Репортаж строгого режима: как мы красили бочки в свердловской колонии

13:49, 20 Май 2015
img_3808.jpg
Фото: ЕТВ
Если вдруг вам встретится человек, по доброй воле спешащий за решетку, с большой долей вероятности это будет человек с ЕТВ. Поиск приключений привел нашего корреспондента на порог колонии, где рецидивисты встретили его хлебом и помидорами.
Свердловская область больше других регионов полнится самыми разными исправительными учреждениями. Вот, к примеру, колония строгого режима № 47 в Каменске-Уральском. Сюда попадают только рецидивисты, то есть те, за плечами которых уже есть как минимум одна «ходка», а то и больше. От областного города место не столь отдаленное скрывает небольшой лес и дачные домики. Колючая проволока, многочисленные авто родственников заключенных, вышка на КПП и шлагбаум — так колония встречает своих посетителей.
Вид после первого КПП
Вид после первого КПП

Фото: ЕТВ

«Скажите мне, на что вам интересно посмотреть?»,  — интересуется замначальника колонии Олег Якимцев перед тем, как повести на зону делегацию из свердловских журналистов и сотрудников ГУФСИН. Выбор зрелищ за колючей проволокой, к слову, очень широк.
Заместитель начальника Олег Якимцев
Заместитель начальника Олег Якимцев

Фото: ЕТВ

Общая площадь колонии 14 гектаров. Здесь несколько производственных цехов, загоны для скота, теплицы, хлебопекарня, прачечные, небольшой храм. Ежемесячно заключенные, работающие на деревообрабатывающем производстве, сколачивают 1,5 тыс. могильных крестов.  «Раньше заказ поступал на меньшее количество, а сейчас столько. Даже странно, куда так много», — недоумевает замначальника. К слову, посмотреть и приобрести другие самодельные товары, сделанные заключенными, можно будет 22 и 23 мая на ярмарке в Дворце молодежи.

Мы решаем по возможности заглянуть во все уголки колонии, но сперва проходим небольшой инструктаж:
  • Фотографировать заключенных без их согласия можно только издалека или со спины
  • Брать интервью у заключенных можно только с их письменного согласия
  • Снимать на камеру забор по периметру колонии запрещено
  • Все средства связи должны быть оставлены в кабинете начальника учреждения
  • Пункт КПП снимать нельзя
Мой билет в другой мир
Мой билет в другой мир

Фото: ЕТВ

«Паспорт, пропуск»,  — командует девушка за толстым стеклом на втором пропускном пункте. К ней нас запускают по двое, здесь же — доска позора с бывшими сотрудниками ГУФСИН, пополнившими ряды осужденных. Нескольких магнитных засовов с брюзжанием открываются,  и, минуя железные  двери, мы попадаем на другую сторону жизни.
Лошади существенно облегчают расходы колонии на перевозку товаров
Лошади существенно облегчают расходы колонии на перевозку товаров

Фото: ЕТВ

Пятачок перед нами освещает выглянувшее ненадолго солнце. Неподалеку черным пятном на потрескавшемся асфальте виднеется группа зеков. Они с интересом поглядывают на нас, ковыряясь в земле. Саундтреком к их труду становятся песни поп исполнителей отечественной эстрады, транслируемые Маяком“. «Не Эхо Москвы“ ведь им включать»,  — шутит кто-то из журналистов.
Памятка заключенным
Памятка заключенным

Фото: ЕТВ

Колючая романтика

В колонии содержатся порядка 1,9 тыс. заключенных. Многие из них заняты на производстве: шьют одежду, ухаживают за скотом, выращивают овощи, сушат картошку, изготавливают стальные бочки и вододисперсионную краску. Попасть на производство может любой заключенный, независимо от «своей» статьи. Главное, чтобы не было противопоказаний по здоровью. В колонии есть отряд больных туберкулезом и ВИЧ-инфицированных. Те, кто не попадают на производство, заняты индивидуальным трудом. Вяжут мочалки, например.
«Мы — исправительная колония, а путь к исправлению — работа,  — говорит Олег Якимцев. — Поэтому осужденному прививаются трудовые навыки. Сейчас извлечение прибыли стоит на первых местах. Колониям поставлена задача к 2017 году обеспечивать себя всем необходимым самостоятельно. Мы, например, по молоку закрываем себя на 70%, по мясу — на 30%, по яйцам дела хуже — всего на 10%. Зато сушеных овощей, которые мы делаем здесь,  хватает всем колониям в Свердловской области, а еще в Курганской и Тюменской областях. Есть колонии, где налажено производство муки или крупы».
Все очень серьезно
Все очень серьезно

