Возвращение клубного сына. Деятели уральской рейволюции

Возвращение клубного сына. Деятели уральской рейволюции

ЕТВ вновь открывает портал в клубную культуру 90-х. Кто первым на Урале прикоснулся к вертушкам? Кто придумывал легендарные «люковские» перфомансы? Кто открыл Екатеринбургу электронную Америку?
Поговорить об истории рейва на районе впервые мы рискнули еще в прошлом году и тогда даже удивились — насколько сильный резонанс вызвала эта тема. «Пятый элемент уральских клубней» обсуждали в социальных сетях, по тем временам ностальгировали, спорили, вспоминали, в итоге это побудило нас копнуть еще глубже.

Сегодня ЕТВ публикует четыре рассказа людей, так или иначе замешанных в становлении клубной культуры Екатеринбурга: первый уральский виниловый диджей, человек-перфоманс и лучший друг селебрити, доктор, по радиоволнам лечивший подростков евродэнсом и клубный пионер, аккумулировавший после распада легендарного «Люка» большую часть его резидентов.

Андрей Бухгамер, dj Buhgamer:

« Мутабор увидел меня с вертушками и заорал»

Возвращение клубного сына. Деятели уральской рейволюции
Все началось в 1986 году: мы с семьей несколько лет жили за границей — отец работал в Йемене. На родину я вернулся с трехкассетным магнитофоном и несколькими тейпами, в том числе с записями Майкла Джексона. С тех пор на мне была миссия проведения школьных дискотек, на них я и получил свой первый опыт. Позже меня увлек рок: я создал свою рок-группу «ТАБУ», название расшифровывалось как «Творчество Андрея Бухгамера». Отыграли на фестивале в Нижнем Тагиле, нашу песню взяли в ротацию радио «Трек». Как-то раз я пришел на эфир и остался в итоге работать.

Потом были дискотеки в рок-центре «Сфинкс». Ходить за деньги я не хотел, потому со временем стал вести вечеринки: по пятницам — поп, по субботам — рок. Порой происходило дикое смешение стилей: бритые парни бандитской внешности танцевали свой первый рейв, потом заходили длинноволосые и били лысых. Знатный экспириенс, но он, по сути, и дал мне некое понимание в культуре.

Однажды я стал диск-жокеем в «Эльдорадо» — попал туда через объявление в бегущей строке. Администрация клуба закупила оборудование, но работать на нем никто не умел — мои предшественники ставили на ночь кассету, а пока вечеринка шла, спали. Мне понадобилось что-то около суток, чтобы разобраться с техникой.
Что вообще такое клуб? Это некая группа людей с   общими интересами. Это только у   нас клуб    — это танцплощадка ,   потому что само понятие пришло к   нам одновременно с   электронной музыкой. В   90-е в   клубы ходили   все ,   это было модно ,   и   электроника стала незаменимой составляющей вечеринок   — попробуйте всю ночь проколбаситься под   рок ,   например?
Что вообще такое клуб? Это некая группа людей с общими интересами. Это только у нас клуб — это танцплощадка, потому что само понятие пришло к нам одновременно с электронной музыкой. В 90-е в клубы ходили все, это было модно, и электроника стала незаменимой составляющей вечеринок — попробуйте всю ночь проколбаситься под рок, например?
Андрей Бухгамер:
Поняв, что на этом можно заработать, свой клуб открыли и уралмашевские ребята, позвали меня. В итоге я играл в двух клубах, но тайно. Люди с Уралмаша накупили кучу крутой по тем временам аппаратуры — проигрыватели, вертушки. Но не было ни «гугла», ни «ютуба», ни людей, у которых можно было поучиться. Тогда я, как нормальный пацан, начал вертеть пластинки без слипмата — так, на резине. По иронии судьбы на Уралмаш приехала группа «Мальчишник» и Мутабор, он отвечал у парней за сэмплирование. Мутабор увидел, как я терзаю пластинку, и начал орать: «Ты что делаешь-то?!» В итоге научил, как надо делать. Такое вот боевое крещение.

