Елена Костюкович: «Цензура в России всегда была и будет»

11:43, 27 Июль 2015
c66b3aadc3394f54bfc1f43cef0be1d6.jpg
Фото: ТАСС
Переводчица, подарившая российским читателям великого писателя Умберто Эко, рассказала ЕТВ о его новом романе Numero Zero. А также о трудностях перевода эротической литературы и вдохновляющих запретах.
Опубликованный в Советском Союзе в 1988 году роман Умберто Эко «Имя розы» — средневековый метафизический остросюжетный детектив — стал в свое время настоящим открытием для читателей. С тех пор любовь россиян к великому испанцу живет в сердце каждого библиофила, а  Елена Костюкович последовательно переводит на  великий и могучий одну книгу за другой. Скоро на прилавках появится очередной роман Эко.

— Вы стали человеком, который, по сути, открыл Умберто Эко для широкого российского читателя. Важно ли сегодня для зарубежного писателя найти своего переводчика в России?

— Я плохо знаю, что сейчас происходит в России по части переводов. Вы говорите с человеком, который 30 лет живет в Италии. Думаю, писатели, которым повезло, всем видны, и не в последнюю очередь — благодаря переводчикам. Если Голышев трогает какого-то писателя руками, от этого его проза становится только лучше. В нашем цеху переводчиков, к сожалению, есть большие потери — в последнее 10 лет ушел Гаспаров, умер Дубин. Это люди, которые делали очень много, создавали новую словесную реальность, новый словесный пласт, в который потом могли входить молодые переводчики и пользоваться их достижениями. 

Эротика на английском языке гораздо откровенней

— Много лет назад вы издавали журнал «Современная художественная литература за рубежом». Для советского читателя это было такое окно в Европу, в другой мир. При этом вам приходилось угадывать, что именно цензура ни за что не пропустит, и фактически переписывать эти моменты. Думается, это было сложная задача — чтобы и читатель понял, что же имел в виду автор, и цензура не увидела подвоха. Сегодня переводчикам стало проще?

— Журнал  «Современная художественная литература за рубежом» был типичной советской нишей, где можно было говорить откровеннее о том, что происходит в мире. И люди жадно приникали к этому источнику информации, потому что других не было. Сейчас есть интернет, поэтому такой журнал не нужен, даже если цензурный зажим на российской территории будет все жестче. 

Когда ты переводишь — это особый случай. В журнале «Иностранная литература» читателям, живущим в России, дается непосредственный текст, работая над которым, переводчик обязательно оказывается перед выбором, как передать смелое по советским канонам высказывание автора, пишущего в свободной ситуации. Это будет всегда, переводчик обязательно делает выбор. Даже если эта цензура не политическая, она может быть нравственной или моральной, она может состоять в изменении словесного и стилистического окраса текста. Например, сексуальный акт, эротические ситуации могут быть описаны гораздо откровеннее в тексте на английском языке, потому что лексика дает эту возможность. Русская лексика, которая определяет специфику эроса, до сих пор обсценная, неприличная. Ее невозможно употреблять так, как англо-саксонскую или итальянскую. Однажды мне нужно было перевести книгу со многими эротическими описаниями. И я ее завалила. Пыталась перевести все обходным способом, на кривой козе, используя прецеденты (читала Набокова). И все равно вышла дрянь.

Поэтому цензура в России в любом случае есть. Будет ли она политической — это зависит от того, куда дальше будет эволюционировать режим. Будем надеяться, что он остановится и не станет слишком сильно ограничивать свободную мысль своими рогатками. Если будет — переводчики начнут придумывать, выкручиваться. Это неизбежно. В любом случае переводчик — это комментатор.

Инфографика: Виталий Калистратов, Ирина Пяткова, ЕТВ

Цензура как стимул для литературы

— Сегодняшняя непростая ситуация — в политике, в экономике — может наложить свой отпечаток на состояние переводной литературы в России? Могут, по-вашему, вновь появиться сегодня запретные темы и нежелательные авторы?

— Для создания произведений ограничения ничего не меняют. Мы прекрасно знаем, как цвела литература в фашистские, советские и прочие тоталитарные времена. Если говорить о переводчиках, то они оказываются в неприятном положении, потому что они что-то протаскивают, а им не дают этого делать. Или требуют резать текст, а переводчик не хочет, потому что он человек с совестью, или он головой о стенку бьет, а стенка все равно стоит, и невозможно ничего напечатать.

Я хочу вспомнить свою покойную свекровь, Нину Артуровну Тертерян. Она была знаменитым человеком в 80-е годы, когда я была замужем за ее сыном. Потом она была незаслуженно забыта, хотя журнал «Иностранная литература» многим ей обязан. Она была испанисткой № 1 в России, человеком, который дал возможность впервые напечатать на советской территории испанскую и латиноамериканскую литературу, которая вошла мощным потоком в чтение советских людей. Она была продвигателем, проталкивателем, комментатором, когда жутчайшая цензура говорила «нет». Благодаря Нине Артуровне в России был напечатан и Борхес, и Варгос Льоса, и Фернандо де Рохас, и многие другие авторы, которые по цензурным соображениям считались непубликуемыми. Ее приятельница, Людмила Петровна Синянская, давала в этот же журнал непревзойденные образцы перевода, в частности, этих самых сложных эротических описаний, которые стали для меня камнем преткновения. Она справлялась. 

Был, скажем, замечательный роман Льосы «Рота добрых услуг», в котором речь шла о латиноамериканской армии, где создавался бордель. Она вылезала из всех сложнейших описаний просто блестяще. Работа сначала была очень плохо встречена,  в ней пытались что-то корректировать. А потом многое пошло, она дала многим другим переводчикам свою платформу для работы. Это была очень серьезная ступень. Синянская умерла год или два назад в Испании.

