«Вчерашние рейверы ходят и молятся»: создатель «Птюча» — о смене эпох

Главред легендарного «Птюча» и «Time Out Москва» приехал в Екатеринбург в новом амплуа: спустя годы он вернулся в прессу, возглавив PR необычного телеканала. О временах и нравах Игорь Шулинский рассказывает на ЕТВ.
— Вы были в разных бизнесах: клубы, журналистика, ресторанное дело и вот возвращаетесь на экраны. Почему телевидение и ТВ-3? 
— Во-первых, быть в разных бизнесах мне интересно: мне нравится их выстраивать, а потом я обычно теряю интерес... Что есть занимательнее выстраивания структуры? К тому же, мне нравится ТВ-3 как продукт. Мы ждем новых премьер. Таких, например, как сериал «Анна-Детективъ». Это приятная задача, поменять отношение зрителей к каналу за счет подобного контента. 

— Почему именно с «Анной» вы сюда приехали? 
— Потому что это достойная премьера– это сейчас достаточный аргумент. Сериал создавался специально для нас, под Москвой был построен небольшой городок: для того, чтобы и актеры, и съемочная группа погрузились в атмосферу. В итоге получился довольно-таки бергмановский сериал с налетом детективщины. 

— Чем он вам так близок? 
— Мне нравится тема эскапизма (действие происходит в России XIX века), побега во времени, когда можно смотреть в позапрошлый век и понимать, что тогда многие вещи решались не так, как сейчас. Ну, глупые вопросы о том, что тогда взятки если и давались, то борзыми щенками, я даже и не буду поднимать. Гораздо важнее, что в то время было актуально понятие чести. И мне это нравится.

— «Анна» начинается со слов: «Вы когда-нибудь чувствовали, что родились не в свое время? Что вы – особенный». Этот вопрос я хочу адресовать вам. 
— Мне повезло: я жил в Советском Союзе, а потом увидел его крушение. Вот представьте: живете вы в Римской империи и видите, как она рушится – со всеми ее памятниками и историей. Как люди превращаются в зверей, а потом строится новая государственность. Я видел все это и даже принимал участие, но это, правда, не делает меня особенным. 

— Как-то в интервью вы говорили, что сейчас прошло недостаточно времени, чтобы оценивать девяностые. Так когда будет можно? 
— Я думаю, что очень скоро. Должно пройти тридцать лет для того, чтобы история устаканилась, а мы могли понять, кто есть кто. Сегодня мы можем жить с великим писателем и не понимать, что он по-настоящему крут, хотя его знают и любят. Вот умер художник Владик Монро, при жизни мало кто его оценивал, как великого художника. Когда же его не стало, люди поняли, кто он. Нужно в принципе сколько-то прожить, чтобы промежуток между тем моментом и нами здесь и сейчас увеличился, тогда мы сможем оценивать вещи более беспристрастно. Время должно отдалиться, чтобы мы смогли понять, кто действительно гениален, а кто не очень.
Художник Владимир Мамышев-Монро (автопортрет в образе В. Путина)

Художник Владимир Мамышев-Монро (автопортрет в образе В. Путина)

Фото с сайта http://www.trendspace.ru/

— Смерть Мамышева-Монро здесь, в Екатеринбурге, как новость осталась, как мне кажется, незамеченной: Владислава знали единицы. Как быть популярным сегодня? 
— С появлением интернета эта задача легко решается: в Сети есть много источников. Я думаю, что дальше средства массовой информации будут развиваться так: ты выбираешь коды – политика, спорт, искусство 17 века, бокс, каллиграфия – и тебе приходит материал. Мне кажется, интернет как раз и решит «проблему Мамышева-Монро»: Сеть сделает так, чтобы все узнавали разное, но в этом разном найдется место главному, объединяющему разные группы интересов и это произойдет естественно. 

— Легендарный «Птюч» делался как раз тогда, когда интернета не было. Это был журнал, который рассказывал о том, что происходит в клубе? 
— Он делался как клуб. У нас были люди в разных городах и странах. Мы так и писали: представитель в Берлине – такой-то, в Лондоне – такой-то, в Нью-Йорке – такой-то, в Париже – такой-то. Они приходили в клубы и добывали для нас информацию. Мы работали так, как это делает CNN. 

— Все-таки это был бизнес-проект? 
— Ну, любой проект должен быть бизнесом. Просто когда мы начинали, мы не могли подумать, что это станет бизнесом. Журнал «Птюч» сначала был приложением к клубу, но вышел он раньше, чем мы открыли клуб, и неожиданно для нас журнал стал дико популярен. Мы думали, что две тысячи экземпляров – это потолок, это приложение к клубу, программка. Но потом тираж стал расти, десять тысяч, пятнадцать, двадцать, сто… Тогда мы поняли, что это бизнес. И стали относиться к этому соответствующе. 

— Но в тоже время у журнала не было аналогов, соответственно, не было конкуренции. 
— Тогда время было такое: работало то, что не имело аналогов. Если ты смелый и интересный, ты завоевываешь страну.

