Зона комфорта. Как колония снабжает Екатеринбург перилами и окнами

06:00, 12 Апрель 2017
dsc_6719121.jpg

Фото: Дмитрий Сальник, ЕТВ

Присядьте поудобней, посмотрите в окно, видите остановку общественного транспорта? Возможно, вы никогда не задумывались о том, что окружающие вас предметы — мебель, перила, инструменты и даже настольные игры — сделаны руками заключенных.

За минувший год екатеринбургская колония №2 — та самая, что скрывается за немногочисленными домиками в начале улицы Малышева и нескончаемой стройкой Центрального стадиона — заработала 47 миллионов рублей. Это с виду «двойка», как называют ее в узких пенитенциарных кругах, неприметная и компактная. Ее извилистые дворы и бараки способны вместить почти две тысячи заключенных. Осужденные стекаются сюда со всех городов, получают образование в местном ПТУ и коротают срок на производстве. 

Как руки, совершавшие преступления, сегодня делают пользу, выяснил ЕТВ.


dsc_6777.jpg

Малышевская «двойка» — колония с длинной историей: сюда попадают мужчины, осужденные впервые на реальный срок заключения. Как правило, время лишения свободы у всех разное — кому-то дают до года, а кому-то придется коротать в неволе более пяти лет. Исправительной колония стала в 30-е годы прошлого века, до этого звалась просто — «Екатеринбургская тюрьма». Тогда в зданиях еще царской постройки заключенные работали рука об руку с гражданскими служащими: были среди наемных работяг и конструкторы, и профессора. До 1997 года здесь изготавливали ручные гранаты. 

Но в миллениуме профиль изменился, с тех пор колония взяла курс на промышленное производство. В 2016 году заработок учреждения составил 47 миллионов рублей — это выручка с производства мебели, болтов и гаек, пластиковых окон и раковин для умывания, формы для дорожных рабочих и колючей проволоки, которой обматываются не только заборы ИК. 

В святую святых — производственные ангары — мы идем компанией екатеринбургских журналистов. Нас немного, человек семь, и это заметно радует сотрудников ИК: с пропускным порядком здесь очень строго – досмотр и опись техники занимает 10-15 минут. «Зато это самое безопасное место в городе», — шутят служители ГУФСИНа. «Мне некомфортно без телефона и паспорта», — отвечает девушка-фотограф.  

Мягкое место

Первый на очереди — мебельный цех, который в месяц отпускает на свободу по 480–500 диванов. Цифра плавающая, как и число заказчиков, чьи имена и названия держатся в секрете. Известно лишь, что екатеринбургская ИК снабжает диванами и пуфиками несколько городских торговых сетей. Там мебель, сделанную бригадой зэков, именуют по-фабричному и продают в ваши дома и офисы. В колонии говорят, что продажи идут неплохо — есть шанс, что в скором времени выручка увеличится с 500 тысяч до 600 тысяч рублей. 

Зарплата заключенных — шесть-восемь тысяч рублей в месяц. Рабочий день начинается в восемь утра и заканчивается в пять часов вечера. Правда, заработанные деньги здесь видят не все: у большинства сумма уходит в счет присужденных исков. Зато если сотрудник отличился, его непременно поощрят: листы с отксерокопированными лицами лучших сотрудников цеха здесь меняют каждый месяц.

dsc_6597.jpg

Али

раньше работал официантом

В стенах ИК-2 22-летний юноша находится уже девять месяцев, а до конца срока ему осталось полтора года. Али рассказывает, что на воле он был старшим официантом, зато сегодня обтягивает мебель. В день парень может подготовить к выпуску восемь диванов. Говорит, что полезный навык пригодится на воле. 

Металл ИК

Идем дальше, следующий цех — металлический, точнее, мастера здесь работают с металлом на токарном и фрезерном оборудовании. Основная продукция — это гайки и болты, которые затем отправляются в цехи заказчика. В месяц один ангар способен принести колонии выручку до 230 тысяч рублей, и это — силами 18 заключенных.

dsc_6625.jpg

Алексей

был предпринимателем

В прошлом предприниматель из Березовского Алексей проживает в исправительной колонии уже два с половиной года. Как и большинство сокамерников, он получил в местном техникуме специальность токаря и сегодня имеет в своей должности приставку «старший» — на нем осмотр и наладка оборудования, а также контроль производства. Работа, говорит заключенный, ему понятна и нравится. В будущем даже мечтает повысить квалификацию до уровня мастера станков с ЧПУ. «А там построю дом, посажу дерево. Сына, к счастью, уже успел вырастить», — улыбается заключенный. 

Дело — шить!