Фото: ЕТВ

По факту получается, что продукты, которые попадают на стол заключенным, колонии продают главку. Поэтому их заставляют сертифицироваться по таможенному союзу и платить бо́льшие налоги. Здесь приходится учиться делать деньги из ничего.

Мы идем в первый цех, где делают сушеную картошку. Выгрузка мешков из грузовика на время прекращается, невольники бросают в нашу сторону взгляды и шутки. Проходим мимо них  (некоторые здороваются)  и попадаем в отделение, где моют и чистят овощи. В нос бросается запах гнилой картошки, а в глаза — арестанты в полиэтиленовых шапках, фартуках и резиновых сапогах.
Картошка в колонии своя, а когда не сезон — везут из Краснодара
Картошка в колонии своя, а когда не сезон — везут из Краснодара

Фото: ЕТВ

Один из них — Михаил Шестериков. Со знанием дела он рассказывает об этапах производства сушеного картофеля. Наловчиться мастерству он успел за год нахождения за колючей проволокой, а на то, чтобы отточить свои таланты, у него есть еще 19 лет. Михаил стал героем криминальных сводок в апреле прошлого года, когда из-за банковской карты убил пенсионера в его же квартире, а также двух свидетелей. Через некоторое время после преступления 25-летний парень сам явился в полицию, рассказал об обстоятельствах убийства и отправился сушить картофель.
Первый этап — мойка и очистка картофеля
Первый этап — мойка и очистка картофеля

Фото: ЕТВ

Михаил Шестериков
Михаил Шестериков

Фото: ЕТВ

Тем временем,  зам. начальника колонии предлагает журналистам самим попробовать необычное угощение.
В сутки рабочие перерабатывают порядка 10 тонн свежего картофеля
В сутки рабочие перерабатывают порядка 10 тонн свежего картофеля

Фото: ЕТВ

Хрустящая картошка немного сластит и похожа на сухарики
Хрустящая картошка немного сластит и похожа на сухарики

Фото: ЕТВ

Железное алиби

Второй точкой нашего маршрута становится цех обработки металла давлением. Здесь старший по цеху — осужденный на 9 лет Антон Устюгов. Олег Якимцев рассказывает про работу цеха, а когда забывает детали, просит его подсказать. Антон подхватывает мысль начальника и без запинки продолжает рассказ. Когда мы просим его дать интервью, то соглашается, но с условием, что не будет вопросов о его прошлом.
Многие заключенные работали с металлом еще до того, как попали сюда
Многие заключенные работали с металлом еще до того, как попали сюда

Фото: ЕТВ

Я распорядитель работ,  — представляется он. — Сейчас на смене в цехе 28 рабочих. В месяц мы делаем порядка 8 тыс. металлических бочек для завода обработки цветных металлов. Зарплата у всех разная. У меня, например, 750 рублей»,  — четко отвечает Антон на вопросы журналистов. А на что тратите?“,  — спрашивает кто-то. Я не курю, поэтому сигареты не покупаю. Так, конфеты, чай“,  — рассказывает осужденный. С другими заключенными делитесь?“,  — продолжается опрос. Здесь не принято“,  — снисходительно улыбается Антон.
Корона Adidas. Однако труд далеко не королевский
Корона Adidas. Однако труд далеко не королевский

Фото: ЕТВ

За спиной у меня — небольшое помещение, где парень в респираторной маске красит бочку. В дальнейшем ее будут использовать как емкость под алюминиевую пудру. Прохожу туда и прошу трудягу научить и меня брутальному ремеслу.
Вопрос о том, кто на фотографии милее, остается открытым
Вопрос о том, кто на фотографии милее, остается открытым

