Площадь эволюции. Дом в одну квартиру

Ленин легализовал самострой, возводились первые коттеджные поселки для элит и иностранцев, частные советские дома стали полем для экспериментов. О борьбе коллективного с индивидуальным в архитектуре рассказывает Полина Иванова.
Мы продолжаем серию статей о советской жилой архитектуре, чтобы проследить, как менялось представление о комфортной жизни у граждан молодой советской страны. Ведь именно в результате этой эволюции, в конце концов, сформировались наши современные требования к быту. 

Первым пристанищем человека нового времени стали национализированные особняки, но их буржуазные формы не подходили для построения общества нового типа. Грандиозным архитектурным экспериментом были проекты домов-коммун. Однако, несмотря на масштабные стройки, новые жилые комбинаты не могли обеспечить жильем всех нуждающихся. Сегодня мы говорим об индивидуальном жилом строительстве, которое также велось в эпоху первых пятилеток, но часто оставалось за пределами внимания исследователей.

Буржуазная жилая ячейка

Ранее мы уже говорили, что многоквартирные дома были, по сути, экспериментом и впервые проектировались в 1930-е годы. Самой понятной формой жилья в тот момент все-таки был дом для одной семьи. Проекты одноквартирных жилых домов получили широкое распространение в строительной практике, хотя в идеологию нового времени они совершенно не укладывались. 

Дом-коммуна как бы противопоставлялся частному жилью, однако частный дом по-прежнему оставался самым простым, понятным и легко возводимым объектом. От него было никуда не уйти. Оставив архитектуру авангарда для масштабного идеологического строительства, проектировщики 30-х создали множество новых типов частных домов. Это были уже не усадьбы с их сложной инфраструктурой, но нечто, что мы сегодня назвали бы коттеджами и таунхаусами.  
img34.jpg

Разнообразие советского малого стоительства

Не совсем усадьба

Одноквартирные дома все-таки нельзя было назвать усадьбами. Функционально это была именно квартира — ни в доме, ни на территории не предполагалось обширных хозяйственных построек. Частично быт был обобществлен — коттеджные поселки имели общие магазины, фабрики-кухни, клубы. Не было необходимости проектировать в каждом домовладении конюшню, кузницу, баню.

На фоне индустриализации требовалось много нового жилья. Дома-коммуны не успевали строиться, необходимо было строить быстрее. Таким образом широкую практику получило движение самстроя. Во-вторых, коттеджными поселками пользовались новые элиты, а также ценные кадры, которые не хотели менять уклад своей жизни. В-третьих, одноквартирный жилой дом — это самая маленькая архитектурная единица, пригодная для эксперимента, и на ней можно опробовать конструктивные, инженерные и функциональные решения. Давайте поговорим о каждом из вариантов.

Самстрой

В 1920-х годах население страны стало стекаться в крупные города. Новое жилое строительство еще не велось, для расселения прибывающих использовали национализированные особняки и доходные дома. Но этого было мало. Чтобы хоть как-то улучшить ситуацию, 8 августа 1921 года Ленин подписал декрет о кооперативном жилищном строительстве. Те, кто имели средства, с тех пор могли строить жилье сами. Такими счастливцами могли оказаться руководители, творческая и научная интеллигенция. На Урале предприятия давали своим рабочим ссуды на возведение домов.  

В те годы во всем мире была популярна идея города-сада: зеленого спутника рядом с урбанизированным мегаполисом. На западе она получила широкое распространение: именно в 20-е годы стала возникать «одноэтажная Америка». В СССР в начале 30-х все-таки победили идеи глобальной урбанизации. Но несколько городов-садов успели спроектировать и даже построить. Самым показательным из них является кооперативное товарищество «Сокол».

Товарищество «Сокол» было создано в марте 1923 года. Товарищи сами скидывались на строительство и имели право 35 лет пользоваться домами без изъятия и уплотнения. (Забегая вперед нужно сказать, что и то и другое имело место быть уже в середине 30-х). 

