Соавтор «Бессмертного полка»: «Для мэрии это был поход с мертвецами»

11:00, 20 Май 2015
11253813_1038771162819490_1461614141_n_result.jpg
Вадим Глаголь, один из авторов идеи «Бессмертного полка»
Фото: Екатерина Евченко, ЕТВ
Акция прогремела на всю страну: в Екатеринбурге она собрала 20 тыс. участников, а по всей стране — 12 млн. Намерение провластных сил курировать акцию стало очевидным. Как это изменит идею, ЕТВ поведал один из авторов «Полка» Вадим Глаголь.
Нынешний успех Полка“ рассматривается многими как Рубикон, за которым шествие получит всестороннюю поддержку властей, но почти наверняка превратится в очередную акцию по разнарядке“. Осторожными и тактичными эвфемизмами об этом на своей странице в Facebook написала координатор Полка“ в Екатеринбурге, директор  „Четвертого канала“ Алена Вугельман: «Помощь властей была в определенном объеме. Я с осторожностью отношусь к ее увеличению. Потому что власти — это всегда контроль. А Бессмертный полк“ в этом смысле — материя тонкая». 

Томский предприниматель Вадим Глаголь, который пять лет назад стоял у истоков всероссийской акции (тогда она была локальным проектом городского магазинчика креатива), не считает поддержку властей зазорной — по его словам, главное, чтобы в людях жила память о великом подвиге их предков.

— С чего начался Бессмертный полк“?

— С акции, которым наша Мастерская эмоций“ пять лет назад занималась вместе с моим товарищем Игорем Дмитриевым и томским телеканалом ТВ2. Мы организовали выставку портретов ветеранов, чтобы обратить внимание людей на семейные реликвии, пробудить в них гордость за своих героических бабушек и дедушек. Люди приносили нам фотографии своих родственников, участвовавших в Великой Отечественной войне, мы писали по ним портреты. А потом Игорь Дмитриев предложил организовать на 9 мая шествие жителей города с фотографиями своих ветеранов, чтобы снова вдохнуть жизнь в ежегодные парады Победы. 

Согласитесь, последние лет десять городские парады стали слишком уж формальными, а для детей и вовсе превратились в обязаловку. Школьников организованно привозят на автобусах, выгружают транспаранты и флажки, все идут строем, а потом бегут есть мороженое. Нам же хотелось, чтобы это снова был праздник со слезами на глазах. Пилотки, значки и прочая военная атрибутика — это бутафория, которая не имеет никакого отношения к памяти и патриотизму. Опять же, хотелось сделать что-то значимое для тех ветеранов, которые еще живы и не могут встать и почтить память своих однополчан. Каждый год им дарят охапки гвоздик (даже целые флешмобы устраивают), а им не нужны эти гвоздики. Им нужно внимание.

26336_original.jpg
В Екатеринбурге в 2015 году акция собрала около 20 тыс. человек
Фото: Анна Храновская, Ксения Хилаева
От идеи портретов мы отказались — это уместно для вернисажа, но не для массового шествия по улицам города. По сути, именно благодаря ребятам с ТВ2 о нашей идее узнал весь город. Мы предложили горожанам оформить дорогие их сердцу фотографии родственников-ветеранов на так называемые «штендеры рода», с которыми они пройдут по улицам города. Идея, в общем-то, всегда лежала на поверхности. Я еще застал те времена, когда бабушки и дедушки выносили на парад Победы портреты Сталина и Жукова — то есть тех, кого они считают героями. Наша идея заключалась в том, чтобы оживить эту традицию. 

— И люди пошли?

— Да. Я сделал один макет для всех фото, чтобы портреты создавали ощущение единства. Предполагалось также, что мы не будем писать на штендере ни даты рождения, ни даты смерти — слишком бы напоминало похоронное шествие. Только имя и воинское звание. Кстати, когда мы согласовывали этот проект с администрацией Томска, у чиновников сначала было отторжение: что это еще за  «поход с мертвецами»? Надо признать, что и люди сначала отнеслись к проекту с опаской, даже те, что приходили к нам. Дескать, мне что, придется идти по центру города с портретом деда? А это уместно?

Мы обработали несколько тысяч фотографий, и в ходе этой работы с интересом наблюдали за отношением людей к своим семейным реликвиям. Некоторые бережно хранят фотографии в красиво оформленных альбомах, а кто-то вообще оформлял целые книги со своим генеалогическим древом. Но некоторые, конечно, приносили помятые фотографии в старом конверте. Не все даже помнили отчество своих ветеранов и их звания — перезванивали своим пожилым родственникам и уточняли. Мне кажется, что это как раз показатель того, что постепенно память о Победе, о героях войны в своей семье понемногу обесценивается. Но думаю, что после того, как «Бессмертный полк» стал народным достоянием и в это включились миллионы людей, наши соотечественники будут более бережно относиться к фотографиям родственников, доставшихся им по наследству.

— А кто финансировал проект?

