Сумма мнений: архитектурное наследие Екатеринбурга нуждается в переоце

15:30, 24 Ноябрь 2014
1735.jpg
Заброшенные объекты культурного наследия, особенно находящиеся в центре, зачастую портят вид и мешают развитию города, но без них не будет истории. Один из компромиссных вариантов их спасения — организация специального квартала, считает быв
Екатеринбург, как известно, ведет свою историю с 1723 года, и за это время успел обзавестись не только большим количеством любимых горожанами мест, но и внушительным багажом памятников культуры. На сегодняшний день здесь насчитывается около 500 зданий и сооружений, попадающих под охранные обязательства государства. В этом списке и могилы различных деятелей, и дома, где пережидали ночи революционеры, и целые комплексы в конструктивистском стиле. Причем часто оказывается, что предметом защиты является только лестница или определенный фасад.
Сейчас решение о включении в «охранный список» той или иной постройки принимают чиновники из МУГИСО на основе историко-культурной экспертизы. А на рубеже 1980-1990 годов вопрос был отдан на откуп городскому совету, который в то время противостоял горисполкому. Собственность была единственным реальным рычагом власти: чем больше памятников истории — тем больше сфера полномочий депутатов. Как считает бывший главный архитектор Екатеринбурга Михаил Вяткин, плоды борьбы исполнительной власти с законодательной нужно пересмотреть.
«Список раздут. Туда попали объекты, связанные с недавней нашей историей, с революцией 1917 года. Я считаю, что к этим объектам нужно отнестись особо, пересмотреть их ценность. У нас много таких домов, где, например, была явка подпольной большевистской организации. Мы понимаем, что многое было сделано неправильно, на все равно продолжаем чтить революционеров. Пусть стоят памятники. Тому же Ленину, Свердлову. Но сохранять отдельные исторические места, может быть, и не нужно»

— Михаил Вяткин

Чувствуют себя объекты культурного наследия по-разному: к одним подбираются ковши неумолимых экскаваторов, другие спрятались от взора строителей и постепенно разрушаются, сохраняя при этом свою историчность. Концентрируются такие здания в основном в центре, тормозя, как утверждают девелоперы, развитие мегаполиса. Дело не столько даже во внешнем виде (это спокойно исправляется), сколько во внутренней планировке. Здания позапрошлого, а то и позапозапрошлого веков для современного человека нефункциональны: жить там нельзя, под офис без переделки пространства не оборудуешь. Остро стоит вопрос по поводу замены оконных блоков: так, вместо «столярки», пришедшей в негодность, в памятниках нередко появляются пластиковые окна.
Запущенные же ОКН облюбовали бомжи — там их никто не трогает, и есть какая-никакая крыша над головой. «Бомжатник какой-то горит»,  — рассказывали люди, когда произошел пожар в здании «Госпиталя Верх-Исетского завода», являющемся исторической постройкой.
У всех подобных объектов есть куратор — тот, кто должен следить за сохранностью. Это может быть как муниципалитет, так и конкретное лицо. МУГИСО регулярно выписывает им штрафы, только ситуация не меняется. «Реставрация и строительство вокруг ОКН находятся на особом контроле и соответствуют регламенту, который устанавливается для каждого памятника»,  — рассказывает Вяткин.
undefined

Поддерживать за свой счет надлежащий вид памятника, чтобы радовать глаз обывателя, и каждый раз согласовывать ремонты с властями балансодержателю невыгодно. Проще стыдливо завешать особняк сеткой, маскирующейся под фасад, когда в город с очередным визитом прибудут первые лица государства.