Для поселка разработали несколько типов жилых домов с разной этажностью и количеством комнат, а также коттеджи для двух хозяев. В поселке присутствовали и необходимые инфраструктурные объекты. В первоначальном проекте улицы имели функциональные названия: Большая, Центральная, Школьная, Вокзальная, Телефонная, Столовая и т. п. В 1928 году улицы переименовали в честь русских художников — Левитана, Сурикова, Поленова, Врубеля, Кипренского, Шишкина, Верещагина. Поэтому «Сокол» стал известен также как «Поселок художников».

В 1926 году было сдано 102 коттеджа. Всего же предполагалось построить 320 домов, однако дальнейшая история товарищества стала историей борьбы за выживание: в начале 30-х у поселка изъяли половину земли под строительство многоэтажек, а в начале 50-х весь «Сокол» постановили снести. Попытки застроить эту территорию, теперь уже находящуюся практически в центре Москвы, периодически случаются и в наше время. Жители поселка (их самоназвание — соколяне) имеют полувековой опыт защиты своего жилья от комплексной и точечной застройки. Сегодня поселок обладает статусом памятника градостроительства и охраняется государством.  

Элитное жилье

Позже, в начале 30-х, коттеджи и частные дома появлялись и в составе соцгородов — уже как элитное жилье. Они предназначались для семей высшего советского начальства и еще более капризной публикой — иностранных специалистов. 

На территории соцгрода в Магнитогорске был создан отдельный коттеджный поселок «Березки». Там проживали некоторые высококвалифицированные иностранные рабочие и инженеры, работающие по контракту, и, конечно, советская номенклатура. Всего на строительстве Магнитки трудилось около 800 иностранных специалистов из США, Германии, Англии, Италии и Австрии. Однако в народе место все-таки назвали «Американский городок». 
Один из специалистов вспоминает о поселке так: 

«Березки, или «Американский город», как его иногда называли, состоял приблизительно из ста пятидесяти домов, расположенных между двумя холмами милях в пяти от комбината. Эти дома были хорошо построены, в большинстве из них были каменные стены и металлические крыши, и во всех домах — водопровод и центральное отопление. Здесь жили триста или четыреста немецких и американских специалистов, которые получали зарплату золотом и работали либо непосредственно на Советское правительство, либо на иностранную фирму, чье оборудование они устанавливали. Было сделано все, чтобы создать для этих специалистов условия, близкие к тем, к которым они привыкли у себя на родине… 

Жизнь, которую вели люди в «Березках», была весьма разнообразна и в большинстве случаев приближалась к западноевропейским стандартам... А в поселке «Шанхай», к сравнению, не было даже самых обычных магазинов и ларьков с их примитивным ассортиментом, не говоря уже о санитарных пунктах и каком-либо культурном досуге для трудящихся…» 

«За Уралом: Американский рабочий в русском городе стали», Джон Скотт 
img64.jpg

План одного из домов в «Березках»

Интересно, что в официальных заданиях на проектирование соцгородов такие обособленные поселения обычно не прописывались. Также там не значатся и другие типы жилья, реально возводимого в соцгородах: бараки, палатки, землянки, шатры, списанные железнодорожные вагоны. 

После отъезда иностранных специалистов поселок полностью заняла номенклатура. История его теряется после войны — до наших дней он не сохранился. 

Опытно-показательное строительство

Развертка интерьера дома Мельникова

Развертка интерьера дома Мельникова

Самые необычные и потому самые ценные объекты всегда получаются благодаря эксперименту. А частный жилой дом — идеальная форма для эксперимента. Тем более если это дом самого архитектора, который наконец-то может быть заказчиком самому себе. 

