Александр Гордон: «Журналистика и правда – вещи несовместимые»

16:09, 31 Октябрь 2014
default.jpg
Мэтр российского телевидения в интервью ЕТВ признался, что не хочет посвящать себя телевидению, но и отказаться от него не может — слишком много ресурсов требует его настоящее жизненное призвание.
Александр Гордон навестил Екатеринбург, чтобы прочитать лекцию на фестивале молодежной журналистики «Таймкод». В кулуарах фестиваля он рассказал, что считает правдивость журналистики выдумкой американцев.
— Вы и журналист, и режиссер, и автор ТВ-программ. Скажите, что для вас интереснее: развлекательная деятельность или просветительская?
— Сегодня рейтинг на телевидении формируют дамы за сорок, которые занимают 90% аудитории любого телеканала. Они диктуют телевидению вкусы и нравы. Я очень люблю дам за сорок, но посвятить им жизнь не готов! Всё, что я делаю на телевидение, я делаю ради денег, которые мне платят. У меня есть некое количество хобби, одно из них очень дорогое — это кинематограф. Я снял три полных метра и продал квартиру в Москве, чтобы расплатиться за один из них. Это не кормит никак! Иногда я ставлю спектакли в театре: это менее затратно, и мне это нравится. Но пока ты ставишь спектакль, ты думаешь, сколько ты бы мог заработать на телевидении. Ситуация патовая. У меня есть друг, Николай Хомерики, один из лучших режиссёров нашего кинематографа, который, сняв три по-настоящему восхитительных фильма, сейчас снимает два сериала и собирается снимать блокбастер про полярников. У кого-то поднимется язык его судить? Нет.

— Можно ли как-то изменить ситуацию?
— Можно, например, умереть, уснуть и видеть сны. Можно как-то ограничить свои запросы. Например, мне самому мало нужно: я могу в одних джинсах ходить два года. Но у меня есть обязательства: у меня две дочери (младшей всего два года) и скоро родится еще один ребёнок. Их нужно элементарно кормить, одевать. Не спрашивайте меня об идеале, я заложник ситуации. Я зарабатываю деньги и надеюсь, что делаю это честно.

— Вы полюбились массовому зрителю как ведущий передачи «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Поддерживаете ли вы сейчас отношения с Америкой и не хотели бы вернуться?

— Я бы поспорил, что полюбился массовому зрителю тогда. Этой программе было уже два года, когда я вернулся в Россию, а я был в эмиграции — не в командировке. То, что меня никто не узнал — мягко сказано. Когда в метро ко мне подсел молодой человек, я подумал, не гомосексуалист ли он. Он мне сказал: «А вы в НИИ Гипромостстрой» не работали? Он не мог вспомнить, откуда он меня знает. Ни о какой популярности речи не шло на тот момент. Что касается переезда в Америку, каждому эмигранту, который переехал из СССР, хоть раз в жизни снился сон, что он опять в совке без денег и документов. Человек просыпается в холодном поту. Мне иногда снится, что я опять в Америке, и я просыпаюсь в холодном поту. Это совершенно не моя страна, и я ничего с этим поделать не могу.

— Но ведь люди, которые переехали туда 20-30 лет назад, утверждают, что это страна их мечты.

— Я был в Америке буквально позавчера, говорил с Вилли Токаревым, в том числе и про эту песню: «Небоскрёбы, небоскрёбы, а я маленький такой». Он сказал, что эта песня правдива, а всё остальное нет. У меня очень много друзей и родственников живут в Америке: моя жена, первая дочь, мама, отчим, сестра с мужем и с ребёнком. Получается, что я их вывез, бросил и уехал обратно. Все, с кем я говорил, приехали в Америку ради детей — это обычная отмазка эмигрантов. Детям пофигу, где они растут! Одно дело — вынужденная эмиграция, когда человека вывозят, потому что его хотели убить и так далее. А если он ищет лучшей жизни, как я когда-то, то судьба начинает говорить: «Эх, парень. Ищи — не ищи, а где родился, там и пригодился».

— Вы нашли себя в профессии именно в России?

— Я нашёл себя в профессии в четыре года, когда у меня во дворе в Чертаново был кукольный театр, где я был директором, режиссёром, распорядителем, драматургом. Я выносил ширму, которую мне сделал отчим, работая в ЖЭКе. Я набирал труппу, и всякий раз за место в ней была драка. Театр вошел в мою жизнь в четыре года и до сих пор не вышел из неё. Я лицедей и лицемер.

— В вашей жизни настолько всё зависит от денег, что вы не можете бросить все и посвятить себя театру?

— Да. Меня называют популярным телеведущим, а я даже не состою в Телевизионной академии. Более того, имея пять ТЭФИ, я ни разу не был на церемонии премии. Мне постоянно притаскивали её редакторы, как правило, женщины, как правило, злые, потому что эта чушка весит килограмм 13. Я не понимаю, что значит конкурс в профессии. По каким критериям они оценивают? Что за бред? Чем я лучше одного и хуже другого? Мы разные. Разных никак нельзя оценить.

— То есть в журналистском сообществе награды — не главное?

