Храм-на-Ветру. Как в свердловском селе спасают церковь XIX века

17:00, 17 Март 2015
dsc01797.jpg
Пока в уральской столице переливаются из пустого в порожнее разговоры о восстановлении храма Святой Екатерины, другие свердловские святилища, не столь обласканные вниманием епархии, постепенно исчезают с лица земли. Борьбу за их жизнь ведут
Дискуссия вокруг необходимости заново отстроить на площади Труда в Екатеринбурге храм Святой Екатерины, взорванный большевиками в 1930 г., в вялотекущем режиме с периодическими обострениями длится уже несколько лет. Сейчас диспозиция сил такова, что областные власти и епархия выступают за восстановление святыни, а горожане — против (если верить результатам предварительных опросов).
При этом все забывают — по Свердловской области разбросаны почти полторы сотни полуразрушенных старинных церквей, о восстановлении которых речь в настоящее время вообще не идет. Год за годом они медленно исчезают. Одна из них — во имя Георгия Победоносца — находится в селе Камышево Белоярского городского округа. За ее жизнь вместе с немногочисленными прихожанами борется настоятель и школьный учитель Павел Оносов.
undefined

— Осторожно. Здесь раньше был ров, а теперь канава. Давайте обойдем с другой стороны, — говорит отец Павел. Провалившись у обочины в снег, выбираюсь обратно на дорогу. Обогнув бордовую Георгиевскую церковь справа, мы выходим на тропинку, протоптанную среди сугробов. При хорошей погоде кирпичные стены приобретают оранжевый оттенок. От внешней побелки давным-давно не осталось и следа. Несколько окон укрыты железными листами. На ближайшем кем-то размашисто нацарапано: «Женя».
undefined

- Как думаете, зачем люди оставляют подобные автографы?
- Спрашивал. Мне сказали, что раз храм — исторический объект, то, нанося свою подпись, они приобщаются к истории, — отвечает священник. — Человеку всегда надо показать свое «я», выделиться, самоутвердиться в чем-то.  А когда оказывается, что выделиться особо нечем, он начинает выдумывать подобное.
undefined

Отец Павел отпирает боковую металлическую дверь. Снизу ее блокирует прессованный снег. Мы разбиваем ногами затвердевшую холодную массу и с трудом протискиваемся внутрь. Там такое же засилье бордово-кирпичного. Периодически взгляд натыкается на частично осыпавшиеся фрески.
undefined

- На месте нашей церкви раньше стояла сторожевая башня острога. Затем деревянные храмы. Последний разобрали, продали и увезли в деревню Темновку. В 1817 решили строить однопридельный каменный храм. Затем добавили еще два придела — в честь иконы Божьей матери Владимирской и в честь пророка Илии. Завершили строительство в 1831. В советское время, в 1937, храм закрыли, священника расстреляли. В 1942 храм открывался, затем был закрыт окончательно. Использовался в качестве склада для хранения шерсти. Бесхозный с 1978.
- Получается, тридцати с лишним лет хватило…
- Естественно. У нас как? Что плохо лежит, надо прибрать. Здешние жители стали снимать железо, дерево, кирпичи вытаскивать.
undefined

- А кто делал росписи?
- Мастера из соседнего села Головырино.
- Пока здесь был склад, фрески не замазывались?
- Нет. В первую очередь разрушительное воздействие оказали атмосферные явления. Климат. Хотя, человек тоже руку приложил. Если бы сохранялись окна, крыша, потолок, сохранялись бы и росписи. Опять же, люди камни в образа кидали…
undefined

- Хоть что-то удалось уже восстановить?
- На данный момент, как видите, мы сделали временную крышу. Крест поставили. Теперь нужно заниматься фундаментом.
Продолжаем осмотр церковного пространства. На полу валяются доски. В углу грудой свалены кирпичи. Наступаю на сплющенную жестянку из-под пива. Сверху взирают нарисованные в 19-м веке ангелы. У окна пустоту благословляет восседающий на троне Иисус. Его глаза кто-то соскоблил. Вокруг россыпь «свидетельств» — «Лена», «Толя Лютый», «Гришкин Ю».
undefined

- О реставрации фресок пока еще рано думать?
- Понимаете, мы с вами рассуждаем о здании храма, но не оно важно. Храм — средство духовного просвещения. Средство для понимания человеком того, является он христианином или нет. То есть, сохранение и восстановление этого храма способствует возведению храма в душе человеческой. Конкретно наша задача сейчас — именно сохранение. На восстановление денег нет.
- А как местные жители относятся к церкви, к вашим попыткам ее сохранить?
- Ну, об этом лучше узнать у них. В целом, отношения разные. И наша вина тут есть. Мы  (православная община – авт.) себя не показывали. Жили своим маленьким миром, не проявляли любви. Вот только нынче устроили рождественскую елку. Присутствовали около 70 детишек с мамами. Кроме того, организовали социальную службу для помощи нуждающимся — пенсионерам, погорельцам, малоимущим. Начали выпуск информационного листка.
undefined

