Наш Вавилон. Как правильно встроить старый Екатеринбург в новый?

Законсервированный фрагмент XIX века или старинно-современный гибрид? Архитектурный «торт» или каменный «бутерброд»? Вместе с экспертами ищем идеальный пример того, как старое здание входит в новую жизнь города.
Авторы:Ая Шафран
Екатеринбургу повезло и не повезло одновременно: с тех самых пор, как поселение на Исети признали городом, здесь постоянно что-то строят. Здания возводили то в одном, то в другом стиле, разрушали и восстанавливали, достраивали и перекраивали, так что теперь, в начале XXI века, мы оказались в своеобразном архитектурном Вавилоне. Рядом стоят стеклянно-бетонные монстры-новостройки, старинные усадьбы, творения конструктивистов. 

И хотя нам дорого прошлое, мы хотим жить в удобном современном городе с богатой, но необременительной историей. Как эту историю сохранять? Каким образом адаптировать к новой жизни старые здания, чтобы органично вписать их в наступившее будущее? Подходы к реконструкции могут быть разными, и единого мнения о самом подходящем для Екатеринбурга нет. Своих фаворитов среди обновленных памятников ЕТВ показали автор проекта Храма-на-Воде Михаил Голобородский, исполнительный директор Гильдии строителей Урала Вера Белоус, архитектор-экскурсовод Полина Иванова и журналист-урбанист Сергей Ермак.
Михаил Голобородский, завкафедрой истории искусств и реставрации УралГАХА, автор проекта храма святой Екатерины в акватории Исети

Ни шага в сторону от истории

Мой выбор — здания №№ 65 и 67 по улице Розы Люксембург. В Екатеринбурге осталось немного участков целостно сохраненной исторической застройки,  и это один из них. Когда-то эти два дома принадлежали купцу Памфилову, в 1830-х годах здесь была палата мер и весов. Сейчас в этом районе, к сожалению, многие здания искажены. Например, дома напротив надстроены очень плохо. А этим двум повезло.
img_6704.JPG
Так и не скажешь, что усадьбу заново собрали по кирпичику
Фото: ЕТВ
Более 20 лет назад эти два дома были в аварийном состоянии. Из-за того, что проезжая часть улицы Розы Люксембург была поднята, откос образовал плотину, преграждающую естественный сток вод. В результате фундаменты домов более 10 лет стояли в воде, по ним пошли трещины, разломы, каменная кладка пришла в негодность. Надо было что-то делать, и традиционные методы не подходили. Поэтому была предложена радикальная реконструкция, которая, я думаю, где-то даже противоречит закону об охране памятников. 
Оба дома буквально рассыпались, когда рабочие изъяли деревянные перекрытия. Тогда областное министерство культуры решило поднять здания, вытащить их из воды. Строения разобрали по кирпичику, сделали железобетонные фундаменты, которые были выше прежних на метр, а потом заново сложили здания по результатам точных обмерных чертежей. Сегодня вместо страшных развалин стоят воссозданные дома, это реконструкция, которая держит всю застройку и является украшением улицы.

Но вообще, я считаю, изменять внешний вид памятников нельзя. Даже эта реконструкция — на грани допустимого. То, что сделали, например, с «Пассажем», реконструкцией назвать нельзя. 

Вера Белоус, исполнительный директор Гильдии строителей Урала

Дорогу будущему!

Здание торгового центра «Европа» построили в 20-е годы XIX века. Мало кто знает,  что здесь было два дома с общей стеной. Хозяин одного из этих домов, известный золотопромышленник Максим Коробков, три года был главой города. Здание само по себе было интересным, за многие годы оно сменило много хозяев, среди которых были видные жители Екатеринбурга, даже родственники Ленина. Одни хозяева перестроили дом в готическом стиле,  добавили колонны, башенки.
img_6613.JPG
Вера Белоус высоко ценит «Европу»
Фото: ЕТВ
Мне это здание помнится немного другим. В детстве мы жили на Московской в районе Посадской. У нас в семье было такое выражение — «поехать в город». Мама говорила «поедем в город», мы надевали все самое красивое, когда были постарше — красились и шли гулять. Обязательно проходили ЦУМ и «Пассаж», и был магазин «Панорама», где продавались книги и канцтовары. У меня детство связано с его большими каменными ступенями. В магазине было немного темно, прохладно, и мне казалось, что это волшебное место. 

Это мои личные воспоминания, и они имеют смысл для тех, кому 25-30 лет. Но для тех, кому 15, они ничего не значат. Важно соблюсти баланс между уважением к прошлому и необходимостью смотреть в будущее. Конечно, можно не трогать старый дом 200 лет,  и пусть из него вываливаются доски, а можно  снести его и построить что-то совсем новое. Но историю нужно сохранять. И «Европа» — один из примеров, когда и новое дали, и старое оставили.
Я часто езжу по площади и, если честно, не замечаю новой части здания, только старую. В любом случае, что-то новое вызывает шок, положительный или отрицательный. У нас в городе полтора миллиона человек и столько же мнений. Я придерживаюсь точки зрения «критикуешь — предлагай». Не нравится, как сделали — возьми другой памятник и сделай, как надо. Но у нас таких примеров немного, потому что реконструкция — это очень дорого. Здесь могли просто снести все и построить что-то из стекла и бетона, а они сохранили историю, провели кропотливую, дорогую работу. Я считаю, что это честно.

