Александр Гордон: «Журналистика и правда – вещи несовместимые»

16:09, 31 Октябрь 2014
default.jpg
Мэтр российского телевидения в интервью ЕТВ признался, что не хочет посвящать себя телевидению, но и отказаться от него не может — слишком много ресурсов требует его настоящее жизненное призвание.
Александр Гордон навестил Екатеринбург, чтобы прочитать лекцию на фестивале молодежной журналистики «Таймкод». В кулуарах фестиваля он рассказал, что считает правдивость журналистики выдумкой американцев.
— Вы и журналист, и режиссер, и автор ТВ-программ. Скажите, что для вас интереснее: развлекательная деятельность или просветительская?
— Сегодня рейтинг на телевидении формируют дамы за сорок, которые занимают 90% аудитории любого телеканала. Они диктуют телевидению вкусы и нравы. Я очень люблю дам за сорок, но посвятить им жизнь не готов! Всё, что я делаю на телевидение, я делаю ради денег, которые мне платят. У меня есть некое количество хобби, одно из них очень дорогое — это кинематограф. Я снял три полных метра и продал квартиру в Москве, чтобы расплатиться за один из них. Это не кормит никак! Иногда я ставлю спектакли в театре: это менее затратно, и мне это нравится. Но пока ты ставишь спектакль, ты думаешь, сколько ты бы мог заработать на телевидении. Ситуация патовая. У меня есть друг, Николай Хомерики, один из лучших режиссёров нашего кинематографа, который, сняв три по-настоящему восхитительных фильма, сейчас снимает два сериала и собирается снимать блокбастер про полярников. У кого-то поднимется язык его судить? Нет.

— Можно ли как-то изменить ситуацию?
— Можно, например, умереть, уснуть и видеть сны. Можно как-то ограничить свои запросы. Например, мне самому мало нужно: я могу в одних джинсах ходить два года. Но у меня есть обязательства: у меня две дочери (младшей всего два года) и скоро родится еще один ребёнок. Их нужно элементарно кормить, одевать. Не спрашивайте меня об идеале, я заложник ситуации. Я зарабатываю деньги и надеюсь, что делаю это честно.

— Вы полюбились массовому зрителю как ведущий передачи «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Поддерживаете ли вы сейчас отношения с Америкой и не хотели бы вернуться?

— Я бы поспорил, что полюбился массовому зрителю тогда. Этой программе было уже два года, когда я вернулся в Россию, а я был в эмиграции — не в командировке. То, что меня никто не узнал — мягко сказано. Когда в метро ко мне подсел молодой человек, я подумал, не гомосексуалист ли он. Он мне сказал: «А вы в НИИ Гипромостстрой» не работали? Он не мог вспомнить, откуда он меня знает. Ни о какой популярности речи не шло на тот момент. Что касается переезда в Америку, каждому эмигранту, который переехал из СССР, хоть раз в жизни снился сон, что он опять в совке без денег и документов. Человек просыпается в холодном поту. Мне иногда снится, что я опять в Америке, и я просыпаюсь в холодном поту. Это совершенно не моя страна, и я ничего с этим поделать не могу.

— Но ведь люди, которые переехали туда 20-30 лет назад, утверждают, что это страна их мечты.

— Я был в Америке буквально позавчера, говорил с Вилли Токаревым, в том числе и про эту песню: «Небоскрёбы, небоскрёбы, а я маленький такой». Он сказал, что эта песня правдива, а всё остальное нет. У меня очень много друзей и родственников живут в Америке: моя жена, первая дочь, мама, отчим, сестра с мужем и с ребёнком. Получается, что я их вывез, бросил и уехал обратно. Все, с кем я говорил, приехали в Америку ради детей — это обычная отмазка эмигрантов. Детям пофигу, где они растут! Одно дело — вынужденная эмиграция, когда человека вывозят, потому что его хотели убить и так далее. А если он ищет лучшей жизни, как я когда-то, то судьба начинает говорить: «Эх, парень. Ищи — не ищи, а где родился, там и пригодился».