Швейное производство в колонии — самое большое, здесь задействованы сразу 60 человек. Вдоль просторного помещения на втором этаже в два ряда за швейными машинами сидят зэки: кто-то шьет сумку, кто-то — платье, кто-то будущую форму полицейского. «А это наш местный Юдашкин, специалист экстра-класса», — сотрудник колонии кивает в сторону киргиза, старательно пришивающего блестящую аппликацию к куску зеленой ткани.

На ломанном русском заключенный рассказывает, что за машинкой уже три года — с тех пор, как появился в ИК с «централа»,  центрального СИЗО. 

— А до этого какая профессия была?
— А никакой, — расплывается в улыбке колониальный юдашкин.

У выхода за машинкой сидит молодой человек и старательно сшивает неподатливую клеенчатую ткань, возможно, будущую сумку. «Здравствуйте!» — едва поднимая глаза, произносит парень. Здесь вежливость, скорее, не история о чувстве такта, а обязанность заключенного — приветствовать нужно каждого сотрудника и гостя ИК.

Молодого человека зовут Костя, среди наших заключенных спикеров он «счастливчик» и рекордсмен — за спиной три с половиной года срока, впереди еще три.  

dsc_6766.jpg

Костя

был фотографом, теперь шьет

— Я сам из Нижнего Тагила, — признается молодой человек, — раньше в автосервисе работал, ну и как вы…
— В смысле?!
— Фотографом был, свадьбы снимал. Я вообще творческий человек, но что шить буду, вообще подумать не мог! Когда сюда распределили, меня сотрудники спросили: кем будешь? А у меня к металлу и токарному оборудованию душа вообще не лежит! Ну, и к тканям пошел. Не знаю, пригодится ли в будущем. Хотя, все в жизни пригодится, а у меня еще три года есть, времени подумать хватит.  

Втулки для ЖД

Провожатые с гордостью показывают нам еще один промышленный цех, где делают втулки для локомотивов. Пластмассовую трубочку с нескрываемым удовольствием вертит в руках Алексей Кузнецов — начальник отдела труда и занятости осужденных. Он поясняет: втулки закупает РЖД и она здесь единственный крупный заказчик — за год колония получает миллион рублей.

Производством занимаются шесть человек: двое делают из порошка пенопласта таблетки, шестеро засовывают эти таблетки в пресс-формы. Через несколько минут заветные втулки готовы.  

Остальное производство колонии собрано на мини-выставке: плетеные корзины и кресла, колючая проволока, сетка и защитные механизмы для светильников, настольные игры, одежда и многое-многое другое. Есть даже перила — в ИК говорят, что почти все ограждения, установленные в Екатеринбурге, вышли из ворот второй колонии.

Рядом с этими богатствами возвышаются станки: их соорудили местные «кулибины», как говорят в ИК. Колонии поступил обширный заказ, а производственных мощностей не хватало, пришлось самостоятельно разработать чертежи и за месяц собрать два штамповочных станка. На оборудовании заработали уже 24 млн рублей.  

Станок, собранный в ИК

Станок, собранный в ИК

Далеко не все добро, произведенное в стенах колонии, отправляется заказчикам. Часть вещей ГУФСИН сбывает на выставке-ярмарке, которая в очередной раз пройдет с 13 по 15 апреля во Дворце молодежи.

Оптимизма руководству колонии не убавляет даже текучка колониальных кадров: то истекает срок заключения, то рабочий на длительном свидании с родственниками и близкими. Прямо под боком у «двойки» свой техникум, который сделает из любого хулигана и вора профессионального столяра или электромонтера.  

Фото: Дмитрий Сальник, ЕТВ

Работа по приговору. ЕТВ проконтролировал труд осужденных на Уктусе
Общество
Работа по приговору. ЕТВ проконтролировал труд осужденных на Уктусе
Рассказ о том, что такое назначенные судом обязательные работы на примере интербригады, читайте в нашем исправительно-трудовом репортаже с полей.
Ходка полоскуна. Житие заключенного енота в уральской колонии
Развлечения
Ходка полоскуна. Житие заключенного енота в уральской колонии
Корреспондент ЕТВ пришел на свидание к еноту общего режима: мохнатик Семка с этой весны мотает срок в ботаническом саду ИК-2.
Хорошо сидим!
Городские истории
Хорошо сидим!
ЕТВ нашел таланты в уральских колониях
Деколонизация. На Урале делают консервы из осиротевших зон
Общество
Деколонизация. На Урале делают консервы из осиротевших зон
В Свердловской области редеют ряды зэков: за последние пять лет число уголовников, променявших свободу на колючую проволоку, сократилось на четверть. Колонии, оставшиеся без обитателей, закрывают.