Легенды Победы. Истории ветеранов с Урала о войне

08:00, 02 Май 2017
image121.jpg
Фото: Марина Сухогузова, ЕТВ
В канун очередной годовщины победы в Великой Отечественной войне ЕТВ запускает спецпроект, в который мы собрали истории из первых уст. Цикл рассказов участников ВОВ начинает фронтовая медсестра Саяра Саляева. Сегодня ей 93 года.
Саяру Хисматулловну Саляеву большинство знакомых называет Серафимой Михайловной — так проще выговорить ее имя. Во время Великой Отечественной войны она была одной из тех хрупких девушек, кто на себе вытаскивал солдат с поля боя и перевязывал их. Медсестрой Саяра Хисматулловна прошла всю Россию и участвовала в освобождении Украины, Польши, Австрии и Чехии. Она расписалась на Рейхстаге и вернулась в тогда еще Свердловск героиней.

В 2017 году Саяре Хисматулловне исполнится 94 года, два десятка из них она отдала свердловской метеослужбе. ЕТВ встретился с оптимистичной женщиной и узнал, какой была война и что случилось с ней после.
Саляева Саяра Хисматулловна

«Бомбежка — это кромешный ад»

медсестра десятого танкового корпуса
dsc_0045.JPG

— История моей семьи стала трагичной задолго до войны. Мы жили в деревне Ольховка неподалеку от Шадринска, мой отец считался зажиточным крестьянином. В 1930 году его раскулачили и сразу же отправили под Тобольск. Мать осталась одна с тремя детьми — моими братьями, старшим и младшим, и семилетней мной. Семьи раскулаченных отправляли вслед за ними, и 30 декабря две с половиной тысячи человек кто пешком, кто верхом на лошадях отправились в Свердловск. Уже оттуда мы пошли в Тобольск, дорога заняла около четырех месяцев, за это время половина людей умерла. Хоронить их было негде, поэтому трупы закапывали в снег по пути. Мой младший брат тогда погиб, маленькому в ту суровую зиму было не выжить. Из Тобольска нас на пароходе переправили в город Самарово, а оттуда — в тайгу за 17 километров от города. Там раскулаченные вместе с семьями начали возводить новый город — Ханты-Мансийск.

Мы построили дом, у нас был скот, на все это государство давало ссуды, и за несколько лет семья расплатилась. В 1937 году отца признали врагом народа и сразу расстреляли. Старшему брату тогда уже исполнилось 18, его как сына врага народа осудили и отправили в лагерь в Игарке на 15 лет. Мы с мамой вернулись в Свердловск, который она считала родным. Деньги от продажи хозяйства в Ханты-Мансийске мы положили в банк и надеялись купить квартиру. Это был май 1941 года. Конечно, мы не успели приобрести жилье, началась война, в банке сказали ждать ее окончания. Маме пришлось устроиться уборщицей в дом на проспекте Ленина, 52, где обитали свердловские актеры. Там нам выделили угол, мы смогли прописаться.

Я пошла ученицей на «Уралобувь», и в то же время в Свердловск стали эвакуировать западные заводы, привозили раненых. Только ухаживать за ними было некому, на Урале тогда не учили на медсестер. В небольшом домике на площади 1905 года за памятником Ленину организовали первое училище, я туда пошла на курсы. В 1942 году в Свердловске начали сбор танкового корпуса, штаб был на улице Карла Либкнехта. Всю нашу группу будущих медсестер пригласили отправиться на фронт. Танковый корпус, впоследствии ставший десятым, собрали в октябре, до марта мы учились вытаскивать раненых, накладывать шины. 13 марта 1943 года отправились на запад — мы, 26 медсестер, и около десяти тысяч лучших солдат.

Сарафан с орденами Саяры Хисматулловны
Сарафан с орденами Саяры Хисматулловны

Фото: Марина Сухогузова, ЕТВ

Наш танковый корпус расположился в городе Кубинка, неподалеку от Москвы, которую в то время каждый день бомбили 50-60 самолетов. Однажды атаковали и нас — это кромешный ад, совсем не похоже на то, что показывают в фильмах. Нам, молоденьким медсестрам, сказали собирать раненых после бомбежки. Мы, конечно, сразу все забыли, чему нас на курсах учили, руки тряслись страшно. Я подбежала к первому раненому, а у него оторвало ногу, но не до конца, она висит на каких-то лохмотьях. А что делать не знала: перевязывать, накладывать шину, отрезать конечность? Я заревела. Солдат мне говорит: «Сестричка, пока ты ревешь, я истеку кровью». Я присела к нему, давай ногу тянуть, а она не оттягивается. Пришлось отрезать лохмотья и кусочки кожи. Солдата положила на носилки. Только осталось недоумение, а куда ногу девать: то ли здесь оставить, то ли тащить в санчасть. Я подумала, а вдруг она нужна, и вместе с солдатом ее принесла. Врачи, конечно, надо мной потом смеялись.

В конце апреля нас отправили на сборы Орловско-Курской битвы, ее называли битвой танков. Мы там были особо не нужны — внезапно оказавшихся на поле боя давили свои или чужие. Тогда от наших солдат осталась треть, и Урал напрягся, прислал еще людей. Нашу дивизию включили в четвертую танковую армию, которая вошла в первый украинский фронт, и мы всем составом поехали весной 1944 года освобождать Украину. Отстояли Киев, Харьков, Львов, другие города. Там наши солдаты оставались, поэтому в этих городах много русских уже десятилетия.

После освобождения Украины вышли на границу Польши, освободили и ее, после этого была Австрия, а потом мы влились в общий поток войск, ехавших на Берлин. Мы там оказались 2 мая. Я, конечно, тоже расписывалась на Рейхстаге. Правда, отпраздновать победу в Берлине не удалось, потому что помощи попросила Чехословакия. 4 мая уже ехали туда, бои закончились через 15 дней. Помню, как в четыре утра жители освобожденной Праги бросали на наши танки цветы.

В сентябре 1945 пришел приказ о демобилизации, в которую попали мужчины старше 40 лет и все женщины. Из 24 медсестер выжило только 20, а до Свердловска доехали 16, четыре остались в Праге. С нами ехали две тысячи солдат, на границе они выходили и целовали землю — радовались, что выжили. До Свердловска добирались месяц, потому что на железных дорогах давали преимущество военным, мы ехали по ночам. Я вернулась к маме, поступила на работу медсестрой в типографию «Уральский рабочий», где познакомилась с будущим мужем.

Потом с медициной мне пришлось расстаться — жить нам было по-прежнему негде, мама уже была старенькой, так что об институте даже не мечтала. Квартиры тоже не было, муж жил в типографском общежитии. В 1954 году я устроилась комендантом в университет, нам дали квартиру. У нас тогда уже дети были, сын и дочь. Спустя десять лет с помощью университета купили недостроенный дом на улице Левитана в 32 военном городке, его привели в порядок. Там мы прожили двадцать лет, потом домик снесли, и нам дали квартиру в новом доме.

В 1965 году, когда семья перестала нуждаться в жилье, я ушла с комендантской должности, потому что это была тяжелая работа. После этого пошла заведующей базой нашей свердловской метеостанции. Там и проработала до пенсии и даже медаль за трудовые заслуги получила.

Руководство метеостанции до сих меня поздравляет со всеми праздниками, говорят, что у них есть красный уголок с моим портретом.

Легенды Победы. Как семья фронтовика ждала победу и ругала Гитлера
Общество
Легенды Победы. Как семья фронтовика ждала победу и ругала Гитлера
Цикл «Легенды Победы» мы завершаем историей, переданной советом ветеранов ЗРА. Как пятеро детей ждали с фронта отца-сержанта, как в Екатеринбурге выживали зимой 43-го, а потом встречали победу и материли Гитлера, рассказал Николай Бадин.
Легенды Победы. Как бойцы в окопе потерялись, да на Урале встретились
Легенды Победы. Как бойцы в окопе потерялись, да на Урале встретились
Эту историю нам прислал совет ветеранов Завода радиоаппаратуры. Ее герой — стрелок Николай Анциферов — в годы войны служил в 16-м стрелковом полку и дошел до Берлина. Сегодня ветерана нет в живых, но не опубликовать его рассказ мы не можем.