Хотя есть примеры, когда бизнесмены старинные здания оживляют. Уральский банк Сбербанка несколько лет переделал «Комплекс бывшей водолечебницы» на Куйбышева в спортзал для сотрудников. Тогда банкиры встретились с ожесточенным сопротивлением урбанистов, сомневавшихся в будущей сохранности дома. Рассказывает представитель банка Юлия Козловская: здание водолечебницы находилось в плачевном состоянии и никак не использовалось. Подготовительные работы к реставрации объекта начались в июне 2010 года. По их результатам специалисты УралНИИпроекта подтвердили: состояние стен является аварийным.
«Потребовались дополнительные экспертизы и корректировка реставрационных методик, чтобы вернуть практически погибшему зданию первоначальный вид. Его восстанавливали буквально по кирпичикам — методом перекладки, используя оригинальные строительные материалы, из которых водолечебница и была возведена, в строгом соответствии с первоначальными габаритами объекта»

— Юлия Козловская

На реконструкцию ушло два года. Сбербанк потратил на проведение этих работ порядка 30 миллионов рублей. Сейчас здесь располагаются подсобные и служебные помещения. Отштукатуренную и покрашенную водолечебницу вписали в ансамбль банковского офиса.
undefined

Или другая ситуация: группа инициативных молодых людей из арх-группы Podelniki провела скрупулезную бумажную работу и получила в безвозмездное пользование, наверное, единственный узнаваемый на Уралмаше памятник архитектуры — Белую башню. Водонапорной башней десятилетиями никто не занимался, робкие попытки были предприняты только в последние несколько лет. Эта история только в самом начале: ребята на краудфандинговой площадке собирают деньги на консервацию заброшенного сооружения. Потом здесь появится некое общественное пространство — культурная лаборатория, где будут проводить лекции, выставки и даже ставить спектакли.
Есть в городе примеры того, как за реконструкцию памятных сооружений берутся обычные горожане. Например, в легендарном Городке чекистов владельцы квартир, создавшие ТСЖ, сделали ремонт в подвальных помещениях четвертого корпуса. Работы провели на собственные деньги: входная группа, оконные проемы, инженерная инфраструктура, стены, потолки, санузел. В итоге через несколько лет после полной разрухи помещения стали пригодны для сдачи в аренду, деньги от которой идут на капитальный ремонт исторического здания.
Михаил Вяткин считает, что исторические здания лучше сохраняются, если их передавать на баланс госструктур: так проще контролировать, выполняются ли охранные обязательства. К примеру, Дом Севастьянова и соседняя Усадьба Тарасова стали прибежищами российского президента и свердловского губернатора соответственно. Дом Севастьянова отремонтировали аккурат к екатеринбургским саммитам ШОС и БРИК в 2009 году, еще раньше «желтый дом» под свою резиденцию зарезервировал экс-губернатор Эдуард Россель. Следственный комитет расквартировал свой штаб в особняке на Хохрякова — между улицами Малышева и Ленина.

Помимо памятников есть и другой тип — объекты средовой застройки. Те здания, которые были присущи городу в разные эпохи. К ним отношение совершенно другое, рассказывает бывший главный архитектор Екатеринбурга Михаил Вяткин.
«Собственник таких объектов, в принципе, может и снести их. И построить взамен него что-то еще. Другое дело, что он должен обмерить здание, сделать фотографии, чтобы в историю как средовая застройка оно вошло. Тут мы не можем запретить, но можем воздействовать, если этот объект вписывается в ткань города»

— Михаил Вяткин

То, о чем говорит г-н Вяткин, иллюстрирует расположившееся напротив Главпочтамта здание гастронома № 5. Собственник сделал как внутреннюю отделку, так и отреставрировал фасад. В результате два этажа дома на Ленина, 41 выбиваются из конструктивистского ансамбля. Как поясняет в своем ЖЖ автор реставрации, архитектор Никита Демидов, собственник не ставил задачу провести историческую реконструкцию.
«Заказчик, владеющий частью здания, хотел сделать престижные и дорогие“ в собственном понимании помещения на первых этажах. Мы взялись за этот проект, осознавая, что должны сделать современную версию реконструкции фасадов этого здания. Вариант вернуть все в исходное состояние и провести историческую реконструкцию здания был бы возможен, если бы здание имело охранный статус. Мы сделали проект реконструкции фасадов здания в современных материалах, опираясь на то, каким здание было первоначально»