Эко нужно читать, чтобы не потерять человеческий облик

— Вы только что закончили перевод новой книги Умберто Эко, которая в оригинале называется Numero Zero. Когда она появится на российских прилавках? Как вы думаете, какой отклик она вызовет у читателей в России, у поклонников писателя?

— Книга скоро появится в российском переводе, я ее срочным образом сделала для издательства «Корпус», которое серьезно занимается Умберто Эко и следит за тем, чтобы книжки выходили быстро. Этот роман безусловно интересен для поклонников Эко, для других читателей — меньше. Не надо ждать, что это будет еще одно «Имя розы»: это роман человека на излете писательских сил. Ни один писатель не может постоянно держать уровень, как молодой: даже Лев Толстой, когда был стар, был уже совсем не тот.

Тем не менее, новая книга Эко ценна. В частности, изучением итальянского и европейского отношения к печати через призму морали. В нынешней России, насколько я могу судить издалека,  пали определенные моральные барьеры. Я достаточно часто вижу, что люди как о само собой разумеющемся говорят о продакт-плейсменте в журналистской работе, (называется «джинса», по-моему), о покупных рецензиях и материалах. Умберто Эко считает, что журналистика должна быть высокоморальным занятием. В этом смысле его хочется расцеловать, потому что он задает нам высокую моральную планку. Пресса превыше всего, как в американских мифотворческих фильмах: «Это пресса, детка, ты уже ничего не можешь сделать против нее, все ушло в печать, все опубликовано!»

Все, сказанное прессой,  важно — с этим чувством Эко провел всю жизнь. И я его за это очень уважаю. Он написал книгу о продажных журналистах, но он скандализован тем, что они продажные. Нынешняя циничная и привычная ко всему публика может сказать: ну и что, подумаешь? Сейчас уже ничего не кажется скандальным, но это должно быть скандальным. По-моему, это самое главное в книге Эко — он исходит из того, что все должно быть честно и достойно. И если мы видим, что это не так (а он описывает маленькую продажную конторку, где происходят какие-то гадкие игры), для него это удар как для интеллигента. Это надо заметить, понять и вытащить как главный смысл высказывания уже очень старого писателя. Сюжет книги не сильно интересный, описания могут показаться ординарными. Тем не менее, все вместе значительно, потому что это Эко, это голос, который необходимо слушать, чтобы не потерять человеческий облик.

Комментарии
Мини-Мы. Как защититься от агрессии особых детей
Городские истории
Мини-Мы. Как защититься от агрессии особых детей
Подросток с психическими отклонениями калечит собственную мать, кто виноват — врачи, сами родители или диагноз? Кто отвечает за поведение особых детей в обществе, разбирался ЕТВ.
Наш гонец в Донецк. Свердловчанка о своих донбасских каникулах
События
Наш гонец в Донецк. Свердловчанка о своих донбасских каникулах
Залитые в бетон банкоматы, компостеры в трамваях и ухоженные набережные: жительница Екатеринбурга рассказывает о новогодних каникулах, которые она провела в столице ДНР.
Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска
Городские истории
Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска
Типовые сталинки, притаившиеся за Управлением дороги, — кусочек тихого центра, хранящего историю Свердловска. Когда-то здесь разводили кур и кроликов прямо в квартирах, нынешние жильцы готовятся к борьбе за существование своих домов.
Черви козыри. Как уральцы попали на фейкбук
События
Черви козыри. Как уральцы попали на фейкбук
Друг отметил вас на видео? Возможно, это не долгожданное признание, а симптом вирусной эпидемии, которая разразилась в популярной соцсети. Уральские гении IT рассказывают, как избавиться от заразы и не лишиться кредитки.
Король Лев. Поэт Рубинштейн о публике и пабликах
Городские истории
Король Лев. Поэт Рубинштейн о публике и пабликах
Молодые поэты обретают популярность за несколько постов в «Фейсбуке», а уже известные — используют свои страницы как дневники. Как изменилась поэзия в эпоху соцсетей, рассказал концептуалист Лев Рубинштейн, который приехал в Екатеринбург.
ЗЖЛ. Манила — надежда веселых трущоб
События
ЗЖЛ. Манила — надежда веселых трущоб
Это очень необычный город — бедный, но щедрый, жестокий, но веселый. Чтобы понять Манилу, надо в ней жить. В сериале «Записки Жени Лобанова» корреспондент ЕТВ рассказывает, как столица Филиппин ломает шаблоны и вправляет мозги.
Модная классика: изучаем гардероб священнослужителей
Городские истории
Модная классика: изучаем гардероб священнослужителей
В облачении служителей храмов не случайны каждая деталь и даже цвет — в зависимости от праздника фелонь (риза) священника может быть красной, зеленой, белой или желтой. В тонкостях церковных одеяний мы разбирались с двумя героями.
Естория. Редакция ЕТВ открывает свои тайны
Городские истории
Естория. Редакция ЕТВ открывает свои тайны
В работе журналистов многое остается за кадром. Сегодня мы откроем широкому читателю то, что берегли для своих мемуаров! Селфи с медведем и греча для Коляды, ограбление Куклачева и ходячие мертвецы в морге — в откровениях сотрудников ЕТВ.
Счастье есть. Потрошим праздничный стол с уральским Роспотребнадзором
Городские истории
Счастье есть. Потрошим праздничный стол с уральским Роспотребнадзором
По межконтинентальной традиции уральцы заранее атаковали продуктовые, чтобы наготовить еды впрок. ЕТВ выяснил, можно ли за один день избавить себя от необходимости в каникулы проводить время на кухне.