Город как часы: как разговорить улики

ЕТВ разбирался в тонкостях работы экспертов-криминалистов. Для этого нашему журналисту пришлось испачкать руки в типографской краске, оставить свои отпечатки пальцев и даже ненадолго умереть.
Для того, чтобы смоделировать работу экспертов-криминалистов на месте преступления, нам пришлось изрядно наследить на заднем дворе экспертно-криминалистического центра ГУ МВД России по Свердловской области, заляпать сугробы и гаражи разведенной гуашью и даже пойти на «убийство» журналиста. Зато нам позволили заглянуть в местную лабораторию, оставить свой след на дактилоскопической карте и узнать, как уличают лжеминеров.
 
Я лежу в неутоптанном после вчерашней непогоды снегу и в лучших традициях уральской драматургии изображаю жертву. Сугроб и вросшие в него бетонные гаражи щедро отмечены кровавыми следами, рядом со мной валяется внушительный нож с деревянной рукояткой и выпавшая из расстегнутого кармана мелочь. Ко мне подходят следователь, на ходу вытаскивая из папки бланки, на которых будет записывать подробности осмотра, и эксперт-криминалист.

Эксперт Денис Бажуков отмечает табличками с номерами обнаруженные рядом с телом улики, раскладывает масштабные линейки и фотографирует место происшествия с разных ракурсов. Линейку прикладывают и к «трупу» — на шею, и к открытому карману пуховика, а вот содержимое карманов эксперты не осматривают, это делают сотрудники уголовного розыска, работающие на месте преступления. При необходимости по их решению криминалисты извлекают вещи, обнаруженные в карманах, фотографируют и забирают на экспертизу. Девушка-следователь Екатерина Седельникова в это время в бланке описывает «место преступления».
1.jpg
Из чемоданчика с упаковочным материалом, кистями и пинцетами, криминалист достает медицинские перчатки. «Изымаем нож. Вы описали его? Подойдите, посмотрите»,  — обращается он к следователю. Нож отправляется в картонную упаковку, которую чуть позже опечатают. Потом на марлевый тампон собираются комочки «окровавленного» снега,  хранить биоматериал в полиэтилене нельзя — может загнить.
Настоящими трупами занимаются судебные медики. Они производят детальный осмотр жертвы преступления, и, если на ней обнаруживают повреждения, криминалисты с масштабной линейкой фотографируют их. После этого тело должно отправиться в морг, а улики по решению следователя — на необходимые экспертизы. Мне же разрешают «ожить» и отправиться на экскурсию по ЭКЦ.
Работа криминалистов

Сейчас эксперты-криминалисты работают практически в каждом территориальном подразделении полиции, но если нужно провести какую-то специфическую экспертизу, работники следственных органов со всего УрФО обращаются в ЭКЦ. В центре делают 24 вида криминалистических и специальных экспертиз из 27,  принятых на вооружении в структуре МВД: здесь работают химики, биологи, фоноскописты, взрывотехники.
untitled1.jpg

Пожалуй, самый известный вид экспертизы — дактилоскопия, которая применяется в криминалистике уже более ста лет. Чтобы взять отпечатки пальцев на месте преступления, предметы, к которым мог прикасаться преступник, обрабатывают различными видами порошков. Потожировые следы пальцев в течение нескольких секунд проявляются, к ним прикладывают дактилопленку, и полученные отпечатки сравнивают с базой дактилокарт.  Раньше их сопоставляли вручную, теперь это делают с помощью системы «Папилон». При необходимости берут отпечатки не только пальцев, но и ладоней, стоп.

Конечно, если убийство или грабеж планировали заранее, преступники не забывают надеть перчатки. Но иногда, как рассказывают сотрудники ЭКЦ, и у предусмотрительных злоумышленников случаются проколы. Однажды ленивый и уже судимый раньше грабитель вышел из квартиры, которую только  что опустошил, и тут же выбросил перчатки. С них и удалось успешно снять «пальчики».