— Сами люди. Идея была как раз в том, чтобы это была стопроцентная гражданская инициатива, без помощи чиновников и бизнесменов. Предполагалось, что люди за свои деньги сделают у нас штендеры с портретами и таким образом сами спонсируют проект. Мы были против того, чтобы в колоннах  «Бессмертного полка» были плакаты политических партий или коммерческих предприятий. Немало времени ушло на то, чтобы найти решение, как изготовить эти штендеры по минимальной стоимости — так, чтобы их могли заказать, в том числе, пенсионеры. Деревянные черенки от лопат я в макете не представлял, поэтому придумал крепить простейший ПВХ-материал на метр сантехнической трубы, а фотографию напечатать на самоклеящейся пленке. 

10985444_1038771196152820_3612296852842972844_n_result.jpg
Вадим Глаголь вспоминает, как неоднозначно приняли поначалу его идею
Фото: Екатерина Евченко, ЕТВ
Помню, тогда как раз вовсю воевали с «белыми ленточками». У нас была шутка: «белые палочки против белых ленточек». Был еще вариант делать штендер с помощью декупажа, мы даже проводили мастер-классы в детских садах, чтобы подключить детей. Цену за изготовление штендера сделали минимальную — 200-250 рублей, то есть, фактически по себестоимости. Сейчас, когда  «Бессмертный полк» стал популярен на всю страну и за ее пределами, мне кажется, особенно ценными стали те штендеры, которые делаются не на заказ, а своими руками. Я думаю, во многих семьях это станет традицией: родители садятся с детьми и своими руками оформляют портреты, которые понесут по улицам города. Это на первых порах было важно, чтобы у штендеров был единый дизайн, в многомиллионном же флешмобе они должны быть разными. 

Когда «Бессмертный полк» первый раз прошел по улицам Томска, это было потрясающе. У меня не хватит слов передать тот восторг, который был на лицах людей. Больше всего меня тронуло, когда я увидел, как иногда люди похожи на своих бабушек и дедушек, чьи портреты они несут. Стало понятно, что с каждым годом людей будет выходить все больше — каждый, кто видел «Бессмертный полк», хочет быть не сторонним наблюдателем, а частью этого огромного единства. Да вы и сами все видели 9 мая. Это правда здорово.
Как праздновали 9 мая в Екатеринбурге
— Какую роль в реализации идеи «Бессмертного полка» играл административный ресурс?

— Минимальную. Чиновники нам не помогали, но и не мешали. Это,  согласитесь,  не так уж мало. Как я уже сказал,  финансирования нам не требовалось,  это была в чистом виде гражданская инициатива. Но есть огромное количество вопросов,  которые необходимо решать только с помощью административных рычагов — например,  вопрос безопасности. Не дай бог,  подобными вещами займутся дилетанты вроде меня. Но,  к примеру,  нам бы не помешало,  если бы администрация выделила бы нам помещение для  приема и выдачи штендеров.
Шествие Бессмертного полка в Екатеринбурге 9 мая 2015

Видео:  Юнна Зузенкова

— Один из парадоксов «Бессмертного полка» в том, что его идея принадлежит не кремлевским демиургам, а обычным ребятам из Томска, без какого-либо политического ангажемента. Означает ли это, что любая достойная гражданская инициатива может получить широкую государственную поддержку, как это произошло с «Бессмертным полком»?  

— Я бы рад сказать, что это так, но увы. «Бессмертный полк» никогда бы не получил такой огласки, если бы не ТВ2, руководители которого вдохновились нашей идеей и вложили огромные ресурсы в ее продвижение. Именно благодаря их профессионализму томичи узнали о нас и захотели присоединиться. Как я уже сказал, первая реакция чиновников была резко негативная: «поход с мертвецами». Когда мы с той же идеей пришли на ВГТРК — государственный телеканал, —  нам отказали. Также проигнорировали и другие мои образовательные и творческие проекты, направленные на воспитание патриотизма.

Слава «Бессмертного полка» быстро распространилась за пределами Томска, начали подключаться другие города. Эта идея прекрасно ложилась в концепцию празднования 70-летия Победы, и нужные люди в госструктурах ее заметили и подхватили. Иными словами, наш проект оказался в нужном месте и в нужный час. Уверен, что если бы такая идея появилась бы десять лет спустя, она бы уже не была так популярна, к сожалению. Память о войне, о ветеранах понемногу ускользала и спустя годы сошла бы на нет. Это уже было бы мало кому интересно.

— А как вы относитесь к отдельным агрессивным высказываниям о том, что «Полк» уже превратился в политизированную фальшивую акцию, в которой участвовать просто стыдно?

— А разве надо как-то к этому относиться? Никак не отношусь. Сделать постановочное фото сваленных в кучу штендеров с портретами — вопрос пяти минут. Критиковать и разобщать людей проще, чем объединять. Если кому-то нравится этим заниматься, я не возражаю. Кстати, людей, которые сочли «Бессмертный полк» слишком эпатажным и громким, я тоже могу понять — кому-то важно и дорого помянуть своих родных в тесном кругу семьи, а не на центральных улицах города. По-своему они правы, и я их не осуждаю. 