Как это ни удивительно, в СССР такой эксперимент удалось провернуть Константину Степановичу Мельникову. Он создал проект дома абсолютно новаторский в области конструкций, инженерных систем, функционального зонирования и, конечно, архитектурных форм. В то время Мельников был уже мэтром архитектуры, доверие к нему было крайне высоко, и он получил участок под строительство в Кривоарбатском переулке, а также денежную ссуду работы. Строительство состоялось в 1927-29 годы. 

Проект создавался как опытный образец для любого участка, не ориентированный на окружение. 

Старые материалы — новые конструкции

Для возведения своего дома Мельников использовал самые распространенные и дешевые материалы — кирпич и дерево, однако максимально оптимизировал их использование, спроектировав конструкции дома как можно более экономично.

Перекрытия дома выполнены без использования балок большого сечения. Из поставленных на ребро досок собрали сетки, каждая из которых работала как плита. 

Конструкция стен представляла собой сетчатый кирпичный каркас. Оставшиеся шестиугольные проемы могли служить окнами или были заполнены строительным мусором и закрыты, образуя глухую стену. Такая кладка позволяла максимально экономить кирпич: его даже не приходилось бить на половины и «трехчетвертки», как это обычно делалось для выкладывания углов. 

Эти шестиугольные окна стали визитной карточкой интерьера дома.

Сразу по окончанию строительства дом стал местом экскурсий — он демонстрировался широкой публике как образец нового строительства. Экспериментальными в доме были не только конструкции, но буквально все: инженерные системы, функциональное зонирование, встроенная мебель, сама философия пространства. На основе этого дома сам Мельников разработал типовые проекты одноквартирных и многоквартирных домов, к сожалению, так и не воплощенные в жизнь.

img81.jpg

Оригинальный типовой проект Мельникова

Дом сразу стал образцом своего времени — ни один справочник или учебник по архитектуре не обходится без упоминания о нем. Создатель с семьей прожил в своем доме всю жизнь. Недавно памятник передали музею архитектуры имени Щусева. Сегодня это дом -музей.

В следующую пятницу мы расскажем о том, какие дома одной квартиры строились в Екатеринбурге, как сложилась их судьба и кто теперь обитает в этих живых памятниках своего времени. 

Площадь эволюции, бонус. Мастерские свердловских художников
Городские истории
Площадь эволюции, бонус. Мастерские свердловских художников
Самый большой жилой дом послевоенного Свердловска стал промежуточным звеном между сталинками и хрущевками. Об особенном фонтане, подземных тоннелях и студиях архитекторов — в последней серии «Площади эволюции».
Площадь эволюции. Уральская ностальгия по хрущевкам
Городские истории
Площадь эволюции. Уральская ностальгия по хрущевкам
Для одних эти дома являются воплощением жилищного ада, для других они стали пропуском в райскую жизнь в собственной квартире. Полина Иванова рассказывает историю типичных хрущевок, а помогают ей в этом читатели ЕТВ.
Площадь эволюции. Обитатели тюремного замка
Городские истории
Площадь эволюции. Обитатели тюремного замка
Десант ЕТВ проник в самый закрытый городок Свердловска, чтобы узнать, как жилось сотрудникам пенитенциарного заведения около работы, и почему легендарный дом-улитка похож на эмбрион.
ЦЕРЕМОНИЯ ВРУЧЕНИЯ ПРЕМИИ ТАТИЩЕВА И ДЕ ГЕННИНА
Площадь эволюции. Выдающийся двор типового Эльмаша
Городские истории
Площадь эволюции. Выдающийся двор типового Эльмаша
Эти шлакоблочные дома, построенные для работников Турбинки буквально посреди леса, были обречены на снос. Пока жильцы не помешали кусочку советской истории кануть в Лету, взяв управление в свои руки.
ГУЗЕЛЬ ЯХИНА
Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска
Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска
Типовые сталинки, притаившиеся за Управлением дороги, — кусочек тихого центра, хранящего историю Свердловска. Когда-то здесь разводили кур и кроликов прямо в квартирах, нынешние жильцы готовятся к борьбе за существование своих домов.