— Никита Демидов

undefined

Строители регулярно говорят, что действуют по закону: предметом охраны является только то, что указано в документах. Этим пунктом пользовались работники «Общества Малышева-73», когда под вопли общественности полностью сносили старый «Пассаж», оставив только отдельный элемент декора внутри. Именно поэтому рядом с современным жилым комплексом УГМК оставляет лабораторию и Симановскую мельницу, при этом взорвав элеватор Мукомольного завода и другие строения.
Михаил Вяткин предлагает собрать все средовый застройки в одном месте и сделать из них старинный квартал.
«Средовые объекты можно переносить — Венецианская хартия это допускает. Собрать в одном месте и сделать такую деревушку, где бы мы увидели среду XIX века и могли бы сами с удовольствием ходить. И место под музеи предусмотреть»

— Михаил Вяткин

Квартал мог бы расположиться в районе улицы Сакко и Ванцетти, где среди бетонно-стеклянного окружения смогли выжить деревянные резные дома Агафуровых. В их судьбе принимали участие не только власти, но и успешные предприниматели и неравнодушные горожане.
Смотрите эфир программы «Сумма мнений» по теме

Комментарии
ЗЖЛ. Филиппинский Ройзман и убийственный миф о нарковойнах Манилы
События
ЗЖЛ. Филиппинский Ройзман и убийственный миф о нарковойнах Манилы
Эскадроны смерти и тысячи убитых — вот что пишут о ситуации в Маниле крупные международные издания. Где кончается правда и начинается зловещая городская легенда? Рассказывает корреспондент ЕТВ в сериале «Записки Жени Лобанова».
Наш гонец в Донецк. Свердловчанка о своих донбасских каникулах
События
Наш гонец в Донецк. Свердловчанка о своих донбасских каникулах
Залитые в бетон банкоматы, компостеры в трамваях и ухоженные набережные: жительница Екатеринбурга рассказывает о новогодних каникулах, которые она провела в столице ДНР.
Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска
Городские истории
Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска
Типовые сталинки, притаившиеся за Управлением дороги, — кусочек тихого центра, хранящего историю Свердловска. Когда-то здесь разводили кур и кроликов прямо в квартирах, нынешние жильцы готовятся к борьбе за существование своих домов.
Черви козыри. Как уральцы попали на фейкбук
События
Черви козыри. Как уральцы попали на фейкбук
Друг отметил вас на видео? Возможно, это не долгожданное признание, а симптом вирусной эпидемии, которая разразилась в популярной соцсети. Уральские гении IT рассказывают, как избавиться от заразы и не лишиться кредитки.
Король Лев. Поэт Рубинштейн о публике и пабликах
Городские истории
Король Лев. Поэт Рубинштейн о публике и пабликах
Молодые поэты обретают популярность за несколько постов в «Фейсбуке», а уже известные — используют свои страницы как дневники. Как изменилась поэзия в эпоху соцсетей, рассказал концептуалист Лев Рубинштейн, который приехал в Екатеринбург.
Естория. Редакция ЕТВ открывает свои тайны
Городские истории
Естория. Редакция ЕТВ открывает свои тайны
В работе журналистов многое остается за кадром. Сегодня мы откроем широкому читателю то, что берегли для своих мемуаров! Селфи с медведем и греча для Коляды, ограбление Куклачева и ходячие мертвецы в морге — в откровениях сотрудников ЕТВ.
Афиша не для всех: встречаем Рождество и смотрим фильмы
Развлечения
Афиша не для всех: встречаем Рождество и смотрим фильмы
Пришла та часть новогодних каникул, когда пора выбираться из дома и развлекаться с друзьями. Что делать и куда пойти, традиционно рассказывает наша Афиша.
Афиша не для всех: встречаем Новый год вечеринками, шоу и выставками
Развлечения
Афиша не для всех: встречаем Новый год вечеринками, шоу и выставками
Самый главный и волшебный праздник страны приблизился вплотную. Если вы еще не знаете, где справлять Новый год, срочно смотрите афишу. Там же — рецепты веселья уже на следующий год.
Естория. Как новогодняя ночь уральцев превращается в рабочий день
Городские истории
Естория. Как новогодняя ночь уральцев превращается в рабочий день
Мы нашли и допросили тех, у кого 31 декабря легко ассоциируется со словом «работа». Как проживают праздники полицейские, спасатели, врачи, заключенные и их надзиратели, артисты, официанты и даже пилоты — в материале ЕТВ.