Фото: ЕТВ

Тут же появляется Антон, командует принести перчатки, фартук и нарукавники. Григорий — так зовут другого осужденного, в это время меня инструктирует. «Сперва нужно красить бока, затем швы, а потом все остальное», — поучает он.
Слева — Антон, посередине — Гриша
Слева — Антон, посередине — Гриша

Фото: ЕТВ

На вид Грише около 25 лет. Бейджик с фамилией, именем и годом рождения забрызган лаком. Трогательный момент не решаюсь нарушить вопросом:  «За что сидишь?». Поэтому экипируюсь в рабочую униформу и после наглядного Гришиного примера сама приступаю к работе.
Тяжело. Это вам не новости писать
Тяжело. Это вам не новости писать

Фото: ЕТВ

«Тяжело, однако“,  — сетует мое 47-килограммовое тело, когда я пытаюсь крутить бочку. На помощь приходит Гриша, и в паре с ним мы ловко справляемся с покраской. «Тормозим наверно работу?»,  — спрашиваю я у Антона, размазывая по бочке лак. «А, ничего. Все успеем“,  — отмахивается он и деловито отправляется помогать другим, но уже осужденным.
Вопрос о том, кто на фото больше похож на преступника, открыт
Вопрос о том, кто на фото больше похож на преступника, открыт

Фото: ЕТВ

Гриша улыбается, бойко марширует в сторону коллег, занимающихся прокаткой стальных листов, и продолжает работу уже там. Строить предположения о том, за что он находится здесь, не хочется. Мысленно желаю ему духовного равновесия и скорейшего освобождения и иду дальше.
Здесь и готовят основу под бочки
Здесь и готовят основу под бочки

Фото: ЕТВ

Поле чудес

Мы месим грязную землю, обильно политую майскими дождями, идя через небольшое поле мимо тракторов и прочей техники к загонам для скота. «Вот здесь у меня огурцы, там — картошка»,  — Олег Якимцев сопровождает свои слова широкими взмахами рук. Он похож на феодала, обходящего свою вотчину. А вон и крепостные, замершие на полусогнутых над землей. Рядом с ними дымится небольшой костер, и на мгновение кажется, что мы приехали на дачу, где сейчас нас будут потчевать шашлыками. Однако все фантазии разбиваются, когда подходишь ближе к группе осужденных. Их далеко не счастливые лица и черные робы напоминают, что приехали они сюда не на выходные, чтобы помочь Олегу Викторовичу вырастить картошку. Для них это многолетний труд. Участок земли, где они работают, почему-то называют «полем чудес». Так повелось еще давно, поэтому об истории происхождения названия уже мало кто помнит.
«Вот тут у нас коровы»,  — ход мыслей нарушает зам. начальника учреждения. Мы стоим у хлева с рядом из нескольких коров. У одной из них от вымени тянутся прозрачные провода.
Такому прибавлению в колонии рады
Такому прибавлению в колонии рады

Фото: ЕТВ

«Дойка у нас машинизированная, сами не доим“, - комментирует процесс стоящий рядом с одной из коров осужденный Денис. Он рассказывает, что всего здесь 36 коров, а та, что стоит рядом с ним — Белка. «Коровы ведь чувствуют, как к ним относятся. Белка может не дать молоко, если ей человек не понравится»,  — откровенничает Денис. Его статья („Разбойное нападение“) Белку не смущает, поэтому парное молоко течет по шлангу без перебоя.
Денис и Белка
Денис и Белка

Фото: ЕТВ

Где молоко, там и котята
Где молоко, там и котята

Фото: ЕТВ

В соседнем сарае — козы и быки, еще дальше — кролики, черви и косуля. Путь к ним лежит через внушительного размера теплицу. Камера объектива запотевает от разлившегося по помещению влажного тепла, в лицо лезут ветки разросшегося лимонного дерева, зелень пейзажа разбавляют черные робы осужденных. В голове появляется сравнение с Гефсиманским садом.
Помимо коров и коз в колонии есть куры, индюки и прочая живность
Помимо коров и коз в колонии есть куры, индюки и прочая живность

Фото: ЕТВ

Здесь растут овощи, есть лимонное дерево, а в прошлом году вырос арбуз
Здесь растут овощи, есть лимонное дерево, а в прошлом году вырос арбуз