Отпечатки при необходимости могут снять и с рук погибшего для того, чтобы установить его личность. Кроме этого, как рассказал замначальника ЭКЦ Виталий Поляков, с 2013 года любой житель России может пройти добровольную дактилоскопическую регистрацию. Для этого нужно лично или через портал госуслуг обратиться в подразделение полиции по месту жительства, предъявив паспорт. Полицейские быстро и бесплатно помогут оставить свой след в базе данных дактилокарт, который, впрочем, не будут использовать во время поисков преступников.
Процедура дактилоскопии совершенно безболезненная и занимает минимум времени. Отпечатки пальцев заносят в особый сегмент базы данных, который ни в коем случае не используется при проведении оперативно-розыскных мероприятий. Их используют только в том случае, если необходимо подтвердить личность человека. Простой пример: екатеринбуржец отправился в другой регион в гости к родственникам на поезде. По дороге потерял паспорт, других документов при себе нет, но раньше он проходил добровольную дактилоскопическую регистрацию. Он может обратиться в полицию, сообщить об этом, и его отпечатки в базе данных позволят ему в минимальные сроки подтвердить свою личность. Такая информация поможет также идентифицировать погибших во время терактов или в катастрофах, которых в последнее время, к сожалению, становится все больше. Ежегодно в каждый территориальный орган полиции обращается несколько человек, чтобы пройти такую процедуру. Кстати, сами полицейские, военные, сотрудники МЧС и охранных предприятий лишены такого выбора: их дактилоскопируют в обязательном порядке.
Виталий Поляков,
замначальника ЭКЦ ГУ МВД РФ по Свердловской области
Подаю пример и соглашаюсь  «откатать» свои пальчики: теперь если меня на улице внезапно настигнет напасть героев бразильских сериалов — амнезия,  — родственники довольно быстро смогут вернуть меня, опознанную и живую, в лоно семьи.  Оставить отпечаток  можно двумя способами. Первый не менялся на протяжении десятилетий: с помощью валика на подушечки пальцев наносится типографская краска, а затем оттиски оставляются на бланке с данными. «Простой дуговой узор,  — комментирует специалист, с видом естествоиспытателя рассматривая отпечатки,  — тут завитковый». Краска, к слову, неплохо отмывается с рук горячей водой с мылом.  

Второй способ — цифровой. Переносная дактилоскопическая станция — это довольно внушительный чемодан с ноутбуком и специальным сенсорным экраном. Сначала к поверхности сенсора прикладываются четыре пальца и отдельно — большой палец каждой руки. Потом снимают отпечатки с каждого пальца. Все это действительно занимает несколько минут.
Еще один вид экспертизы, который набирает в последнее время популярность — ДНК-экспертиза. Так, если бы возле тела обнаружили выброшенный преступником окурок,  то улика, скорее всего, попала бы в местную лабораторию вместе с образцами крови подозреваемых. 

«Если мы изъяли на месте преступления окурок, у нас есть образец ДНК подозреваемого. Мы делаем вырезки из окурка, выделяем ДНК, определяем ее количество и ставим реакцию амплификации, в результате которой количество ДНК увеличивается в десятки раз: это необходимо для того, чтобы данные могли зафиксировать приборы. В результате работы мы видим, что признаки, выявленные в образце слюны, аналогичны или, наоборот, не совпадают с образцами крови, взятой у подозреваемого»,  — рассказывает главный эксперт отдела специальных видов экспертиз № 3 Дарья Черных. За опечатанные двери лаборатории нас, правда, не пускают, чтобы мы не привнесли «постороннее ДНК».  Сотрудники заходят туда в специальных халатах, перчатках и в масках. А в каждое исследование включают так называемую отрицательную реакцию — проверку реактивов на чистоту, чтобы гарантировать точный результат.
7t7a3324.jpg
Со специалистами-взрывниками мы встречаемся в музее ЭКЦ, где в нескольких стеклянных витринах разложено оружие, элементы устаревшей полицейской формы, выпускаемые десятки лет назад фотоаппараты. На полу стоит отрезок железнодорожного рельса с изрядной дырой — это след взрыва, который прогремел 18 сентября 1997 года на перегоне Шувакиш-Гипсовая. Эксперты-взрывотехники могут установить, чем был произведен взрыв, восстановить обстоятельства происшествия, но, к счастью, к их услугам прибегают все реже: многочисленные тротиловые шашки и взрывпакеты под днищами автомобилей вместе с малиновыми пиджаками, ларьками и рэйвом остались в 90-х. Сейчас специалистам приходится проводить экспертизу трех-четырех криминальных взрывов в год, а в середине 90-х приходилось делать до 40 таких  исследований.
7t7a3273.jpg

А вот к услугам экспертов-фоноскопистов, напротив, прибегают все чаще: лжеминеры и телефонные мошенники подкидывают специалистам отдела спецэкспертиз № 6 достаточно работы. Запись голоса преступника попадает к следователю-дознавателю, который записывает на диктофон образцы голоса подозреваемых. После этого материалы попадают к экспертам-криминалистам. 

«Фоноскопическая экспертиза — штука уникальная. Ее проводят сразу два специалиста — с техническим и лингвистическим образованием. Лингвист оценивает тон, тембр речи, ее характерные особенности, специфические слова и фразы, которые использует говорящий. Я отвечаю за техническую часть: речь с помощью специальной программы раскладывается спектрально, и таким образом можно сравнить две записи. Отслеживаем также признаки монтажа — не пытался ли кто-то вырезать из записи что-то ненужное или компроментирующее»,  — рассказывает замначальника лаборатории Александр Сафетдинов.

