Невыносимая легкость чтения. Уральский фикрайтер о бульварных романах

13:20, 26 Октябрь 2015
72016_original.jpg
Кадр из фильма «Криминальное чтиво»
Марина Живулина, уральская журналистка и на полставки автор повестей в «легком жанре», рассказывает, почему герои современной литературы так много «работают под Канта» и почему читать книги в мягких обложках стыдно.
Начало этой истории сделало бы честь какому-нибудь бульварному детективу: мне позвонили с неизвестного номера и спросили, не хочу ли я поучаствовать в круглом столе по легкой литературе. Много лет назад я издала несколько сомнительных повестей в этом формате в паре журналов, и нашлись люди, которые об этом помнят. Как раз сейчас я принялась за старое. И, наблюдая за тем, что происходит сегодня в мире «криминального чтива» и бульварных романов, сделала несколько заметок.

Увековечить себя в сложных лицах

– Вот полное собрание сочинений Чарльза Диккенса. 
– Это настоящая кожа?  
– Это настоящий Диккенс. 
– Мне нужно знать, настоящая ли это кожа, они должны подходить к дивану. Все остальное в моем доме настоящее. Даю двести фунтов. 

Этот диалог авторства Дилана Морана ярко иллюстрирует отношение многих читателей и писателей к «серьезной» литературе. Ни один писатель на вопрос «А что ты пишешь?» не ответит: «Роман в мягкой обложке». Если детектив, то непременно уровня Конан-Дойля, если роман, то самое меньшее Дюма, если фантастику — точно Стругацкие или Брэдбери. Отдельные элементы мнят себя новыми Достоевскими или Булгаковыми. Известная писательница Анна Матвеева на мой вопрос «Почему так?» отвечает безапелляционно:
Союз читателей
Бульварные романы. Не читал, но осуждаю?Оксаны Маклаковы
От Оксаны Маклаковы
Потому что читать и писать бульварную литературу — все равно что ковырять в носу. Или смотреть телешоу.
Анна Матвеева,
российский писатель
И вот мы обнаруживаем нечто удивительное: в современной литературе любого уровня герои посреди простенького диалога могут вдруг начать изъясняться, как Гегель или Кант. Дергаясь от напряжения, они пытаются донести глобальную идею, которая изменит мир. Получается вымученно, стыдно, а главное — скучно. Но графомания — это, ко всему прочему, стремление к бессмертию, желание не только при жизни стать богатым и знаменитым и попивать шампанское в Ницце, лениво подписывая салфетки почитателей, но и оставить придуманную тобой реальность в головах тысяч других людей. И кажется, что если ты будешь подталкивать своего героя к высоким материям, если вложишь в его уста рефлексию Печорина или Растиньяка, то перед тобой откроются ворота в сияющий рай классиков. «Протестую, Пупкин бессмертен!» — скажет кто-то в ресторане, и жизнь твоя прожита не зря.

Дело в том, что рефлексию Печорина можно копировать по форме, но это похоже на китайские поделки под европейские автомобили. Вроде и буквы похожие, а пахнет совсем другим. И почему-то стыдно очень. Даже когда читаешь свое, закрывшись в ванной в одиночестве. С другой стороны, проще вложить в уста персонажа искусственную озабоченность вселенской энтропией, чем открыть собственные муки в его лице. Страшно по-настоящему обнажиться перед читателем — ведь у всех у нас есть нелепые кошмары и совершенно извращенные понятия, которые практически невозможно высказать. Но именно честность ценится больше всего. Именно то, что заставит читателя сказать: «А я-то думал, я один такой». Или: «Ох, это отвратительно, но мне тоже приходили в голову такие мысли». 

Свердловская библиотека возьмет фамилию Крапивина
Уральский писатель дал добро на церемонии вручения детской литературной премии
Пресс-атташе библиотеки Белинского Евгений Иванов о массовой литературе будущего

С писателями все понятно, но почему читатели стыдливо оборачивают бульварные романы в матовые обложки? Ладно сегодня электронные книги и телефоны позволяют без стеснения читать Шахову или Мясоедова. Но спроси каждого третьего, что он читает?  „О, знаете, сейчас я вернулся к Шопенгаэуру. Ну, а в метро — Чехов, да, куда же от него уйдешь. Чехов и Лесков“. 

Я спросила любителей бульварного чтива и своих друзей, которые действительно много читают, к чему это лицемерие. Ответы получились разные. Мне нравится Достоевский, но посреди своих стрессовых будней я его читать не в состоянии“,  — говорит одна. «Читать бульварные романы стыдятся те, кто ведется на авторитетное“ мнение, но это и неплохо, потому что нашей популяции нужно много ведомых и мало ведущих»,  — считает другой. Все, что можно было сказать людям, писатели сказали до середины XX века. Человечеству это не помогло. Дальше началась эпоха жанра — люди в массе своей перестали хотеть стать лучше, а платить стали только за развлечение“,  — высказывается третий. Все это происходит по одной причине: хочется быть интеллектуалом, а культурного багажа недостаточно. Приходится создавать видимость. Вот и получается, что Вконтакте вешаем цитаты Достоевского, а сами втихаря почитываем Маринину. Нет ничего зазорного в книгах в мягких обложках — с них вполне может начаться любовь к чтению“,  — уверен четвертый.