— Вы нашли себя в профессии именно в России?

— Я нашёл себя в профессии в четыре года, когда у меня во дворе в Чертаново был кукольный театр, где я был директором, режиссёром, распорядителем, драматургом. Я выносил ширму, которую мне сделал отчим, работая в ЖЭКе. Я набирал труппу, и всякий раз за место в ней была драка. Театр вошел в мою жизнь в четыре года и до сих пор не вышел из неё. Я лицедей и лицемер.

— В вашей жизни настолько всё зависит от денег, что вы не можете бросить все и посвятить себя театру?

— Да. Меня называют популярным телеведущим, а я даже не состою в Телевизионной академии. Более того, имея пять ТЭФИ, я ни разу не был на церемонии премии. Мне постоянно притаскивали её редакторы, как правило, женщины, как правило, злые, потому что эта чушка весит килограмм 13. Я не понимаю, что значит конкурс в профессии. По каким критериям они оценивают? Что за бред? Чем я лучше одного и хуже другого? Мы разные. Разных никак нельзя оценить.

— То есть в журналистском сообществе награды — не главное?

— Если есть журналистское сообщество, и тебе очень важно выслушать мнения окружающих, профессионалов, то, возможно это и важно. Но это сообщество у нас формировалось стихийно, и большинство работающих делают это либо по тем же причинам, что и я, либо ради влияния. Я не знаю ни одного журналиста, который работает из тяги к правде. На моей памяти такого не было никогда, мне кажется, это легенда, которую придумали американцы в 50-е годы для того, чтобы оправдать свое поведение в Европе. Журналистика и правда — вещи несовместимые. Она начиналась со светских сплетен в низкопробных французских газетах. К счастью, всё остаётся пока что на том же уровне.

— Но ведь журналисты, работающие в регионах, не получают больших денег. Как бы вы их охарактеризовали?

— Вы бы отказались получать мою зарплату?

— Думаю, что нет.

— Вы идейный человек?

— Да, я считаю себя идейным человеком.

— То есть, идейный работает за малые деньги, а сволочь вроде меня за большие, правильно я понимаю?

— Ну за такие деньги, как вы, работают не все, а только те, кто доработался до таких денег.
Знаете, есть такая американская максима, что правильно устроенная жизнь — это когда чем больше тебе лет, тем больше ты получаешь и меньше работаешь. У меня пока наоборот. Я пашу, как сволочь, как вол, ненавижу себя, всех окружающих. Мне 50 лет, и моя жизнь устроена совершенно неправильно. Если вы хотите такую же жизнь — оставайтесь в профессии. Если нет, то идите и рожайте, рожайте, рожайте! Если бы я мог рожать, я бы сам рожал. Это честнее, чем просто искать себя. И вы сразу же меняетесь ролями: как только вы рожаете, вам сразу же все должны! Если есть муж, то он должен, если нет, то должно государство.

— Как думаете, мужчины себя лучше реализуют в журналистике, чем женщины?

— Я не журналист и никогда им не был. Я автор. А вернее — артист, который изображает автора. Моя основная профессия актёрская: я могу притвориться кем угодно. Иногда это помогает в работе, иногда в общении с женщинами. У женщин притворство, конечно, лучше получается. И если учесть тот факт, что журналистику считают второй древнейшей профессией, то думаю, что это женская профессия.
Комментарии
Нормальный квартальный: кому дело до грязи в Екатеринбурге?
Общество
Нормальный квартальный: кому дело до грязи в Екатеринбурге?
ЕТВ патрулирует улицы города в поисках мусора, справедливости и особенностей работы квартальных инспекторов.
К потопу по гороскопу. Ирбит готовится к паводку
Общество
К потопу по гороскопу. Ирбит готовится к паводку
Уральская мотостолица, прославившаяся в прошлом году видами своих затопленных улиц, готовится к паводку-2017. Говорят, что будет так же как в прошлом году, а может и лучше. И из затопляемых домов уходить не придется.