Научные разработки по распознаванию голоса велись еще с конца 40-х — начала 50-х годов, но для производства экспертиз технологии начали использоваться недавно — с 1996 года. Эксперт рассказывает, что с каждым годом работать с записями приходится все чаще. Один из распространенных видов телефонного мошенничества заключается в том, что преступник, узнав номер банковской карты и данные ее владельца, пытается, позвонив в банк, перевести с чужого счет деньги. Кроме того, экспертам лаборатории частенько приходится слушать записи переговоров наркоманов: где они прячут наркотики, как торгуют.
7t7a3314.jpg
Угроза из зарубежного кинематографа «тебя по твоей зубной карте опознавать будут» в наших широтах неактуальна. Как рассказывает замначальника отдела специальных видов экспертиз № 3 Александр Лепехин, ни один эксперт его отдела не возьмется за идентификацию личности погибшего, руководствуясь только данным стоматолога, да и большинство «клиентов» отдела при жизни редко посещали врачей.  Но вот комплексную медико-криминалистическую реконструкцию по останкам здесь проводят успешно.

Часто преступники стараются обезобразить трупы, чтобы было непонятно, кого убили: разбивают лицо, срезают кожу с подушечек пальцев, сжигают тела. Однако даже по костям можно восстановить внешний облик погибшего.  «Благодаря нацистам  — хорошо это или плохо, но как уж есть — хорошо изучены толстоты мягких тканей современного человека. Известны характерные признаки разных рас и подрас. Даже жители Урала сильно отличаются, например, от жителей Дальнего Востока. Учитывая все данные, мы можем достаточно точно реконструировать облик человека, установить его пол и возраст»,  — рассказывает эксперт. 
«Вот, например, барышня: у женщин часто бывают более ярко выраженные лобовые бугры, а сам череп более гладкий. У мужчин лицо, в среднем, более мускулистое, а мышцы должны к чему-то крепиться, нужны бугры, выступы»,  — рассказывает Александр, а потом выводит на экран компьютера иллюстрацию: рисунок-реконструкция внешности человека и его фото. Действительно, похоже: реконструкция явно ближе к оригиналу, чем, например, фотороботы. 

«Конечно, мы не рисуем прижизненный портрет. Мы можем восстановить строение, но мы, например, не можем сказать, был ли человек при жизни толстым или худым. Все, что мы не в состоянии восстановить точно, рисуем по усредненным художественным канонам. Тем не менее, это получается более точно, чем фоторобот, составленный со слов потерпевших и свидетелей».

Фото Евгения Лобанова, ЕТВ
Комментарии
Уральские подснежники: ищем оголенные ножки и прочие симптомы весны
События
Уральские подснежники: ищем оголенные ножки и прочие симптомы весны
Весна плюет на календарь и заходит в Екатеринбург раньше положенного срока: в последние дни февраля улицы города утопают в грязи и растаявшем снеге. Посреди всего этого сезонного разнообразия мелькают женские ножки. Яркие. Зимние. Твои.
Свердчеловек. Как я достаю людей с того света
Городские истории
Свердчеловек. Как я достаю людей с того света
История Игоря Листова — роман с пылающими страницами. Влюбленный в работу, он 15 лет проводил в разъездах, спасая жизни больших и маленьких людей. Игорь Листов — анестезиолог-реаниматолог, отдавший большую часть карьеры медицине катастроф.
Уральский звездовоз
Городские истории
Уральский звездовоз
Стиранные полотенца, жрицы любви и билеты на самолет для арфы: ЕТВ узнал все о причудах артистов, которые приезжают с концертами в Екатеринбург.
ЗЖЛ. Чайные потомки опиумных королей
События
ЗЖЛ. Чайные потомки опиумных королей
Когда-то деревня Месалонг была пристанищем китайцев-антикоммунистов, потом — крупнейшим наркоцентром Таиланда. Но теперь маки сменились чайными кустами. О мирном теперь царстве улуна — в сериале «Записки Жени Лобанова».
Народная Екаграфия
Городские истории
Народная Екаграфия
Достопримечательности уральской столицы с каждым годом притягивают все больше туристов. Однако ориентироваться в них гостям города бывает непросто, потому что местные жители называют памятники совсем не так, как путеводители.
Боевые духи. Уральские новобранцы единоборств
События
Боевые духи. Уральские новобранцы единоборств
Закрытая клетка, гул толпы и незнакомый противник: сотни простых уральских парней рвутся на турниры, где не заработают ни копейки. Феномен свердловской суровости раскрыл ЕТВ организатор любительских и профессиональных схваток.
Вот это новость! Главные события Екатеринбурга в одной картинке
Город
Вот это новость! Главные события Екатеринбурга в одной картинке
Еженедельный дайджест новостей уральской столицы, который можно читать, а можно смотреть.
Свердчеловек.  Как я приукрашиваю смерть
Городские истории
Свердчеловек.  Как я приукрашиваю смерть
Портфолио нашей героини отважится смотреть не каждый, да и приносит его девушка в исключительных случаях. Сегодня наш «Свердчеловек» — танатопрактик или по-простому гример покойников.
Ищем смысл в чистом поле за Кольцово
События
Ищем смысл в чистом поле за Кольцово
Архитектор столичного «Винзавода» Ярослав Ковальчук — о новой парадигме городского планирования, которую он вместе со студентами Школы главного архитектора опробует на микрорайоне «Новокольцовский».