Винил я покупал в Москве. Звонил ребятам из магазинчика и в день привоза приезжал. Тогда пластинки разбирали в две волны: сначала заходили крутые диск-жокеи и снимали сливки, потом магазин открывался для всех. Я был в числе первых. Ездил на конкурсы, затем и на гастроли, знакомился с другими ребятами — так и закрутилось.

В Екатеринбурге первой массовой площадкой стал клуб «Каньон», он воспитал первое поколение рейверов. Я сам ходил туда танцевать, потом начал играть, но в полный рост диджеем стал уже в «Юле» — она открылась в 1997-м. Клуб располагался в фойе Дворца спорта: там сделали навесные конструкции, вентилятор задувал девчонкам юбки… А потом был «Люк». Точнее, клуб «Ленин»: сначала там собирались несколько человек просто, чтобы музыку послушать. С приходом Дениса Плотникова «Люк» получил какую-то осмысленную программу, режим работы. У нас вообще все было нормально с клубами года до 2005-го, потом кризис, небольшой спад. В конце нулевых народ опять встал на ноги, а уже в 11-м вновь пошел клубный рассвет — много звездных привозов, да и клубы переоснастились, поменяли тактику.

Вообще во всем мире с клубами все в порядке, это только у нас все меняется. Сейчас играют сеты все, кому не лень — модели, футболисты, каратисты. Это и легко, и приносит дополнительный доход. А я остался, потому что мне всегда это было нужно. Родители, конечно, хотели для меня другого будущего, но со временем поверили в мой выбор. Сейчас диджеинг — не единственное мое дело, но я выстроил свой график так, что мне хватает времени на подготовку к выступлению. Музыку я не брошу, пока это интересно аудитории, которая меня слушает, которая меня приглашает.

Алексей Иванов, Доктор Макс:

« Урал услышал хит Klubbheads раньше, чем Германия»

Возвращение клубного сына. Деятели уральской рейволюции
Я вышел на радио летом 1993 года. До этого был ленивым диджеем и заслушивался программами Олега Постникова на «Максимум Пермь». Megadance club появился, чтобы крутить хиты евродэнса. Мне тогда редакторы сказали, что нужен псевдоним — ну кто запомнит Алексея Иванова? Я увидел книгу Гончарова «Обломов», полистал ее и решил стать Максимом Гончаровым. А потом появился Доктор Макс — человек, который по радио лечит людей, доставляя им редкую музыку.

Передатчик у «Радио Си» был мощным, поэтому меня слушали не только в Екатеринбурге, но и в других городах. В Каменске человек из окна пятого этажа тянул палку-антенну, чтобы послушать Megadance club. Его зовут Григорий Родионов, много лет спустя он сделает ремикс на «Розовые очки» и другие песни.

То, что сейчас в интернете за три секунды найдешь, тогда приходилось выцарапывать: писали на видеокассеты спутниковый эфир, а потом переписывали его на аудио. Качество ужасное, но когда у тебя есть шанс поставить эту песню в эфир и кричать в микрофон: «Вот это хит!» — ничего не останавливает. Помогала корпорация «Компакт-диск», они искали музыку по моему заказу в Москве и даже в Европе. Потом мы стали делать сборники — «Мегабум» — эдакое доброе пиратство. Я составлял подборку с расчетом на то, что каждая песня потом станет хитом, так и получалось. Но однажды в Кургане я увидел пиратство на пиратстве: кассета вроде как моя, но я такое не составлял! Тогда я понял, что это все популярно.
Выскребал информацию из   журналов Billboard ,   BRAVO из   Германии ,   потом я   их   переводил. Сейчас порой слушаю эфир и   думаю: как я   вообще мог название этой песни перевести? А   тогда все сходило с   рук ,   ты   — диджей ,   тебе верят как первой инстанции.
Выскребал информацию из журналов Billboard, BRAVO из Германии, потом я их переводил. Сейчас порой слушаю эфир и думаю: как я вообще мог название этой песни перевести? А тогда все сходило с рук, ты — диджей, тебе верят как первой инстанции.
Алексей Иванов:
Я дал городу «Coco jamboo», впервые поставил E-Type, а однажды вышло так, что на Урале хит Klubbheads услышали на четыре месяца раньше, чем официальный релиз вышел в Германии. Шел 1997 год или уже начало 98-го: было заявлено, что в клуб «Каньон» приедут сами Klubbheads! Конечно, в итоге приехал только МС Хьюго и две его девчонки. На минусовках он представлял все хиты группы и в финале сказал: «А сейчас вы услышите то, что еще никто не слышал!» и поставил «Kickin' Hard». А я же писал. Я вообще тогда все писал — с пульта для эфиров. Думаю, во дела: песня-то новая! В ту же ночь приехал на студию и устроил ее премьеру.