— Люди, которые работали над журналом, что с ними стало? Где они сейчас? 
— Все по-разному. Через «Птюч» прошла вся московская журналистика, кто-то в итоге стал успешным, кто-то эмигрировал в другую страну. Это тысячи человек. За десять лет у меня сменилось несколько поколений журналистов, а когда приходили новые люди, они делали новый журнал. Лирическим героем всегда оставался Птюч – это собирательный образ времени, и когда мы в это время попадали, тогда у нас был хороший журнал. Но угадывали мы не всегда. 

— Кто-то из уральских персонажей вам знаком? 
— Конечно, но в последнее время мы все настолько заняты, что уже лет десять я ничего не слышал про екатеринбургских персонажей. До этого, когда мы приезжали сюда еще с «птючевскими» мероприятиями, мы, конечно же, больше общались. 

— Застали клуб «Люк»? 
— Да, конечно. И еще «Малахит», «Истерика», если я не путаю. 

— Год назад ЕТВ переписывал историю уральской клубной культуры. И как раз бывший директор «Люка» заявил, что делал все для того, чтобы в итоге понять: клубная культура нам чужда. Вы часто сталкиваетесь со столь полярными мнениями? 
— Это довольно логично, ведь многие люди, которые были в то время свободными людьми пришли к полному отрицанию своей деятельности в прошлом. Это вообще типично для восприятия действительности: люди, объевшись свободы и прочих веществ, в конце концов, говорят: «Ой, нет-нет, это чуждо!» Это очень религиозная, такая ортодоксальная позиция. Я вообще не удивлюсь, если он нацепил большой крест и молится где-то в церкви. У меня очень много знакомых, которые теперь ходят и молятся. Это метафора, конечно. Кто-то из них занимается йогой, а кто-то “молится”, неся службу в госструктурах. 

— Ведение бизнеса в 90-е – это же тоже зарождало какие-то табу на жизнь в нулевых? Те, кто пережил шальное время, отказывались от подобной деятельности в будущем? 
— Нет, мне кажется, что люди, пережившие этот опыт, стали сильнее. Если выжили. Стали серьёзными бизнесменами и успешными людьми. Или просто нормальными. 

— Ну, и напоследок: если бы тогда, в 90-е, у вас, двадцатилетнего, была возможность сказать пару слов себе сорокалетнему, что бы это были за слова? 
— Делай все так, как задумал.
t4ntpojyr4i.jpg

Фото к тексту: Дмитрий Сальник для ЕТВ

Комментарии
Свердчеловек. Как я достаю людей с того света
Городские истории
Свердчеловек. Как я достаю людей с того света
История Игоря Листова — роман с пылающими страницами. Влюбленный в работу, он 15 лет проводил в разъездах, спасая жизни больших и маленьких людей. Игорь Листов — анестезиолог-реаниматолог, отдавший большую часть карьеры медицине катастроф.
Уральский звездовоз
Городские истории
Уральский звездовоз
Стиранные полотенца, жрицы любви и билеты на самолет для арфы: ЕТВ узнал все о причудах артистов, которые приезжают с концертами в Екатеринбург.
ЗЖЛ. Чайные потомки опиумных королей
События
ЗЖЛ. Чайные потомки опиумных королей
Когда-то деревня Месалонг была пристанищем китайцев-антикоммунистов, потом — крупнейшим наркоцентром Таиланда. Но теперь маки сменились чайными кустами. О мирном теперь царстве улуна — в сериале «Записки Жени Лобанова».
Полезняк на ЕТВ. Разбираемся в колебаниях валют и множим прибыль
Полезняк
Полезняк на ЕТВ. Разбираемся в колебаниях валют и множим прибыль
В середине февраля курсы валют опустились ниже отметки в 60 рублей, чего не случалось с июня 2015 года. Многие уральцы в панике бросились скупать доллары и евро. Насколько это оправдано и как уберечь свои накопления — читайте в полезняке.
Народная Екаграфия
Городские истории
Народная Екаграфия
Достопримечательности уральской столицы с каждым годом притягивают все больше туристов. Однако ориентироваться в них гостям города бывает непросто, потому что местные жители называют памятники совсем не так, как путеводители.
Боевые духи. Уральские новобранцы единоборств
События
Боевые духи. Уральские новобранцы единоборств
Закрытая клетка, гул толпы и незнакомый противник: сотни простых уральских парней рвутся на турниры, где не заработают ни копейки. Феномен свердловской суровости раскрыл ЕТВ организатор любительских и профессиональных схваток.
Лаборатроллия на ЕТВ: «грибок» толпы
Лаборатроллия
Лаборатроллия на ЕТВ: «грибок» толпы
Творческий десант ЕТВ, не жалея сил и нервов, меняет махровую эстраду на экспириенс в царстве «Грибов».
Ищем смысл в чистом поле за Кольцово
События
Ищем смысл в чистом поле за Кольцово
Архитектор столичного «Винзавода» Ярослав Ковальчук — о новой парадигме городского планирования, которую он вместе со студентами Школы главного архитектора опробует на микрорайоне «Новокольцовский».
Площадь эволюции, бонус. Мастерские свердловских художников
Городские истории
Площадь эволюции, бонус. Мастерские свердловских художников
Самый большой жилой дом послевоенного Свердловска стал промежуточным звеном между сталинками и хрущевками. Об особенном фонтане, подземных тоннелях и студиях архитекторов — в последней серии «Площади эволюции».