Екатеринбург присоединился к онлайн-чтению Чехова
Десятки городов и сотни чтецов: в мире стартовал уникальный проект в честь юбилея писателя.

Здоровые легкие

Эпитет «легкая литература» в наших головах стал водоразделом, делящим писателей на бессмертных и «однодневок». Но постойте — Эжен Сю считается родоначальником жанра «бульварного романа», но разве мы забыли его? Конан-Дойль, Честертон и Дюма штамповали свои рассказы для литературных журналов. О`Генри печатал свои рассказы в газете «Почта». С фанфиков начинали Роджер Желязны, Сергей Лукьяненко, Нил Гейман. Майкл Муркок сначала дописывал Берроуза. Рэй Брэдбери начал с продолжения к «Великому воину Марса» того же Берроуза. Орсон Скотт Кард переписывал Азимова. Дюма на первых порах нещадно подражал Гофману и По. Для самого Эдгара По писательство было лишь способом заработать кусок хлеба, и он, словно литературный негр, строчил рассказы для альманахов. Романы Агаты Кристи многие считают бульварным чтивом, но за достижения в области литературы она была удостоена звания Dame Commander ордена Британской Империи. Да и кого больше читают: Агату Кристи или Льва Толстого? Открытый вопрос. 

На деле термин «легкая литература» имеет куда более широкое и расплывчатое определение. Для кого-то это детективы Донцовой, но кто-то легко причислит к ней новую фантастику вроде Фрая, того же Геймана и даже Пратчетта. Кто-то отнесет к ней и Стивена Кинга, чей самый важный роман «Темная Башня» — по сути, один гигантский фанфик сразу по нескольким произведениям. Главное в писательстве — чтобы писатель писал о том, что понятно всем. Писатель, который заранее решил написать «что-то великое», лжет в каждом своем слове. Писать нужно так, как будто бы вас никто никогда не будет читать. И люди отдадут вам должное — за честность.

Кроме того, для писателя бульварный роман (то, что в английском языке называется pulp fiction)  — это еще и коммерчески выгодно. Юрий Козлов, главред «Роман-газеты», честно ответил в одном из своих интервью:

Продюсер отсудил у «Ёбурга» «гонорар» за фото
Евгений Станкевич требовал у Алексея Иванова миллион, но суд невысоко оценил его моральные страдания
Мы не печатаем «палп фикшн», потому что это невозможно. Как правило, все авторы в этом жанре уже перекуплены крупными издательствами
Юрий Козлов,
главный редактор «Роман-газеты»
Стоит ли стыдиться того, что писательство может быть профессией и приносить деньги? Я считаю это ханжеством. Разве стыдно уметь делать отличные гамбургеры, , но не уметь делать фуагра? Наверное, нет. Не все любят фуагра.

Зачем Госдеп финансирует бульварных писателей?

Сейчас популярность набирает фанфикшн — подвид бульварного чтива, любительские сочинения по мотивам известных книг и фильмов. На сегодня масштаб его распространения таков, что по нему пишут диссертации, собирают международные семинары и — самое главное — его издают. В Великобритании готовят книгу фанфиков по Шерлоку Холмсу, интерес к которому резко вырос на волне популярности сериала «Шерлок», а создатели самого сериала не скрывают, что многие фишки третьего сезона взяли из фанфикшн.

К слову, по Конан-Дойлю фанфики пишутся уже десятилетиями, а с осени 2014 года в США Шерлок Холмс стал общественным достоянием — этого в суде добился Лесли Клингер, автор пастишей по Холмсу. Что это значит? Что теперь персонаж Конан Дойля свободен для использования без ограничений и отчислений наследникам автора. В этом же году вышла повесть «Мориарти» Энтони Горовица, официально одобренная правопреемниками Конан-Дойля. 
Борис Акунин выступил за «Уральский рабочий»
Один из известнейших российских писателей высоко оценил екатеринбургскую типографию
p029n4x6.jpg
Fanfiction пользуется благосклонностью читателей
Фото: ichef.bbci.co.uk/images/ic/976×549/p029n4×6.jpg
В чем секрет жизнеспособности жанра,  который,  казалось бы, сразу был обречен на вечное существование в пределах узких фан-сообществ? Читателю скучно быть просто читателем. Если произведение хорошо,  это не значит, что рассказанная в нем история не может продолжаться. Чем больше ее хочется продолжить в разных вариантах,  тем она более хороша. И стыдиться этого никому не надо — ни каноническому автору,  ни фикрайтеру,  Встречаются фанфики, которые, на мой взгляд, значительно превосходят оригиналы.