Сергей Ермак, замредактора журнала "Эксперт-Урал", соавтор концепции развития Уфы

Реконструкция не удалась, если в здании нет жизни

Я считаю примером хорошей реконструкции дом Севастьянова — здесь была проведена огромная и очень сложная работа. Здание реставрировал «Атомстройкомплекс», и мне нравится, как кропотливо там подошли к вопросу. Поначалу было много нареканий — что за ярко-зеленый? что за терракотовый? Но они действительно докопались до истины, счистили несколько слоев краски, с помощью приборов вычислили, какого цвета были те или иные элементы. И восстанавливали здание в историческом цвете, восстановили аккуратно, по крайней мере, снаружи. Конечно, внутри ничего прежнего не осталось, но, надо быть справедливыми, старые интерьеры уничтожили еще при советской власти.
img_6657.JPG
Сергей Ермак со своим домом-фаворитом
Фото: ЕТВ
Дом выглядит впечатляюще, я считаю, что это прекрасный образец того, как нужно обходиться с историческими зданиями. Испортить было легко, но не испортили. Пропали только слуховые окна, которые располагались крестом на фасаде, но никто этого не заметил. Единственная реальная проблема — это кованый забор. Его не существовало и не задумывалось, пока в Екатеринбурге не устроили ШОС и здание не сделали резиденцией президента, который здесь никогда не бывает. Сюда нет свободного входа, и это очень плохо, потому что к дому нельзя прикоснуться. Это запредельная глупость.
По-моему, реконструкцию можно поделить на две большие части. Первая — это восстановление облика здания,  вторая — его жизнь. Памятник нужно включить в городскую среду, а здесь он отделен забором. Внутри ничего не происходит. Это абсолютно дохлое здание, спящая красавица. Здесь можно было бы сделать общественную приемную, МФЦ или музей, а когда приедет президент — использовать как резиденцию.

Усадьба «Пожарки»

img_6662.JPG
«Зеленый дом» на Вайнера
Не знаю, какого цвета это здание было изначально, но получилось прекрасно. Оно не особо вписывается в окружающий ансамбль, но зато выделяется из безликой архитектуры и выглядит очень эффектно. Мне нравится и цветовое решение, и то, как подошли к восстановлению фасада. Само здание абсолютно уникальное: оно модернистское, в нем перемешаны рококо с барокко и чем только можно, у него непонятные и нехарактерные для того времени украшения, элементы, которых нет нигде в Екатеринбурге. Гуси щиплют виноград, водоросли обрамляют слуховые окна, где-то лепные маски… Даже в эпоху модернизма никто в Екатеринбурге не делал ничего подобного.

Старинная уральская «Британия»

img_6666.JPG
Восстановили даже то, чего не было
Фото: ЕТВ
Это здание существует почти в таком виде, как было задумано изначально. У него не было надстройки с окном, и очень хорошо, что ее придумали: хоть это и новодел, смотрится, как так и было. Добавили и балкон, но смотрите — теперь кажется, что он был здесь всегда. Все остальное удалось сохранить: боковым пилястрам вернули цвет стен, белыми оставили только ободки, восстановили лепнину.
Единственное, что мне не очень нравится — что вывески закрыли лепные розетки под окнами. Внизу у здания более строгий стиль, а сверху — романтическая часть. Розетки были переходом от строгости к легкости, это было классно. Все остальное сделано аккуратно, хочется смотреть. В отличие от убожества через дорогу. Здесь центром композиции является надпись «Гипербола». Из всех отвратительных решений это второе по отвратительности после сноса здания. Негативные эмоции здесь вызывает все. Ужасное решение.
Полина Иванова, архитектор, экскурсовод, общественник

Историю реконструкции тоже нужно сохранять

Типовое здание товарищества «Проводник» на углу Малышева и Вайнера построили еще до революции, и тогда оно было двухэтажным. Трест, который в нем находился, продавал резинотехнические изделия, от велосипедных шин до сосок. Тогда это была большая редкость, нанотехнологии того времени. В 30-е годы XX века здание надстроили на два этажа в более конструктивистском стиле, сделали ему плоскую кровлю, убрали все завихрения.