Акция в Екатеринбурге, 9 мая 2015 года
Акция в Екатеринбурге, 9 мая 2015 года

Фото: Анна Храновская, Ксения Хилаева

— Скажите честно: есть чувство гордости за реализованную идею? Сам президент возглавил «Бессмертный полк» в Москве.

— Скорей, чувство радости. Президент «Бессмертный полк» не возглавил, а присоединился к нему, о чем сам и заявил. По-моему, это все очень здорово. Я из тех людей, которым не очень комфортно в современном мире, а то поколение, которое приходит мне и моим товарищам на смену, вгоняет меня в тупик. Поскольку уехать из страны я не могу и не хочу, я предпочитаю менять мир вокруг себя. Кажется, получилось — в первую очередь благодаря моим товарищам.

И благодаря моему деду, конечно же. Он был фронтовик, подполковник, воевал под Великими Луками. Когда мне было лет шесть, он возил меня с собой на встречи боевой славы — тогда еще государство оплачивало ветеранам такие поездки. Я слушал их разговоры, воспоминания, песни и мне хотелось сделать что-то важное для них.  Сейчас, например, я хочу реализовать другой проект — неважно, в каком городе. Более камерный,  но, как мне кажется, тоже очень значимый. Когда мы ретушировали фотографии для первого «Бессмертного полка», нам приносили очень много фото, которые уже  не подлежат реставрации. А между тем, они чудесны — в лицах того времени много благородства. Очень много я видел сцен из довоенной эпохи — ведь эти люди тоже мечтали, любили, заводили семьи, чем-то увлекались. Я бы хотел с помощью художников из разных городов «оживить» эти фото на картинах и сделать их выставку. Мне кажется, это очень важно — сохранять память о духе того времени.
Комментарии
От обороны — в нападение. Кто спасет «Урал»?
События
От обороны — в нападение. Кто спасет «Урал»?
Свердловский клуб лихорадит. На зимние каникулы клуб ушел, занимая «скользкую» 13 позицию, пережив подозрения в «договорняке» с «Тереком», смену тренера, невзрачную игру «звезды» Павлюченко. Подводим итоги первой части сезона.
Афиша не для всех: пробуем кино и пляшем под «Сансару»
Развлечения
Афиша не для всех: пробуем кино и пляшем под «Сансару»
Очередная афиша переполнена фильмами и музыкой, так что устраивайтесь поудобнее, берите календарь и начинайте планировать увлекательные выходные.
Площадь эволюции. Первая «сталинка» Свердловска
Городские истории
Площадь эволюции. Первая «сталинка» Свердловска
Квартиры на 2,5 комнаты, потолки высотой в 3,4 метра, встроенная баня и подвалы для дров, вид на ипподром и стена-холодильник: Дом Энергетиков на улице Московской послужил городу мостом для перехода от конструктивизма к классицизму.
От заката до Рассветной. Страшный суд на ЕТВ
Городские истории
От заката до Рассветной. Страшный суд на ЕТВ
Сегодня речь пойдет о новых домах на краю ЖБИ. Хорошо ли живется в двух шагах от Каменных палаток и шумного карьера? Почему так долго добираться до такого близкого центра? О плюсах и минусах своего района нам рассказали местные жители.
Мэрский вид спорта. Куда побежал зимний Екатеринбург?
События
Мэрский вид спорта. Куда побежал зимний Екатеринбург?
Не успев остановиться с лета, Екатеринбург спортивный побежал зимой: атлеты в легких куртках подрезают облаченных в пуховики и шубы прохожих. Почему бегать по снегу не только модно, но и полезно — объясняет марафонец Эрик Хасанов.
Бизнес-2000 vs Бизнес-2010: как на Урале деловой климат теплеет
Городские истории
Бизнес-2000 vs Бизнес-2010: как на Урале деловой климат теплеет
Лови волну. Надейся только на себя. Оставайся невидимым для государства. Такими были заповеди предпринимателей, открывавших свое дело 15 лет назад. Изменились времена, изменились и ценности. Руку на пульсе уральского бизнеса подержал ЕТВ.
Налог на милосердие. Кто кормит благотворительные фонды Екатеринбурга
Городские истории
Налог на милосердие. Кто кормит благотворительные фонды Екатеринбурга
Если общественная организация существует, значит, кто-то на ней зарабатывает. Стоит ли переводить деньги благотворителям, сколько стоят их услуги — и нужны ли вообще посредники в благородном деле помощи нуждающимся? Ответы искал ЕТВ.
Город как часы. Путь Екатеринбурга к чистой горячей воде
Городские истории
Город как часы. Путь Екатеринбурга к чистой горячей воде
В светлом и теплом будущем жители уральской столицы будут наливать кофе прямо из горячего крана и экономить тысячи на отоплении. Как это могло бы быть, и почему переход на закрытую схему ГВС завис в воздухе, разбирался ЕТВ.
Площадь эволюции. Последний жилой комбинат Свердловска
Городские истории
Площадь эволюции. Последний жилой комбинат Свердловска
Здание на улице Шейнкмана, известное как «Еврейский дом», таит в себе много удивительного. Неизвестно еще, что необычней — лифты на двух пассажиров и спрятанный детский сад? Или здешние особенные жильцы?