А некоторые фанфики становятся оригиналом. Классическим примером можно считать роман «Скарлетт» Александры Рипли — продолжение «Унесенных ветром» Маргарет Митчелл. А самым свежим — о, да, мы не можем пройти мимо — «50 оттенков серого». Ни для кого не секрет, что этот роман вырос из фанфика по мотивам «Сумерек», в котором обычная домохозяйка раскрыла свои сексуальные фантазии. Причем когда роман был выложен в сеть еще будучи фанфиком, большинство экспертов по фанфикам раскритиковало его, а читатели делали фейспалм. 

Как сказал мне издатель Федор Еремеев в одном из интервью:

 
Иванов вернулся в «Общагу-на-Крови» для съемок
Автор известного романа возвратился туда, где происходило действие его трагичного произведения
Влияние сетевой литературы быстро растет. Благодаря гаджетам и соцсетям мышление меняется очень быстро. Сейчас получается такой круговорот литературы в природе: авторы уходят в интернет, потом их замечают издательства, они снова возвращаются к нам в бумажной книге.
Федор Еремеев,
издатель
Тогда же Еремеев заметил, что в Екатеринбурге есть множество фантастов, работающих под псевдонимами: «Они имеют не связанную с литературой работу, и никто не знает, что по вечерам и ночам они пишут фантастику и издаются». Мечтает ли кто-то из них стать вторым Брэдбери или Хайнлайном? Наверное, да. Плох, как говорится, тот солдат… Но не надо допускать, чтобы это желание затмевало желание просто рассказывать истории, забыв о всяческих разграничениях на серьезное и бульварное чтиво.
Комментарии
Профи? Тролль! Поэтесса Аксенова постигает pole dance
Лаборатроллия
Профи? Тролль! Поэтесса Аксенова постигает pole dance
В честь праздника наших мужчин мы публикуем спецвыпуск проекта «Профи? Тролль!», где главный герой — уральская поэтесса Александра Аксенова — меняет рифму на грацию кошки.
Уральские подснежники: ищем оголенные ножки и прочие симптомы весны
События
Уральские подснежники: ищем оголенные ножки и прочие симптомы весны
Весна плюет на календарь и заходит в Екатеринбург раньше положенного срока: в последние дни февраля улицы города утопают в грязи и растаявшем снеге. Посреди всего этого сезонного разнообразия мелькают женские ножки. Яркие. Зимние. Твои.
Свердчеловек. Как я достаю людей с того света
Городские истории
Свердчеловек. Как я достаю людей с того света
История Игоря Листова — роман с пылающими страницами. Влюбленный в работу, он 15 лет проводил в разъездах, спасая жизни больших и маленьких людей. Игорь Листов — анестезиолог-реаниматолог, отдавший большую часть карьеры медицине катастроф.
Уральский звездовоз
Городские истории
Уральский звездовоз
Стиранные полотенца, жрицы любви и билеты на самолет для арфы: ЕТВ узнал все о причудах артистов, которые приезжают с концертами в Екатеринбург.
Народная Екаграфия
Городские истории
Народная Екаграфия
Достопримечательности уральской столицы с каждым годом притягивают все больше туристов. Однако ориентироваться в них гостям города бывает непросто, потому что местные жители называют памятники совсем не так, как путеводители.
Боевые духи. Уральские новобранцы единоборств
События
Боевые духи. Уральские новобранцы единоборств
Закрытая клетка, гул толпы и незнакомый противник: сотни простых уральских парней рвутся на турниры, где не заработают ни копейки. Феномен свердловской суровости раскрыл ЕТВ организатор любительских и профессиональных схваток.
Вот это новость! Главные события Екатеринбурга в одной картинке
Город
Вот это новость! Главные события Екатеринбурга в одной картинке
Еженедельный дайджест новостей уральской столицы, который можно читать, а можно смотреть.
Ищем смысл в чистом поле за Кольцово
События
Ищем смысл в чистом поле за Кольцово
Архитектор столичного «Винзавода» Ярослав Ковальчук — о новой парадигме городского планирования, которую он вместе со студентами Школы главного архитектора опробует на микрорайоне «Новокольцовский».
Провальный дауншифтинг. Юрий Немытых — падающая звезда Екатеринбурга
Городские истории
Провальный дауншифтинг. Юрий Немытых — падающая звезда Екатеринбурга
Один из самых блестящих экономических журналистов Екатеринбурга вернулся в город после нескольких лет в Таиланде, где он бомжевал и сидел в тюрьме. ЕТВ рассказывает удивительную историю о том, как неукрощенные страсти погубили талант.