Фото: ЕТВ

По деревянным ступенькам из теплицы идем в другую часть помещения со стеклянным потолком. Здесь живут кролики и косуля Роза, чью мать несколько лет назад охотники подстрелили на охоте. Роза напоминает тепличное растение, изнеженное и избалованное вниманием заключенных. С ней соседствуют кролики. Замначальника признается, что ушастые приносят хорошую прибыль.  «В год получаем порядка 400 кг мяса, в следующем планируем увеличить эти показатели до нескольких тонн»,  — хвастается Олег Викторович. Все продукты местного производства идут на стол жителям колонии.
Кто-то из осужденных отмечает, что с животными общаться приятнее
Кто-то из осужденных отмечает, что с животными общаться приятнее

Фото: ЕТВ

Сергей Юрьевич знает толк в кролиководстве — сам из деревни. Рос с матерью, пока не появился отчим. Вслед за ним появились и кролики. Занятия на зоне заключенные получают в зависимости от умений и пристрастий. Более опытные из них передают опыт менее компетентным соседям по колонии. Преемственность поколений не дает хозяйству и производству заглохнуть.
Сергей Юрьевич и крол
Сергей Юрьевич и крол

Фото: ЕТВ

Особая инициатива 47-й колонии — разведение калифорнийских червей, в народе больше известных как навозные. Несколько лет назад местный коммерсант предложил руководству выращивать червей и продавать их рыбакам. С тех пор бизнес приносит порядка 270 тыс. рублей в год — столько стоят примерно 300 кг червей.
Летом червей отправляют на выгул: копошиться под солнцем
Летом червей отправляют на выгул: копошиться под солнцем

Фото: ЕТВ

Смотрят за коллегой по хозяйству. Затем шутят про звездную болезнь
Смотрят за коллегой по хозяйству. Затем шутят про звездную болезнь

Фото: ЕТВ

Пока я слушаю рассказы об особой технологии разведения червей, в тамбуре между теплицей и крольчатником небольшой ажиотаж. Кто-то принес контейнер с помидорами черри, замначальника просит угощаться.
Урожай собирали несколько недель
Урожай собирали несколько недель

Фото: ЕТВ

Фото: ЕТВ

Хозяева в робах суетятся, ищут ножик и тарелку, затем приходят с разрезанными угощениями. Мы пробуем помидоры, причмокиваем и выражаем одобрение. Осужденные улыбаются, первый урожай удался. Прощаемся с хлебосольными хозяевами и двигаемся дальше.

Занавес

В колонии два раза в день звонят колокола: утром и вечером. На выходные сюда приезжает батюшка, но в православный храм каждый идет по желанию. В свободные часы, когда разрешается покидать приказарменную территорию, осужденные могут отправиться в библиотеку, церковь или заняться другими дозволенными делами. Здесь есть клуб, где проходят кинопоказы и различные торжества.  «Из фильмов осужденные могут смотреть все, кроме боевиков»,  — говорит Олег Викторович, когда мы проходим крыльцо клуба.
На баннере график работы художественных кружков
На баннере график работы художественных кружков

Фото: ЕТВ

Рядом с ним — хлебопекарня, где выпекается порядка 950 кг хлеба в сутки. Заглядываем туда. Работники комбината в белой униформе здороваются и предлагают попробовать хлеб. По сравнению с работниками других производств они выглядят опрятно и аккуратно, ведь ответственная должность обязывает.
На всех дверях — магнитные замки
На всех дверях — магнитные замки

Фото: ЕТВ

Пахнет как дома, свежеиспеченным хлебом
Пахнет как дома, свежеиспеченным хлебом

Хлеб — журналистам, зрелище — народу
Хлеб — журналистам, зрелище — народу

Фото: ЕТВ

По периметру ходят отряды заключенных. Кого-то повели в столовую, а кто-то с резиновыми тапками отправился в баню. Я делаю последнюю фотографию, стоя поодаль от группы осужденных. «Не снимайте нас»,  — кричит кто-то. За трехчасовое пребывание здесь это первая просьба не фотографировать.

