Александр Таганкин: За тонну макулатуры - почти полпенсии!

13:15, 12 Февраль 2014
default.jpg
Думаете, что сбор макулатуры остался в прошлом веке? Не правда, есть ещё люди, которых приёмные пункты, если не кормят, то подкармливают. Наблюдениями делится Александр Таганкин — директор компании по заготовке, обработке и поставке вторичн
«У мэрии нет системы приёмных пунктов, у нее есть Спецавтобаза“, сортировка, транспорт. Что касается сортировки от населения — пенсионеров, школьников, бомжей — существует сеть коммерческих приёмных пунктов. Люди сортируют мусор, и за это получают деньги. Человек принёс бутылку — получил пятьдесят копеек. Принёс килограмм макулатуры — получил два с половиной рубля, за десять килограмм — двадцать пять рублей, а это уже с голоду не умрешь. В той коммерческой части, в которой участвует наша компания, есть необходимость тогда, когда не получается что-то настроить на добровольных и бесплатных началах. Сегодня одна тонна макулатуры стоит от двух до четырёх тысяч рублей. А это уже серьезные деньги. У нас есть пенсионеры, которые в течение месяца собирают до тонны макулатуры. Её же кругом полно: картон, журналы, газеты. А ведь это уже две с половиной тысячи рублей, полпенсии почти. Выходит, есть стимул!»

— Александр Таганкин.

Комментарии
Народная Екаграфия
Городские истории
Народная Екаграфия
Достопримечательности уральской столицы с каждым годом притягивают все больше туристов. Однако ориентироваться в них гостям города бывает непросто, потому что местные жители называют памятники совсем не так, как путеводители.
«Наша коммуникативная инвалидность требует протеза». Философ Игорь Чубаров о сожительстве людей с роботами
Сумма мнений Σ
Зачем Екатеринбургу центр по изучению ГМО?
Зачем Екатеринбургу центр по изучению ГМО?
От Оксаны Маклаковой
Боевые духи. Уральские новобранцы единоборств
События
Боевые духи. Уральские новобранцы единоборств
Закрытая клетка, гул толпы и незнакомый противник: сотни простых уральских парней рвутся на турниры, где не заработают ни копейки. Феномен свердловской суровости раскрыл ЕТВ организатор любительских и профессиональных схваток.
Лаборатроллия на ЕТВ: «грибок» толпы
Лаборатроллия
Лаборатроллия на ЕТВ: «грибок» толпы
Творческий десант ЕТВ, не жалея сил и нервов, меняет махровую эстраду на экспириенс в царстве «Грибов».
Свердчеловек.  Как я приукрашиваю смерть
Городские истории
Свердчеловек.  Как я приукрашиваю смерть
Портфолио нашей героини отважится смотреть не каждый, да и приносит его девушка в исключительных случаях. Сегодня наш «Свердчеловек» — танатопрактик или по-простому гример покойников.
Ищем смысл в чистом поле за Кольцово
События
Ищем смысл в чистом поле за Кольцово
Архитектор столичного «Винзавода» Ярослав Ковальчук — о новой парадигме городского планирования, которую он вместе со студентами Школы главного архитектора опробует на микрорайоне «Новокольцовский».
Провальный дауншифтинг. Юрий Немытых — падающая звезда Екатеринбурга
Городские истории
Провальный дауншифтинг. Юрий Немытых — падающая звезда Екатеринбурга
Один из самых блестящих экономических журналистов Екатеринбурга вернулся в город после нескольких лет в Таиланде, где он бомжевал и сидел в тюрьме. ЕТВ рассказывает удивительную историю о том, как неукрощенные страсти погубили талант.
Площадь эволюции, бонус. Мастерские свердловских художников
Городские истории
Площадь эволюции, бонус. Мастерские свердловских художников
Самый большой жилой дом послевоенного Свердловска стал промежуточным звеном между сталинками и хрущевками. Об особенном фонтане, подземных тоннелях и студиях архитекторов — в последней серии «Площади эволюции».
Сорваться с цепи. О домашнем насилии с хеппи эндом
Городские истории
Сорваться с цепи. О домашнем насилии с хеппи эндом
Число пострадавших от рукоприкладства близких в Екатеринбурге выросло вдвое, заявляет мэр Евгений Ройзман. Вырваться из домашнего ада удается единицам, и все же они существуют. И расскажут сегодня свои истории.
Холодный контроль. Приемные семьи под опекой Большого брата
События
Холодный контроль. Приемные семьи под опекой Большого брата
История Светланы Дель может стать приговором для тысяч сирот. После того, как злые дяди и тети из органов опеки изъяли из семьи восьмерых детей, приемные семьи оказались в положении заведомо виноватых.