- Вы же и в школе преподаете?
- Да. Физику и труд. И математику в коррекционном классе.
- Здешние власти как-то помогают с церковью?
- Нас как будто не существует. А родители? «Почему не ведете детей изучать Закон Божий?» Отвечают: «Зачем?» Не понимают, что Закон Божий учит — возлюби мать, отца, не убий, не укради, не лжесвидетельствуй, не завидуй. Но ведь если дети станут учиться этому, то и взрослым нужно будет себя переделывать. А они не хотят. Придется ведь соблюдать определенные ограничения.
undefined

Поравнявшись с одноэтажным деревянным молельным домом. останавливаемся. Здесь осенью, зимой и весной проходят службы. Полуразрушенная Георгиевская церковь принимает верующих только летом. Да и то не часто.
- Вы не пытались найти какого-то спонсора для реставрации?
- Здесь крупных предприятий нет. Для восстановления храма надо, чтобы все сельчане от 16-ти в течение семи-восьми лет ежемесячно сдавали по тысяче рублей. Без учета инфляции. Вместе с тем, я противник восстановления храма одним человеком. Он будет считать окружающих обязанным ему. Гордость и эгоизм возрастут. Человек духовно погибнет.
undefined

- Бога тоже посчитает обязанным?
- Безусловно. Есть такое понятие — прелесть. Находящийся в прелести относится ко всему потребительски, в том числе к Богу: «Я хожу в храм, читаю молитвы, Господи. Почему у меня нет того и того? Я же пощусь, поклоны отбиваю». Не зря говорится — спасение в одиночку невозможно. Потому восстановление храма должно быть общесельским. Люди должны почувствовать, что храм им нужен. Мне сообщают — вы поставьте церковь, тогда мы придем. Не придут. Или придут как в магазин, посмотрят и больше никогда не появятся. А вот если человек кирпичик положит, где-то краской мазнет, пол подметет, тогда он сможет сказать: «Я здесь трудился, здесь мой труд вложен, здесь капелька моего пота, капелька моей крови, это мой храм, здесь я спокойно себя чувствую». Тогда и храм удастся отстроить. Поэтому, на мой взгляд, душа человека дороже здания церкви.
undefined

Комментарии
Площадь эволюции. Выдающийся двор типового Эльмаша
Городские истории
Площадь эволюции. Выдающийся двор типового Эльмаша
Эти шлакоблочные дома, построенные для работников Турбинки буквально посреди леса, были обречены на снос. Пока жильцы не помешали кусочку советской истории кануть в Лету, взяв управление в свои руки.
Страшный суд ЕТВ. Изучаем новостройки Уктуса Левобережного
Городские истории
Страшный суд ЕТВ. Изучаем новостройки Уктуса Левобережного
Лес и пруд, свежий воздух и одновременная близость центра города — вот что заманило в этот район многих его обитателей. Переехав, они обнаружили и минусы. Как живется по ту сторону Исети, ЕТВ рассказали очевидцы.
Мини-Мы. Как защититься от агрессии особых детей
Городские истории
Мини-Мы. Как защититься от агрессии особых детей
Подросток с психическими отклонениями калечит собственную мать, кто виноват — врачи, сами родители или диагноз? Кто отвечает за поведение особых детей в обществе, разбирался ЕТВ.
ЗЖЛ. Филиппинский Ройзман и убийственный миф о нарковойнах Манилы
События
ЗЖЛ. Филиппинский Ройзман и убийственный миф о нарковойнах Манилы
Эскадроны смерти и тысячи убитых — вот что пишут о ситуации в Маниле крупные международные издания. Где кончается правда и начинается зловещая городская легенда? Рассказывает корреспондент ЕТВ в сериале «Записки Жени Лобанова».
Наш гонец в Донецк. Свердловчанка о своих донбасских каникулах
События
Наш гонец в Донецк. Свердловчанка о своих донбасских каникулах
Залитые в бетон банкоматы, компостеры в трамваях и ухоженные набережные: жительница Екатеринбурга рассказывает о новогодних каникулах, которые она провела в столице ДНР.
Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска
Городские истории
Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска
Типовые сталинки, притаившиеся за Управлением дороги, — кусочек тихого центра, хранящего историю Свердловска. Когда-то здесь разводили кур и кроликов прямо в квартирах, нынешние жильцы готовятся к борьбе за существование своих домов.
Черви козыри. Как уральцы попали на фейкбук
События
Черви козыри. Как уральцы попали на фейкбук
Друг отметил вас на видео? Возможно, это не долгожданное признание, а симптом вирусной эпидемии, которая разразилась в популярной соцсети. Уральские гении IT рассказывают, как избавиться от заразы и не лишиться кредитки.
Король Лев. Поэт Рубинштейн о публике и пабликах
Городские истории
Король Лев. Поэт Рубинштейн о публике и пабликах
Молодые поэты обретают популярность за несколько постов в «Фейсбуке», а уже известные — используют свои страницы как дневники. Как изменилась поэзия в эпоху соцсетей, рассказал концептуалист Лев Рубинштейн, который приехал в Екатеринбург.
ЗЖЛ. Манила — надежда веселых трущоб
События
ЗЖЛ. Манила — надежда веселых трущоб
Это очень необычный город — бедный, но щедрый, жестокий, но веселый. Чтобы понять Манилу, надо в ней жить. В сериале «Записки Жени Лобанова» корреспондент ЕТВ рассказывает, как столица Филиппин ломает шаблоны и вправляет мозги.