Еще к нам Bad Boys Blue приезжали. Я их тогда в гримерке зажал, говорю: «Ребята! У вас есть крутая новая песня — Anywhere“. Дайте мне сингл с ней, ну пожалуйста!» А они на меня смотрят и ничего понять не могут: откуда он знает? Мы ж даже на концерте ее не исполняли. А эта песня тогда третье место в чарте танцевальных хитов Германии держала. Я прошу: «Ну дайте же мне ее!» В итоге негр из группы давай ее напевать. Ну, спел. Из гримерки я тогда ушел без сингла. И каково же было мое разочарование, когда спустя полгода я увидел фильм о пребывании Bad Boys Blue на Урале! Ведь они сняли клип на ту самую песню в нашей исправительной колонии № 2. Как же мне было обидно!
Два года подряд я   как турист ездил в   Германию на   Love Parade. Я   видел своими глазами монстров танцевальной музыки. Тогда в   Берлине специально для нашего радио я   записывал эфир ,   в   котором говорил:   « Вот сейчас я   в   Германии ,   но   уже через неделю вернусь. И   мы   с   вами будем слушать самые крутые ,   самые последние хиты!» Потом бежал в   магазин ,   покупал кучу дисков ,   чтобы крутить их   здесь.
Два года подряд я как турист ездил в Германию на Love Parade. Я видел своими глазами монстров танцевальной музыки. Тогда в Берлине специально для нашего радио я записывал эфир, в котором говорил: « Вот сейчас я в Германии, но уже через неделю вернусь. И мы с вами будем слушать самые крутые, самые последние хиты!» Потом бежал в магазин, покупал кучу дисков, чтобы крутить их здесь.
Алексей Иванов:
Все закончилось по моей инициативе: хотелось чего-то нового, да и передачу уже было затратно выпускать. Megadance club просуществовал неполных пять лет. Я ушел на телевидение, вот уже более 10 лет работаю в Уральском бюро «Первого канала». Но все выпуски передачи я до сих пор храню, я же все-все записывал. Раньше слушать не хотелось, а сейчас интересно: как я изменился? Каким был? С каким настроением выходил в эфир? Вот я уставший, а вот вроде на эмоциях…

Меня нет ни в одной социальной сети, но я считаю своим долгом завести аккаунт, создать официальную группу Megadance club и выложить уже все эти записи, чтобы и другие тоже могли их слушать, вспоминать. Ведь сейчас как вспомню, звонят в эфир и просят: «Доктор, только ты не говори ничего, пожалуйста, дай нам песню записать от начала и до конца». А я ведь ничего особенного не делал, просто ставил любимую музыку.

Илья « Nickолаич» Тенин, клубный деятель, дизайнер, dj:

« Рейверов и кислотников было мало, но их легко вычисляли»

Возвращение клубного сына. Деятели уральской рейволюции
Старт моей клубной жизни пришелся на середину девяностых, одновременно с занятиями в dance-команде тинейджер-центра на Уралмаше. Сначала мы выступали на городских праздниках, а потом поступило предложение создавать феерию в клубах. Мой интерес подкрепляли и радиошоу — «Megadance club» на «Радио СИ», «Чистый воздух» на «Пилоте», плейлист Стиль-FM. Я выигрывал призы, среди которых были проходки в клубы.

