая, деревянный мост еле выдержал людей.

— К нам во двор каждый день приезжала машина, которая вывозила мусор. Все выходили и выбрасывали свой, никакой мусорной площадки во дворе не было. Вы можете видеть в фильмах, что дворники поливают двор — у нас так и было. Дворники были строгие — зимой они сгребали снег в кучи, и когда мы детьми играли на этих кучах, на нас ругались. В домах была только холодная вода, на кухне стояли печки, в ванной — колонки, которые мы топили, чтобы нагреть воду. Вода была чистейшая.

— Потом нам дали газовые баллоны, поставили газовые плиты, соседи стали разбирать печи у себя на кухнях. Где-то в 70-е провели уже централизованный газ. Кочегарка располагалась во дворе, в подвале одного из домов. К нашей котельной была также подключен дом по Печорской, 2. А вот улица Некрасова к нам отношения не имела. Когда нам провели центральное отопление, они там еще очень долго со своим дровами сидели.

На заднем плане у стены дома № 4а видна труба котельной ,   сейчас отсутствующая
На заднем плане у стены дома № 4а видна труба котельной, сейчас отсутствующая
Двор домов по улице Печорской

Инфраструктура района

— Мы не очень ходили в ДК «Железнодорожников», вот в 1980-е там появились кружки, стали заниматься с детьми, а в моем детстве туда ходили только в кино. Чтобы попасть туда, нужно было отстоять большую очередь. Где вы видели сейчас, чтобы в кинотеатр стояла очередь? Он тогда назывался Клуб Андреева. Мы ходили в секции Дворца Пионеров. Он был красивейший, богатейший, там можно было отдохнуть от того, что дома может быть не очень хорошо.

Между Печорской, 3 и улицей Некрасова был базарчик. Около бани находилась «американка» — так называли раньше заведения вроде рюмочных. По улице Машинистов раньше была железнодорожная ветка, и ходил поезд. На него можно было запрыгнуть и проехать пару кварталов до детского сада. Там, где сейчас дорожная больница, рядом стояла маленькая деревянная школа № 7.
Фотография домов с улицы Печорской
— У нас очень долго никто не разъезжался. Молодежь начала уезжать, когда закончили институты и направились на работу по распределению.

В девяностые атмосфера здесь поменялась в один день. Все сильно изменилось, когда меня обокрали. Летом я уходила на работу — было очень жарко, и я открывала все окна, оставляя только марлевые сетки. Это казалось нормально, во дворе все так делали. Кто-то залез и все вынес. Тогда было ничего не купить, так что унесли все, даже одежду и обувь. Я переживала страшно. Сын поставил мне решетки на окнах, и после этого весь двор поставил себе решетки. Тогда никого так и не нашли.

Во дворе очень большие квартиры, но в них живет очень мало людей — по одному, по два человека. Поэтому, наверное, нас и сносят.
Когда-то водители легко находили этот квартал
Когда-то водители легко находили этот квартал
Вера Александровна в день своей свадьбы на фоне такси

ЕТВ благодарит за помощь в подготовке материала неравнодушных жителей домов по улице Печорской. Все серии совместного проекта ЕТВ, Полины Ивановой и сообщества «Екатеринбург наизнанку» «Площадь эволюции» ищите здесь. Современные фотографии в тексте — Александр Тверской.

Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам