«Вчерашние рейверы ходят и молятся»: создатель «Птюча» — о смене эпох

Главред легендарного «Птюча» и «Time Out Москва» приехал в Екатеринбург в новом амплуа: спустя годы он вернулся в прессу, возглавив PR необычного телеканала. О временах и нравах Игорь Шулинский рассказывает на ЕТВ.
— Вы были в разных бизнесах: клубы, журналистика, ресторанное дело и вот возвращаетесь на экраны. Почему телевидение и ТВ-3? 
— Во-первых, быть в разных бизнесах мне интересно: мне нравится их выстраивать, а потом я обычно теряю интерес... Что есть занимательнее выстраивания структуры? К тому же, мне нравится ТВ-3 как продукт. Мы ждем новых премьер. Таких, например, как сериал «Анна-Детективъ». Это приятная задача, поменять отношение зрителей к каналу за счет подобного контента. 

— Почему именно с «Анной» вы сюда приехали? 
— Потому что это достойная премьера– это сейчас достаточный аргумент. Сериал создавался специально для нас, под Москвой был построен небольшой городок: для того, чтобы и актеры, и съемочная группа погрузились в атмосферу. В итоге получился довольно-таки бергмановский сериал с налетом детективщины. 

— Чем он вам так близок? 
— Мне нравится тема эскапизма (действие происходит в России XIX века), побега во времени, когда можно смотреть в позапрошлый век и понимать, что тогда многие вещи решались не так, как сейчас. Ну, глупые вопросы о том, что тогда взятки если и давались, то борзыми щенками, я даже и не буду поднимать. Гораздо важнее, что в то время было актуально понятие чести. И мне это нравится.

— «Анна» начинается со слов: «Вы когда-нибудь чувствовали, что родились не в свое время? Что вы – особенный». Этот вопрос я хочу адресовать вам. 
— Мне повезло: я жил в Советском Союзе, а потом увидел его крушение. Вот представьте: живете вы в Римской империи и видите, как она рушится – со всеми ее памятниками и историей. Как люди превращаются в зверей, а потом строится новая государственность. Я видел все это и даже принимал участие, но это, правда, не делает меня особенным. 

— Как-то в интервью вы говорили, что сейчас прошло недостаточно времени, чтобы оценивать девяностые. Так когда будет можно? 
— Я думаю, что очень скоро. Должно пройти тридцать лет для того, чтобы история устаканилась, а мы могли понять, кто есть кто. Сегодня мы можем жить с великим писателем и не понимать, что он по-настоящему крут, хотя его знают и любят. Вот умер художник Владик Монро, при жизни мало кто его оценивал, как великого художника. Когда же его не стало, люди поняли, кто он. Нужно в принципе сколько-то прожить, чтобы промежуток между тем моментом и нами здесь и сейчас увеличился, тогда мы сможем оценивать вещи более беспристрастно. Время должно отдалиться, чтобы мы смогли понять, кто действительно гениален, а кто не очень.
Художник Владимир Мамышев-Монро (автопортрет в образе В. Путина)

Художник Владимир Мамышев-Монро (автопортрет в образе В. Путина)

Фото с сайта http://www.trendspace.ru/

— Смерть Мамышева-Монро здесь, в Екатеринбурге, как новость осталась, как мне кажется, незамеченной: Владислава знали единицы. Как быть популярным сегодня? 
— С появлением интернета эта задача легко решается: в Сети есть много источников. Я думаю, что дальше средства массовой информации будут развиваться так: ты выбираешь коды – политика, спорт, искусство 17 века, бокс, каллиграфия – и тебе приходит материал. Мне кажется, интернет как раз и решит «проблему Мамышева-Монро»: Сеть сделает так, чтобы все узнавали разное, но в этом разном найдется место главному, объединяющему разные группы интересов и это произойдет естественно. 

— Легендарный «Птюч» делался как раз тогда, когда интернета не было. Это был журнал, который рассказывал о том, что происходит в клубе? 
— Он делался как клуб. У нас были люди в разных городах и странах. Мы так и писали: представитель в Берлине – такой-то, в Лондоне – такой-то, в Нью-Йорке – такой-то, в Париже – такой-то. Они приходили в клубы и добывали для нас информацию. Мы работали так, как это делает CNN. 

— Все-таки это был бизнес-проект? 
— Ну, любой проект должен быть бизнесом. Просто когда мы начинали, мы не могли подумать, что это станет бизнесом. Журнал «Птюч» сначала был приложением к клубу, но вышел он раньше, чем мы открыли клуб, и неожиданно для нас журнал стал дико популярен. Мы думали, что две тысячи экземпляров – это потолок, это приложение к клубу, программка. Но потом тираж стал расти, десять тысяч, пятнадцать, двадцать, сто… Тогда мы поняли, что это бизнес. И стали относиться к этому соответствующе. 

— Но в тоже время у журнала не было аналогов, соответственно, не было конкуренции. 
— Тогда время было такое: работало то, что не имело аналогов. Если ты смелый и интересный, ты завоевываешь страну.

— Люди, которые работали над журналом, что с ними стало? Где они сейчас? 
— Все по-разному. Через «Птюч» прошла вся московская журналистика, кто-то в итоге стал успешным, кто-то эмигрировал в другую страну. Это тысячи человек. За десять лет у меня сменилось несколько поколений журналистов, а когда приходили новые люди, они делали новый журнал. Лирическим героем всегда оставался Птюч – это собирательный образ времени, и когда мы в это время попадали, тогда у нас был хороший журнал. Но угадывали мы не всегда. 

— Кто-то из уральских персонажей вам знаком? 
— Конечно, но в последнее время мы все настолько заняты, что уже лет десять я ничего не слышал про екатеринбургских персонажей. До этого, когда мы приезжали сюда еще с «птючевскими» мероприятиями, мы, конечно же, больше общались. 

— Застали клуб «Люк»? 
— Да, конечно. И еще «Малахит», «Истерика», если я не путаю. 

— Год назад ЕТВ переписывал историю уральской клубной культуры. И как раз бывший директор «Люка» заявил, что делал все для того, чтобы в итоге понять: клубная культура нам чужда. Вы часто сталкиваетесь со столь полярными мнениями? 
— Это довольно логично, ведь многие люди, которые были в то время свободными людьми пришли к полному отрицанию своей деятельности в прошлом. Это вообще типично для восприятия действительности: люди, объевшись свободы и прочих веществ, в конце концов, говорят: «Ой, нет-нет, это чуждо!» Это очень религиозная, такая ортодоксальная позиция. Я вообще не удивлюсь, если он нацепил большой крест и молится где-то в церкви. У меня очень много знакомых, которые теперь ходят и молятся. Это метафора, конечно. Кто-то из них занимается йогой, а кто-то “молится”, неся службу в госструктурах. 

— Ведение бизнеса в 90-е – это же тоже зарождало какие-то табу на жизнь в нулевых? Те, кто пережил шальное время, отказывались от подобной деятельности в будущем? 
— Нет, мне кажется, что люди, пережившие этот опыт, стали сильнее. Если выжили. Стали серьёзными бизнесменами и успешными людьми. Или просто нормальными. 

— Ну, и напоследок: если бы тогда, в 90-е, у вас, двадцатилетнего, была возможность сказать пару слов себе сорокалетнему, что бы это были за слова? 
— Делай все так, как задумал.
t4ntpojyr4i.jpg

Фото к тексту: Дмитрий Сальник для ЕТВ

Комментарии
Наш гонец в Донецк. Свердловчанка о своих донбасских каникулах
События
Наш гонец в Донецк. Свердловчанка о своих донбасских каникулах
Залитые в бетон банкоматы, компостеры в трамваях и ухоженные набережные: жительница Екатеринбурга рассказывает о новогодних каникулах, которые она провела в столице ДНР.
Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска
Городские истории
Площадь эволюции. Типовые сталинки типичного Свердловска
Типовые сталинки, притаившиеся за Управлением дороги, — кусочек тихого центра, хранящего историю Свердловска. Когда-то здесь разводили кур и кроликов прямо в квартирах, нынешние жильцы готовятся к борьбе за существование своих домов.
Король Лев. Поэт Рубинштейн о публике и пабликах
Городские истории
Король Лев. Поэт Рубинштейн о публике и пабликах
Молодые поэты обретают популярность за несколько постов в «Фейсбуке», а уже известные — используют свои страницы как дневники. Как изменилась поэзия в эпоху соцсетей, рассказал концептуалист Лев Рубинштейн, который приехал в Екатеринбург.
ЗЖЛ. Манила — надежда веселых трущоб
События
ЗЖЛ. Манила — надежда веселых трущоб
Это очень необычный город — бедный, но щедрый, жестокий, но веселый. Чтобы понять Манилу, надо в ней жить. В сериале «Записки Жени Лобанова» корреспондент ЕТВ рассказывает, как столица Филиппин ломает шаблоны и вправляет мозги.
Модная классика: изучаем гардероб священнослужителей
Городские истории
Модная классика: изучаем гардероб священнослужителей
В облачении служителей храмов не случайны каждая деталь и даже цвет — в зависимости от праздника фелонь (риза) священника может быть красной, зеленой, белой или желтой. В тонкостях церковных одеяний мы разбирались с двумя героями.
Естория. Редакция ЕТВ открывает свои тайны
Городские истории
Естория. Редакция ЕТВ открывает свои тайны
В работе журналистов многое остается за кадром. Сегодня мы откроем широкому читателю то, что берегли для своих мемуаров! Селфи с медведем и греча для Коляды, ограбление Куклачева и ходячие мертвецы в морге — в откровениях сотрудников ЕТВ.
Афиша не для всех: встречаем Рождество и смотрим фильмы
Развлечения
Афиша не для всех: встречаем Рождество и смотрим фильмы
Пришла та часть новогодних каникул, когда пора выбираться из дома и развлекаться с друзьями. Что делать и куда пойти, традиционно рассказывает наша Афиша.
Афиша не для всех: встречаем Новый год вечеринками, шоу и выставками
Развлечения
Афиша не для всех: встречаем Новый год вечеринками, шоу и выставками
Самый главный и волшебный праздник страны приблизился вплотную. Если вы еще не знаете, где справлять Новый год, срочно смотрите афишу. Там же — рецепты веселья уже на следующий год.
Естория. Как новогодняя ночь уральцев превращается в рабочий день
Городские истории
Естория. Как новогодняя ночь уральцев превращается в рабочий день
Мы нашли и допросили тех, у кого 31 декабря легко ассоциируется со словом «работа». Как проживают праздники полицейские, спасатели, врачи, заключенные и их надзиратели, артисты, официанты и даже пилоты — в материале ЕТВ.