Клубная культура в Екатеринбурге появилась одновременно с Москвой и Питером — это не секрет. Она ориентировалась на столицы, но при этом оставалась достаточно самобытной — без откровенной попсятины и серой шаблонности. Первые опен-эйры, андеграунд — все это стремительно набирало обороты, и вот сегодня мы уже в топ-3 страны в сфере развлечений.
Основной костяк рейверов и кислотников — так тогда называли тусующихся — был небольшим, и нас легко было вычислить на улицах днем, а по ночам найти в одном из клубов. За эти годы я побывал везде — в барах, лофтах, пабах, клубах, но начинал с легенд — «Бездны», «Каньона», «Пирамиды», «Люка», «Истерики». В легендарном особнячке на Розы Люксембург, 22 собирались все — «остромодная» золотая молодежь, техно-андеграунд, эстеты и люди, считавшие себя невероятно странными. Нас объединил культ особенности и новшества клубной жизни, любовь к перфомансам, инсталляциям и лайвам.
В   « Люке» вся неделя была расписана по   тематическим вечеринкам: вторник   — хип-хоп ,   среда   — «Детский Love Parade» для   тех ,   кому еще рано клубиться по-взрослому ,     четверг   — «радужные вечеринки», в   пятницу и   субботу   — привозы электронщиков ,   в   воскресенье   — рок-лайвы.
В « Люке» вся неделя была расписана по тематическим вечеринкам: вторник — хип-хоп, среда — «Детский Love Parade» для тех, кому еще рано клубиться по-взрослому, четверг — «радужные вечеринки», в пятницу и субботу — привозы электронщиков, в воскресенье — рок-лайвы.
Илья Тенин:
Там же начались наши перфоманс-проекты: с другом Женей [Евгений Балюль, он же dj Gonzo — прим. ЕТВ] мы, как фрики, брали костюмы на Свердловской киностудии, а однажды для бомж-пати уговорили администрацию супермаркета «Мария» дать нам тележку. В психушке на Уралмаше брали халаты, какие-то вещи — в секонд-хенде.

В этих перфомансах присутствовал не только треш и галлюцинации, но и псевдоэстетство. На мероприятии «Секретные материалы» забабахали труп инопланетянина из монтажной пены, в него поместили «кишки» из лапши быстрого приготовления. Потом якобы отравились, затем нас уносили на носилках лечить. Каждую неделю — новая тематика, каждые выходные — новый перформанс.
Возвращение клубного сына. Деятели уральской рейволюции
Возвращение клубного сына. Деятели уральской рейволюции
Возвращение клубного сына. Деятели уральской рейволюции
Возвращение клубного сына. Деятели уральской рейволюции
С закрытием «Люка» в 2003-м часть постоянников и резидентов переместилась в «Посторонним В», многие друзья и «люковские» тусовщики занялись своими проектами — Da Bar, Fruit, «Пушкин», BorisPapaBar. Со своим другом в 2005-м я создал диджей-тандем Nickолаич & Kenar на волне любви к хаус-музыке того периода.

Сейчас у нас огромный выбор заведений для самой искушенной и даже зажравшейся публики, но есть и дикая конкуренция, это не может не радовать. Раз в сезон мы делаем ивенты «Люк Lovers», объединяющие как олдтаймеров, так и новое поколение, которые хотят «прикоснутся к легенде», почувствовать ее с помощью музыки того времени, атмосферы, визуализации, фотоинсталляций. Но по тем временам я не ностальгирую, не депрессую, наслаждаясь тем, что происходит сейчас. Просто приятно поднимать из памяти яркие моменты моей насыщенной жизни — внукам однозначно будет что рассказать.

Стас Словиковский, основатель PV и Lynch:

« Клубной ерундистикой занимаемся только мы»

Возвращение клубного сына. Деятели уральской рейволюции
До определенного возраста я по воле судьбы не попадал в ночные заведения и, в общем-то, даже понятия не имел, что такое «клубная культура». Компания была другая. Тогда я был увлечен ультралевым глянцем, издавал журнал «Ю» и делал свой клуб любителей арт-хаусных фильмов — «Посторонним В». Этот клуб существовал пять лет, мыкаясь из одного помещения в другое, меняясь и мимикрируя. У нас была своя публика, свои традиции и обряды. Однажды ко мне на практику попросился волонтер. Выяснилось, что у нас дни рождения в один день, только он на пять лет младше. Вот он-то как раз и был посетителем ночных клубов, в том числе «Люка». Через него-то эта зараза и проползла.

Если раньше между киносеансами были всякие музыканты, хэппенинги, то потом стали появляться диджеи. А буквально через полгода культовый «Люк» закрылся, мой компаньон сказал, что пришло то самое время, ведь наша аудитория совпадала — к нам ходили в кино, а в «Люк» на вечеринки. Мы арендовали аппаратуру, пригласили лучших из тех, кто играл там, и провели вечеринку «Право первой ночи». И завертелось…

В нашем городе у нас особая позиция. Мы как и не клуб в классическом понимании. Городская «классика» — «Подвал», «Огонек», «Пушкин», BorisPapaBar — места гламурные, люди туда ходят, чтобы подчеркнуть свой статус, отдохнуть, коктейльчики попить. Это прекрасные заведения, но фигней, типа эротических вечеринок BlueVelvet, празднования дня рождения Дэвида Линча с целым театром или еще какой-нибудь ерундистикой занимаемся только мы. В «Линч» приходят за интересным опытом, потому что в гламурных клубах для них не сделают ничего, чтобы их удивляло.
Я   раньше думал ,   что чем более необычно все будет ,   тем людям станет интересней ,   но   вышло иначе: мы   долго боролись за   то ,   чтобы   « непонятно»,   « фиг пойми что» и   « что это у   вас за   жирафы?» превратилось в   « интересно» и   « такое бывает только там».
Я раньше думал, что чем более необычно все будет, тем людям станет интересней, но вышло иначе: мы долго боролись за то, чтобы « непонятно», « фиг пойми что» и « что это у вас за жирафы?» превратилось в « интересно» и « такое бывает только там».
Стас Словиковский:
В отличие от «Линча», другие мои проекты развивались быстрее и были гораздо убедительней, но сейчас и задачка посложнее: вкачивать рейв — слишком просто, а когда люди не понимают, чего они хотят (а сейчас такое время), подсадить их в хорошем смысле этого слова на времяпровождение как у нас — дело другое. Все время получалось, что наши проекты выгоняли — у нас не было своего помещения и потому не было клуба, который бы так долго жил. За исключением «Квартиры», пожалуй. С киноклубом я сменил пять точек! Потом был Березовский, потом еще куча мест, где мы делали рейвы, «Совкино», Карьерная, «Олени», вторые «Олени», и вот мы снова вернулись сюда. Нас выгоняли именно в тот момент, когда по максимуму все было сказано: проект долизали, доконфетили, можно просто сесть и загорать. Когда ты на одном месте, ты засиживаешься, а тут тебе такой пинок под зад — нужно искать помещение, продумывать концепцию. И в этом — весь кайф. Но я не буду торопиться с долизыванием «Линча», есть желание еще немного поработать в этом формате.

Среди «клубных» городов России Екатеринбург крайне выделяется и ценится. За 13 лет ночной жизни я сталкивался с известными диджеями, именитыми людьми, и все они говорят, что такого, как у нас, они не видели нигде.
Возвращение клубного сына. Деятели уральской рейволюции
Екатеринбург — жесткий город, он растит андеграунд от корней. Поэтому мы — оторвы, даем андеграундное безумие и делаем это, по сути, не ради денег, а ради хэппенинга под названием жизнь. Крайний раз я читал отзыв djFood о том, как он съездил в Екатеринбург. Пишет, значит, что встречают его двое в халатах, масках —, а это действительно наши изловчились тогда и придумали — везут куда-то, задают странные вопросы. Потом приводят в клуб, просят выйти в каком-то мешке и так далее… И вот пост заканчивается словами: «Последняя мечта — сделать селфи с кроликом и поскорее лечь спать». Для него это супер-инсайд, для нас — чем неожиданней и страннее, тем лучше.
Фото к тексту: Дмитрий Сальник, Ая Шафран для ЕТВ, личный архив И. Тенина
Поделиться:

Срочные новости, фото и видео событий, очевидцами которых вы стали, сообщайте нам