Через КПП проходим, выполняя все те же процедуры, что и в первый раз. Нам отдают паспорта, забирают бумагу с разовым пропуском. Мы идем в кабинет Олега Якимцева за телефонами. Меня провожает портрет молодого Путина на стене в его кабинете. На обратном пути в машине думаю о Грише и Антоне. Дремавшее любопытство проснулось и теперь грызет стальными зубами, заставляя в голове роиться множество предположений, почему они туда попали и что стало причиной их личной трагедии.

«Ну как?», — осторожно интересуется водитель, сотрудник ГУФСИН, Гришиного возраста, когда мы отъезжаем от колонии. Немногословно делюсь впечатлениями, и мы начинаем размышлять о пенитенциарной системе. «Ну да, тюремная система вызывает нарекания, — признается он. — Но лучше нее пока что ничего не придумали».
Комментарии
Леонид Юзефович: «Маятник качается внутри нашего общества»
События
Леонид Юзефович: «Маятник качается внутри нашего общества»
Писатель, который получил премию «Большая книга» — о неуверенном в себе герое «Зимней дороги», разрушительном маятнике российского общественного мнения и роли Екатеринбурга в жизни страны и его собственной судьбе.
Дмитрий Астрахан: «Ради сохранения семьи можно и бордель открыть»
События
Дмитрий Астрахан: «Ради сохранения семьи можно и бордель открыть»
Герои фильма «Любовь без правил» не стесняются в средствах для достижения благой цели. О своей новой картине известный российский режиссер рассказал ЕТВ.
Уральский спасатель: «Работаем на остатках энтузиазма»
Городские истории
Уральский спасатель: «Работаем на остатках энтузиазма»
Сотрудники МЧС каждый день выручают других из беды, а между тем сами находятся в ситуации постоянного стресса. Мизерная зарплата, нехватка оборудования и другие причины, которые привели спасателя из Екатеринбурга к самоубийству.
От обороны — в нападение. Кто спасет «Урал»?
События
От обороны — в нападение. Кто спасет «Урал»?
Свердловский клуб лихорадит. На зимние каникулы клуб ушел, занимая «скользкую» 13 позицию, пережив подозрения в «договорняке» с «Тереком», смену тренера, невзрачную игру «звезды» Павлюченко. Подводим итоги первой части сезона.
Афиша не для всех: пробуем кино и пляшем под «Сансару»
Развлечения
Афиша не для всех: пробуем кино и пляшем под «Сансару»
Очередная афиша переполнена фильмами и музыкой, так что устраивайтесь поудобнее, берите календарь и начинайте планировать увлекательные выходные.
Площадь эволюции. Первая «сталинка» Свердловска
Городские истории
Площадь эволюции. Первая «сталинка» Свердловска
Квартиры на 2,5 комнаты, потолки высотой в 3,4 метра, встроенная баня и подвалы для дров, вид на ипподром и стена-холодильник: Дом Энергетиков на улице Московской послужил городу мостом для перехода от конструктивизма к классицизму.
Мэрский вид спорта. Куда побежал зимний Екатеринбург?
События
Мэрский вид спорта. Куда побежал зимний Екатеринбург?
Не успев остановиться с лета, Екатеринбург спортивный побежал зимой: атлеты в легких куртках подрезают облаченных в пуховики и шубы прохожих. Почему бегать по снегу не только модно, но и полезно — объясняет марафонец Эрик Хасанов.
Бизнес-2000 vs Бизнес-2010: как на Урале деловой климат теплеет
Городские истории
Бизнес-2000 vs Бизнес-2010: как на Урале деловой климат теплеет
Лови волну. Надейся только на себя. Оставайся невидимым для государства. Такими были заповеди предпринимателей, открывавших свое дело 15 лет назад. Изменились времена, изменились и ценности. Руку на пульсе уральского бизнеса подержал ЕТВ.
Налог на милосердие. Кто кормит благотворительные фонды Екатеринбурга
Городские истории
Налог на милосердие. Кто кормит благотворительные фонды Екатеринбурга
Если общественная организация существует, значит, кто-то на ней зарабатывает. Стоит ли переводить деньги благотворителям, сколько стоят их услуги — и нужны ли вообще посредники в благородном деле помощи нуждающимся? Ответы искал ЕТВ.