— Если есть журналистское сообщество, и тебе очень важно выслушать мнения окружающих, профессионалов, то, возможно это и важно. Но это сообщество у нас формировалось стихийно, и большинство работающих делают это либо по тем же причинам, что и я, либо ради влияния. Я не знаю ни одного журналиста, который работает из тяги к правде. На моей памяти такого не было никогда, мне кажется, это легенда, которую придумали американцы в 50-е годы для того, чтобы оправдать свое поведение в Европе. Журналистика и правда — вещи несовместимые. Она начиналась со светских сплетен в низкопробных французских газетах. К счастью, всё остаётся пока что на том же уровне.

— Но ведь журналисты, работающие в регионах, не получают больших денег. Как бы вы их охарактеризовали?

— Вы бы отказались получать мою зарплату?

— Думаю, что нет.

— Вы идейный человек?

— Да, я считаю себя идейным человеком.

— То есть, идейный работает за малые деньги, а сволочь вроде меня за большие, правильно я понимаю?

— Ну за такие деньги, как вы, работают не все, а только те, кто доработался до таких денег.
Знаете, есть такая американская максима, что правильно устроенная жизнь — это когда чем больше тебе лет, тем больше ты получаешь и меньше работаешь. У меня пока наоборот. Я пашу, как сволочь, как вол, ненавижу себя, всех окружающих. Мне 50 лет, и моя жизнь устроена совершенно неправильно. Если вы хотите такую же жизнь — оставайтесь в профессии. Если нет, то идите и рожайте, рожайте, рожайте! Если бы я мог рожать, я бы сам рожал. Это честнее, чем просто искать себя. И вы сразу же меняетесь ролями: как только вы рожаете, вам сразу же все должны! Если есть муж, то он должен, если нет, то должно государство.

— Как думаете, мужчины себя лучше реализуют в журналистике, чем женщины?

— Я не журналист и никогда им не был. Я автор. А вернее — артист, который изображает автора. Моя основная профессия актёрская: я могу притвориться кем угодно. Иногда это помогает в работе, иногда в общении с женщинами. У женщин притворство, конечно, лучше получается. И если учесть тот факт, что журналистику считают второй древнейшей профессией, то думаю, что это женская профессия.
Комментарии
Площадь эволюции. Выдающийся двор типового Эльмаша
Городские истории
Площадь эволюции. Выдающийся двор типового Эльмаша
Эти шлакоблочные дома, построенные для работников Турбинки буквально посреди леса, были обречены на снос. Пока жильцы не помешали кусочку советской истории кануть в Лету, взяв управление в свои руки.
Мини-Мы. Как защититься от агрессии особых детей
Городские истории
Мини-Мы. Как защититься от агрессии особых детей
Подросток с психическими отклонениями калечит собственную мать, кто виноват — врачи, сами родители или диагноз? Кто отвечает за поведение особых детей в обществе, разбирался ЕТВ.
ЗЖЛ. Филиппинский Ройзман и убийственный миф о нарковойнах Манилы
События
ЗЖЛ. Филиппинский Ройзман и убийственный миф о нарковойнах Манилы
Эскадроны смерти и тысячи убитых — вот что пишут о ситуации в Маниле крупные международные издания. Где кончается правда и начинается зловещая городская легенда? Рассказывает корреспондент ЕТВ в сериале «Записки Жени Лобанова».
Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска
Городские истории
Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска
Типовые сталинки, притаившиеся за Управлением дороги, — кусочек тихого центра, хранящего историю Свердловска. Когда-то здесь разводили кур и кроликов прямо в квартирах, нынешние жильцы готовятся к борьбе за существование своих домов.
Король Лев. Поэт Рубинштейн о публике и пабликах
Городские истории
Король Лев. Поэт Рубинштейн о публике и пабликах
Молодые поэты обретают популярность за несколько постов в «Фейсбуке», а уже известные — используют свои страницы как дневники. Как изменилась поэзия в эпоху соцсетей, рассказал концептуалист Лев Рубинштейн, который приехал в Екатеринбург.
ЗЖЛ. Манила — надежда веселых трущоб
События
ЗЖЛ. Манила — надежда веселых трущоб
Это очень необычный город — бедный, но щедрый, жестокий, но веселый. Чтобы понять Манилу, надо в ней жить. В сериале «Записки Жени Лобанова» корреспондент ЕТВ рассказывает, как столица Филиппин ломает шаблоны и вправляет мозги.
Естория. Редакция ЕТВ открывает свои тайны
Городские истории
Естория. Редакция ЕТВ открывает свои тайны
В работе журналистов многое остается за кадром. Сегодня мы откроем широкому читателю то, что берегли для своих мемуаров! Селфи с медведем и греча для Коляды, ограбление Куклачева и ходячие мертвецы в морге — в откровениях сотрудников ЕТВ.
Афиша не для всех: встречаем Рождество и смотрим фильмы
Развлечения
Афиша не для всех: встречаем Рождество и смотрим фильмы
Пришла та часть новогодних каникул, когда пора выбираться из дома и развлекаться с друзьями. Что делать и куда пойти, традиционно рассказывает наша Афиша.
Афиша не для всех: встречаем Новый год вечеринками, шоу и выставками
Развлечения
Афиша не для всех: встречаем Новый год вечеринками, шоу и выставками
Самый главный и волшебный праздник страны приблизился вплотную. Если вы еще не знаете, где справлять Новый год, срочно смотрите афишу. Там же — рецепты веселья уже на следующий год.