В начале 2000-х в архитектурной мастерской Молокова предложили надстроить на здании еще один этаж. Они не стали возвращаться к конструктивизму или заигрывать с современностью, а взяли первоначальный силуэт крыши и полностью повторили его наверху. 
img_6670.JPG
Полина Иванова на фоне бывшей резиденции треста «Проводник»
Фото: ЕТВ
В нашей стране существует примат дореволюционной архитектуры. Сейчас идет постоянная попытка вернуться к классицизму, излишества очень манят современных архитекторов, а точнее, их заказчиков. При этом полностью нивелируется советская архитектура — модернизм и конструктивизм выбрасывают на помойку. В этом здании это проявилось наиболее ярко, здесь сам процесс реконструкции сложился в историю, и это здорово.
img_67701.jpg
Здание-бутерброд на Вайнера

При старом режиме по улице Малышева стояли усадьбы, часть из которых в XX веке надстроили двумя и более этажами в конструктивистском стиле. Можно сказать, что сама история реконструкции зданий Екатеринбурга началась в 20-х годах, когда нужно было срочно найти новые площади. Все усадьбы безжалостно надстраивали в абсолютно утилитарном ключе. Первые этажи оставляли вместе с элементами, сверху делали конструктивизм. Тогда не было попытки заигрывания со стариной. Архитектурное наследие империалистической России просто отрицалось.

Во время войны никто не думал о реконструкции, а в 80-х появился новый подход. Тогда вспомнили, что Екатеринбургу много лет, и все же постарались выхолостить стиль. Например, три цеха завода на Плотинке приведены в такое состояние, будто они только вчера построены, хотя это была живая промзона, она постоянно менялась: там ломали стены, делали новые проходы, прокладывали рельсы. На мой взгляд, такой налет истории очень ценен. И все же архитекторы выбрали XIX век и убрали все остальное. 

Успешный «Успенский»

img_6676.jpg
От старинного театра остался только фасад
Фото: ЕТВ
Нынешний «Успенский» был первым зданием драматического театра в Екатеринбурге. В нем произошел пожар, и мне удивительно, что сохранился хотя бы фасад, потому что в начале 2000-х к конструктивизму было отрицательное отношение. По-моему, когда остаются одни фасады, уместно их демонстрировать как отдельный экспонат, а внутри делать все по-другому. 

Первое каменное здание Екатеринбурга

Здание на Ленина, 26 — это тоже «бутерброд» из разных архитектурных подходов, причем один из самых древних в городе. Его второй и третий этажи достроил Малахов, а Рейшер сотоварищи пристроили задний дворик и превратили здание в консерваторию. И все же, спустя три реконструкции, сюда до сих пор можно зайти и сказать: «Потрогайте эти стены! они из XVIII века! За них, может быть, хватался Татищев, когда падал в обморок от производительности Екатерининского завода!»
img_6687.JPG
Старинные своды XVIII века
Фото: ЕТВ
Я поборник такого подхода, когда понятно, что в архитектуре было изначально, а что привнесено. Мне не нравится, когда нельзя отличить правду от вымысла, как домике на Вайнера, 38, где не ясно, есть ли хоть один настоящий элемент. Идеальное состояние — это не очень хорошо. Часто здание находится в таком состоянии, что его нельзя восстановить в первозданном виде. Как больницу скорой помощи в Зеленой роще. Ее можно только повторить в новой архитектуре, оставив старые элементы. Зато можно будет сказать: «вот этот кусок настоящий». 

Недавно в «Маммас Биг Хаус» произошла большая реконструкция, но исторические своды они оставили. А еще сделали проезд между двумя домами частью помещения. Здесь мы видим, что все новое — это новое. А исторические стены — разные. Видно, как здание жило, изменялось. Оно не застыло во времени, а постоянно двигалось. Это самое сердце города, бывшая канцелярия горных заводов, и сюда можно попасть круглосуточно: в любой момент прийти и приложиться к истории. 
Это здание в каждый момент времени подстраивали под актуальные нужды. В XIX веке надо было сделать город более столичным, и Малахов достроил его в стиле русского классицизма. Архитекторы нашли баланс между функциональностью и историзмом. Сейчас все элементы сохраняются и выделяются. Возможно, у реставрации когда-нибудь будут другие задачи. Сейчас есть запрос на историзм, мы ищем настоящее, а когда-нибудь, возможно, люди будут искать что-то более русское. Или деревянное, или круглое… Но важно понимать, что есть история реставраций, и ее нужно сохранять, чтобы она складывалась в сюжет.
Спасатели. Я освобождаю детей из заложников семейного развода
Городские истории
Спасатели. Я освобождаю детей из заложников семейного развода
Еще ни один ребенок не укрепил семью, если в ней нет уважения. Так считает глава «Уральского центра медиации» Ольга Махнева, которой удается разговорить родителей, вступивших на тропу войны.
Всеволод Емелин. Стихи о 90-х
Никита Ефремов об инфантильности и страхах
Екатеринбург в прицеле ЭКСПО. Изучаем влияние всемирной выставки
Екатеринбург в прицеле ЭКСПО. Изучаем влияние всемирной выставки
Побывав на ЭКСПО-2017 в столице Казахстана, ЕТВ оценил влияние этого мероприятия на город. Как может измениться Екатеринбург, если его заявка победит в борьбе с Баку, Парижем и Осакой, изучаем на казахском опыте.